17.1

Перед тем, как спуститься, я умылась холодной водой и привела себя в порядок. Если не присматриваться, то не заметно, что я плакала. А в том, что гостья не станет меня разглядывать, я была уверена. Я для нее все равно что деталь интерьера. Неброского, дешевого и не стоящего внимания.

Однако мороженое мое она оценила: положила в рот последнюю ложечку и прикрыла глаза, смакуя. Франтик с самым угрюмым выражением лица молча перебирал струны лютни. Видимо, ему приказали заткнуться.

Заметив меня на лестнице, дама тут же вернула своему холеному личику прежнее презрительно равнодушное выражение.

— Готово? — спросила она. — Мы уедем, как только Гарольд вернется. В «Золотом павлине» для нас забронирована лучшая комната.

Комната. Одна для двоих. Мое самообладание рухнуло точно карточный домик, и я поджала губы, чтобы эта фифа не заметила, как они задрожали, однако дверь таверны распахнулась, и внимание всех присутствующих привлекла Мэриан.

Она неспешно прошла в центр зала, огляделась и подтянула вверх уползшее декольте.

— А где Гарричек? — басом поинтересовалась она.

В розовом платье, украшенном белыми оборками, Мэриан походила на торт: большой и очень сладкий. Из тех, про которые детям говорят — как бы не слиплось чего. Сходство довершала крохотная белая шляпка, похожая на взбитые сливки. Либо же над Мэриан пролетела какая-то крупная и меткая птица.

— Позвольте поинтересоваться, зачем вам герен Шпифонтейн, милая девушка? — спросила дама, поднимаясь, и ее ноздри слегка раздулись.

Нос у нее был самую малость длинноват, зато с аккуратной аристократичной горбинкой. А над длинной изогнутой бровью красовалась крохотная родинка. И еще одна — над самым уголком губ. В ямочке между ключиц лежала черная жемчужина на невесомой цепочке, а на тонком пальчике сверкало кольцо с крупным камнем.

Вот уж в ком изюма как в кексе. Куда мне с такой тягаться? Может, кольцо ей подарил Гарри?

Мэриан тем временем, не заметив ни задранного носа, ни надменного тона герены, решила ответить на заданный вопрос.

— В театр с им идем, — простодушно сообщила она и обратилась ко мне: — Если Гарричка пока нет, дай чего перекусить по-быстрому, заморить червячка. А то я себя знаю — после первого действия как начнет в животе урчать, никакие актеры не перекричат.

— Герена приехала, чтобы забрать его, — сообщила я. — Театр отменяется.

— Тогда я нормально поужинаю, — нисколько не огорчилась Мэриан и плюхнулась на стул с таким видом, точно решила здесь и остаться. — Вы б не торопились уезжать, — добродушно посоветовала она даме. — Погода сегодня — собаку из дома не выгонишь: молнии, гром… Моя Колбаска сама не своя — забилась под диван и рычит. Франтик, и ты тут, — она помахала ручкой, и певец охотно переместился за ее стол, справедливо рассудив, что тут его могут покормить. — Спой-ка мне чего-нибудь про любовь.

— Я приказала ему не петь, — уведомила дама. — У вас, юноша, прискорбное отсутствие музыкальных талантов.

— Ну, знаете, — обиделась за него Мэриан. — Не вам тут музыку заказывать. Пой, Франтик.

— Это возмутительно! — вспыхнула дама и повернулась ко мне.

Я лишь пожала плечами. Как бы рен Кухт ни лез из кожи вон, даме не по нраву ни Лоханки, ни таверна, ни я. Так чего зря стараться?

Дама щелкнула пальцами, и кучер, закатав рукава, вцепился во Франтикову лютню. Тот явно ему уступал в физической силе, однако в дело вмешалась Мэриан. Отпихнув Франтика бедром, она обхватила лютню обеими руками. Они с кучером молча пыхтели, перетягивая инструмент каждый на себя, Франтик страдальчески заламывал руки, а дама нетерпеливо притоптывала ножкой, и неизвестно, кто бы сдался первым, но дверь снова распахнулась, и в таверну вошел Гарри: волосы всклокочены, на щеке кровь, а дымом разит точно от пепелища.

— Гарольд! — ахнула дама. — Что произошло? Что с тобой сделали эти ужасные люди?

Кучер сдался и отпустил лютню, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и Мэриан с видом победителя вручила ее хозяину. А я про себя решила, что положу ей двойную порцию и даже денег не возьму.

— Руальда? — удивился Гарри. — Ты что тут делаешь?

— Приехала за тобой, — сказала дама как о чем-то само собой разумеющемся. — Ты не представляешь, как тоскливо в столице без тебя, дорогой мой! Я так скучала…

Голос ее сочился как отравленный мед, и каждое слово попадало в мое бедное сердце.

— А ты? — томно выдохнула она, затрепетав ресницами. — Скучал?

Я б не сказала. Развлечений ему тут хватало.

— Что значит — приехала за мной? — переспросил Гарри, хмурясь.

— Владыка простил твою оплошность, — ласково сообщила Руальда, подойдя ближе и погладив его по щеке. — Конечно, мне пришлось умолять, но ты ведь знаешь, я на все готова ради тебя…

— Владыка простил? — снова переспросил Гарри, нахмурившись.

— Конечно! — воскликнула дама с преувеличенной радостью. — Ему не стоило раздувать из мухи слона. Подумаешь, дуэль. К тому же Петер уже здоров и не держит на тебя зла. Тебе не место здесь, милый.

Я стиснула зубы, желая только одного: чтобы все это поскорее кончилось, и Гарри повернулся ко мне, будто почувствовав что-то.

— Эта девушка уже любезно собрала твои вещи, — быстро сказала Руальда.

— Вот как, — произнес Гарри, а я чувствовала его взгляд на своем лице так отчетливо, будто он касался меня кончиками пальцев. — Значит, ты собрала мои вещи, Кэти?

— Надо выезжать немедля, — не отставала Руальда, и ее пальчики, обтянутые белым шелком, по-хозяйски опустились на его плечо. — Пока дождь не размыл дорогу. Как раз успеем к ночи в «Золотой павлин», — сказала она, и теперь к меду в ее голосе добавилось обещание, от которого у меня загорелись щеки.

— Рада, что ваша ссылка подошла к концу так скоро, — заявила я, задрав подбородок. — Надеюсь, вам понравилось в «Хромом единороге», герен Шпифонтейн. Ваши вещи в чемодане. Снести его сюда?

— Я сам, — отказался он, пристально глядя мне в глаза, точно пытаясь рассмотреть там что-то.

Но затем холодно кивнул и пошел вверх по лестнице, не забыв пригнуться под балкой. А лицо дамы осветилось хищной улыбкой победительницы.

— Мороженое вам удалось, — снисходительно сообщила она. — Очень недурно. Особенно для такой забегаловки.

Надо было не только ложку облизать, но еще и в тарелку плюнуть — запоздало подумала я. Руальда вынула из кармана юбок бархатный кошелек, расшитый бусинами, и положила на стойку серебряную монету.

— Полагаю, этого хватит с лихвой, — добавила она.