‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍20.3

***

В нашем храме еще никогда не было так оживленно. Разве в тот день, когда Виктор читал свою первую проповедь о правильном образе жизни, включающем в себя физические нагрузки, здоровую еду и баню. Накинув рясу поверх полосатой майки, он расхаживал туда-сюда на фоне фресок, помахивал кадилом, источающим ароматы специй, которые я туда натолкала, а ряса развевалась позади как плащ. Смотрелось странно.

Лет десять назад у нас был правильный храмовник — с белой бородой и в рясе, надетой как положено, но после того, как он тихо умер, прислали нового, который пришелся не ко двору. В первую же службу он посмел отругать Мэриан, которая съела обрядные булки, а рен Кухт такого не прощает.

В общем, Лоханки вступили в затяжной конфликт с храмовниками. Виктор, приехав в деревню и узнав, что бедные лоханцы предоставлены сами себе, сказал, что это неправильно, потому как люди без верных наставлений могут нравственно разлагаться. С тех пор он возложил на себя обязанности храмовника и раз в неделю занимался воспитанием морально-волевых качеств лоханцев. Он даже получил разрешение на проведение обрядов. Мог бы поженить нас с Гарри.

Я покатала эту мысль в голове и поймала себя на том, что улыбаюсь. Думать о возможном замужестве с Гарри было почти так же захватывающе, как летать на драконе. То, что еще вчера казалось недостижимым, как облака на небе, сегодня стало близким — руку протяни.

Столичная жизнь меня немного пугала, но, кажется, Гарри вовсе не рвется назад на балы и приемы. Его Руальдами соблазняли, а все ж вернулся. Ко мне.

Я вышла из храма, и Ксандр тут же подскочил, загородив дорогу.

— Кэти, иди к остальным, — приказал он, непривычно суровый в кольчуге, которая на нем едва не трещала, и с длиннющим мечом.

Сбоку от храма стояла машина, которую они с Виктором так долго мастерили, и пыхтела, коптя пионы. Крыши не было, так что я могла рассмотреть и непонятные кнопочки, и сиденья из светлой кожи, между которыми торчала короткая палка со стеклянным шаром и навеки застывшей в нем розой.

— Неужто работает? — изумилась я, и Ксандр широко улыбнулся, позабыв о напускной суровости.

— Завелась, — гордо ответил он. — Сюда сам доехал. Правда, глохнет иногда, на кочках гремит и воняет страшно. Виктор туда ведро самогона влил.

Пионы за машиной вяли буквально на глазах.

— Хорошо бы, конечно, ее обкатать сперва, — продолжил Ксандр. — Хочешь, потом съездим вместе в Беззубково?

— Ксандр, я… — я замялась, не зная, как сказать.

— Это не то же самое, что на драконе, — вновь посуровел он. — Мне уже сказали. Я все понимаю, Кэти. Где я, и где он. Герен и кузнец. Исконный вассал Владыки и я.

— Ты очень хороший, — искренне сказала я. — Я тебя очень люблю. Как друга.

Ксандр вздохнул, опустив голову, и я едва не расплакалась.

— Но если вдруг чудовище его убьет, — с надеждой произнес Ксандр, подняв на меня посветлевший взгляд, — то я рядом. Готов утешить. И все такое.

— Да ну тебя! — рассердилась я и быстро пошла к колокольне.

— Э, ты куда! — выкрикнул мне в спину Ксандр. — А ну назад, к остальным!

Фыркнув, я не обратила на его слова никакого внимания и полезла по винтовой лестнице. Звонарь уехал вместе с храмовником, и одно время в колокол звонил Франтик, который тогда еще только искал себя. Вдохновение приходило к нему обычно на рассвете или вообще — при полной луне, так что лоханцы быстро донесли до него мысль, что лучше уж лютня — не так громко. Вот так коллективно определили его призвание.

Однако кованая лестница, несмотря на то, что ею пользовались редко, была в полном порядке. Так что я забралась на самый верх и, приложив ладонь козырьком ко лбу, посмотрела в сторону чащи. Сердце мое подскочило и радостно забилось, когда я увидела дракона, планирующего высоко над деревьями, точно большая птица. Снизившись, он выпустил огонь, и я вцепилась в перила, затаив дыхание.

За Гарри я особо не волновалась. Он казался мне по-настоящему неуязвимым. Что ему сделается? Взлетит повыше, дыхнет огнем — и никакой спрут с ним не справится.

Наблюдая с колокольни за полетом Гарри, я чувствовала себя принцессой в высокой башне. Правда, у меня и принц, и дракон в одном флаконе, да и я не то чтобы принцесса.

Гарри сказал, что я тоже дракон. Неужели смогла бы так?

Открыв рот, я дыхнула, но ни огня, ни даже легкого дымка не появилось. Куда проще поверить в то, что я дочка Виктора.

Его отсюда, конечно, не разглядеть, но он тоже был где-то там, в чаще, с остальными мужиками, которые пошли защищать и меня, и Лоханки.

Сказки обычно умалчивают об остальных героях событий. О кузнецах, которые стоят на страже возле храма, о лесорубах, которые валят лес, чтобы пожар не пришел к деревне, об отцах, которые тоже готовы умереть за своих дочерей.

Беспокойство за Виктора вгрызлось в мое сердце. Он-то не взлетит, если что. Да и не так уж он молод, как бы ни хорохорился. Прошлой зимой спину прихватило, целую плошку барсучьего жира извели, пока отпустило. А весной на колени жаловался.

Жизнь коротка, и я поступлю глупо, если буду тратить ее на пустые обиды. Да, Виктора не было рядом в детстве, но сейчас он со мной и, кажется, правда любит меня.

Позади послышались гулкие шаги, и, повернувшись, я увидела Мэриан, которая, выдохнув, забралась ко мне и вытерла взопревший лоб.

— Слушай, Кэти, ты не взяла чего поесть? — спросила она. — С этими волнениями так аппетит разгулялся.

— Внизу была корзина с пирожками, — ответила я.

— Такое крохотное лукошко? — уточнила Мэриан. — И все?

— Прости.

— Ладно, — вздохнула Мэриан и, вынув из кармана пирожок, запелёнатый в салфетку, любовно его развернула. — Надеюсь, они успеют справиться к ужину. Ты обещала каре ягненка в клюквенном соусе, — требовательно напомнила она.

— Будет, — кивнула я, глядя туда, где поднимался столб черного дыма. Дракон спустился, спрятавшись в чаще.

— Так что, ты теперь с Гарри? — поинтересовалась Мэриан, прожевав.

— Ты не в обиде? — уточнила я, но она только махнула рукой, сжимающей откусанный пирожок.

— Один мужик, другой, разница небольшая, — заверила она. — Это ж не пирожок.

— Начинка-то разная, — возразила я. – Что в пирожках, что в мужчинах.

Мэриан задумчиво пожевала, покачала головой.

— А все равно. Я всякие люблю, — ответила она. — С капустой, мясом, рыбой, грибами, луком и яйцами…

Колокольня дрогнула, и я схватилась за перила крепче.

— Люблю с малиной пирожки, с яблоками, — перечисляла Мэриан как ни в чем ни бывало, только расставила ноги шире, держа равновесие. — Со сливами вообще объедение, так и тают во рту.

Ксандр внизу забегал вокруг колокольни, вонзил меч прямо в землю под куст пионов, и я заметила черное пятно, расползающееся щупальцами по траве.

— С творогом, — с придыханием сказала Мэриан и прикрыла глаза. — Обожаю! Особенно если с изюмом. Да, больше всего мне нравятся смешанные начинки. Допустим, капуста и грибы, курица, сыр и немного лука…

— Давай-ка спускаться, — поторопила ее я и первой полезла вниз по лестнице, которая едва уловимо вибрировала, как натянутая струна.

— С печенью, — плотоядно произнесла Мэриан, следуя за мной. — С морковочкой и лучком. Ммм…

Колокольня качнулась ощутимее, и колокол наверху загудел.

— А с тыквой, — продолжала Мэриан. — Многие недооценивают тыкву и очень зря. Тебе надо почаще добавлять ее в меню, Кэти.

— Хорошо, — пообещала я, спускаясь еще на один виток лестницы. (3303c)

Снаружи донеслись крики, лай, звон металла, я замерла, и Мэриан врезалась мне в спину.

— С потрошками, — прошептала она. — Что там вообще происходит? Это что, моя Бася скулит?

Отпихнув меня, она неожиданно быстро спустилась по лестнице и распахнула дверь.