20.2

***

Чаща раскинулась серо-зеленым ковром, пересеченным вдали полосой болота. Лоханки были в окружении, и Гарри мельком подумал о том, что проще всего — улететь вместе с Кэти куда подальше. Однако мысль эта как пришла, так и ушла, не задержавшись, потому что внизу брели лесорубы под предводительством Вити Вэдэвэ, в храме сидели женщины и дети, а на самом Гарри летел Франтик, захлебывающийся собственной песней от восторга.

— Я как птица лечу! Я монстра скручу! Я красавицу в жены заполучу!

Гарри не мог бросить лоханцев на верную смерть и был уверен, что и для Кэти этот вариант неприемлем.

Повернув голову, он слегка рыкнул, и Франтик, опомнившись, заткнулся и схватился покрепче за наросты на шее. Уговор был — не петь. Но что за красавицу он вознамерился заполучить? Неужели тоже положил глаз на его Кэти? Хватит и Ксандра, который вместе с другими мужиками остался охранять храм. Небось, ходит там перед ней, надувшись как голубь, красуется, может, еще новый флюгер притащил… Гарри и сам понимал, что его ревность выглядит слегка глупо. Кэти знала Ксандра много лет, но так в него и не влюбилась. А вот он, Гарри, сумел растопить ее сердце. И если она и правда внучка дракона, то это чувство — навсегда. Как и его к ней любовь.

— Любовь, свекровь, монобровь, — бормотал на его спине Франтик, сочиняя новую нетленку.

А внизу протянулась бурая подпалина горелого леса, которую Гарри приметил заранее. Вот и просвет между деревьями, похожий на пятачок лысины, и серые камни. Сверху они казались обычной насыпью породы, но, снизившись, Гарри заметил дыру входа и отверстие в вершине пирамиды. Что ж, оставалось надеяться, чудовище дома и сейчас прочувствует на своей грязной шкуре, что нельзя обижать невесту дракона.

В груди запекло, и Франтик зашипел, поерзав.

— В зад так и жжется, — пожаловался он. — Надо, герен, в следующий раз седло какое присобачить.

Гарри хотел сказать, что никакого седла он на себя собачить не позволит, но из зубастой пасти вырвалось лишь рычание. Спикировав к пирамиде, он выпустил поток огня прямо в черное отверстие входа, и из вершины пирамиды как из вулкана плеснулось пламя. Черный дым взметнулся к серому небу, Франтик закашлялся, засипел. А Гарри, развернувшись, снова выплюнул огонь, окружая насыпь горящим кольцом, чтобы никакая коза, или кто бы там ни был, не выскочила. Еще заход — и второе кольцо, побольше.

Витя Вэдэвэ появился внизу, махнул, а потом лесорубы рассредоточились вокруг и принялись валить деревья. Правильно: пожар в Лоханках не нужен, хотя с драконом, обладающим стихией воды, он им и не страшен.

Герена Ровенцуха сослали за попытку переворота после того, как он сотворил стихийников из земли. Армия големов атаковала дворец, но была остановлена драконами, верными Владыке. После этого в академии перестали обучать наделять стихию жизнью — слишком опасно. Если бы главенствующей стихией Ровенцуха был огонь, то горела бы вся столица.

Однако у Кэти это получилось спонтанно — искреннее желание дракона само по себе обладает силой. Может, и его ссылка — последствие ее мечты? Кэти хотела получить звезду на таверну, и судьба послала ей исконника. Что ж, он был не против и благодарил всех богов, что именно он очутился в Лоханках.

Сделав еще круг, Гарри спустился, сложил крылья и дернул спиной, сбрасывая засидевшегося Франтика.

— Чисто, — отрапортовал один из лесорубов. — Камни смердят как отхожее место, но там только грязь.

Вернув человеческий облик, Гарри подошел к пирамиде и заглянул внутрь. Грязевая корка запеклась изнутри комками и нещадно воняла, но никаких признаков жизни не подавала. Взяв палку, Гарри потыкал нарост, и оттуда, точно из гнойника, вытекла черная жижа, оголяя птичий скелетик. Какие-то кости, лосиные рога, копыто… У монстра хороший аппетит? Виктор выглянул из-за его плеча и буркнул:

— Все спалил, нам ничего не оставил. Иди оденься, в рюкзаке твои вещи.

— Колодец! — вспомнил Гарри. — Где-то тут должен быть старый колодец, в котором держали Кэти.

— Сюда! — послышался голос, и Гарри бросился к лесорубу, который стоял вдалеке и глядел себе под ноги.

Колодец, пустой и глубокий, ощерился камнями, выдвинутыми ступеньками, и Виктор, склонившись над ним, слегка разочарованно цыкнул зубом.

— И тут никого.

— Это ведь хорошо, — понадеялся один из мужиков.

Гарри тоже хотелось бы в это верить, но, на всякий случай, он снова обратился в дракона и запустил огонь в жерло колодца, выжигая все изнутри.