21.2

***

Это чудище, значит, думает, что ему можно нападать на мою деревню? Пачкать мерзкой грязью колокольню, пугать бедных лоханцев, воровать коз… Плеваться в моего жениха!

Я развела руки в стороны, призывая свою стихию. Вода, текущая под землей, в небе, в озерах, в каждом живом существе, откликнулась на мой зов.

Шлеп появился передо мной, словно из ниоткуда, и утробно зарычал на монстра.

— Назад, Шлеп, — приказала я. — Опасно.

— Кэти сильная, и Шлеп сильный, — ответил он непривычно сурово, вырастая прямо на глазах.

Алые глазки чудовища расширились, он распутал щупальце, сжимающее Ксандра, и тот, хрипло дыша, рухнул на землю.

Поздно. Раньше надо было думать. До того, как являться в Лоханки. Такая уж у нас деревня: если кто с добром придет, тому и уютный номер в таверне, и ванна с горячей водой, и мороженое, а со злыми намерениями лучше не соваться.

Шлеп зашипел, ощерился, и в распахнувшейся пасти блеснули ледяные иглы зубов. Взмахнул отросшим хвостом, и на нем, точно горные пики, пробились сверкающие шипы.

— Исконная кровь, — пробулькало чудище. — Надо.

— Обойдешься, — отрезала я.

Облака закрутились над моей головой, и я выжимала их точно выстиранные простыни. Шлеп обзавелся когтями и мощным загривком, переливающимся радугой. Это ведь я его сделала, я создала, наделив разумом и силой. И могу сделать еще сильнее.

Вода хлынула отовсюду, и Шлеп впитывал ее как губка.

Чудище попятилось, отталкиваясь щупальцами, а Ксандр ухватил за рукоять меча, так и торчавшего в черном пузе спрута, и выдернул. Замахнувшись, развернулся к Шлепу, но я быстро остудила пыл кузнеца фонтаном воды.

— Это свой, — сказала я.

— Шлеп могучий! — с восхищением пробасил мой Шлепик. — Шлеп великий!

А потом ринулся на чудовище.

Это было словно встреча двух рек, схлестнувшихся бурными водами. Шлеп рвал щупальца спрута, царапал брюхо когтями, бил колючим хвостом. Во все стороны летели брызги и грязь, и я быстро сотворила два смерча наподобие тех, которыми мыла посуду. Только больше, гораздо больше! Два столба воды, послушные моей воле, нападали на монстра, жаля его точно пчелы, откусывая куски грязной плоти.

— Кэти! — завопил Шлеп, которого спрут обвил щупальцами. — Еще!

Я дам тебе столько сил, сколько понадобится, мой маленький Шлепик. Вода текла ко мне ручьями, реками, я меняла русла подземных течений и сгоняла облака. Я управляла водою и сама была словно стихия.

Шлеп оскалился ледяными пиками зубов и впился в щупальце монстра. Хвост, покрывшийся наростами копий, со свистом врезался в черное брюхо.

Два водяных смерча слились в один, скрыв сцепившихся монстров, но я все равно видела все так ясно, будто сама находилась там. Будто это я рвала тварь, которая посмела покуситься на тех, кто мне дорог. Ведьма, дракон — какая разница, когда на кону те, кого я люблю?

От леса бежал Виктор, позади тарахтела машина, а я шла вперед, отгоняя чудище подальше от омута. Исконная кровь ему нужна. Хочет открыть дверь. Чтобы впустить в наш мир своих сородичей? Чтобы утопить Лоханки в грязи?

Краем глаза я видела, что Ксандр повернул к Виктору, и тот запрыгнул в машину на ходу. Позади распевал песни Франтик, и сейчас я как никогда была рада услышать его писклявый голос. Значит, с Гарри все в порядке. Но праздновать победу еще рано.

Я сжала кулаки, и смерч тоже схлопнулся. Он не причинит Шлепу вреда. Ведь Шлеп — вода, как и я. Он — мое создание, часть меня. Чудище взвыло, когда смерч разметал его тело, земля содрогнулась, и колокольня, и без того, державшаяся на честном слове, скрипнула и продолжила свое падение.

Я развела руки, смерч раздвинул границы, выплевывая разжиревшую пиявку.

— Шлеп? Шлеп, ты где? — позвала я, испугавшись, что навредила своему помощнику.

— Тут, — ответил Шлепик, вырастая у моей ноги. — Кэти хорошая, — напомнил он мне. — Чистенькая.

Козявка свернулась в клубок и жалобно пискнула:

— Я просто хочу домой!

Я растерянно опустила руки, и смерч опал. Выходит, моя кровь нужна монстру, чтобы вернуться?

— Ррразойдись! — донеслось позади.

Люди у храма быстро попятились, и в колокольню, и без того шаткую, врезалась машина. К счастью, пустая — оба они, и Виктор и Ксандр, успели выскочить до столкновения.

Колокольня укорила падение и наконец рухнула, аккурат башенкой на иномирную козявку. Кто-то обхватил меня и оттащил подальше, и когда пыль рассеялась, я обнаружила себя в объятиях Гарри — мокрого и в трусах. А мой Шлеп, снова маленький и милый, просеменил к обломкам и слизнул черную козявку, которая выползла из-под колокола.

Я быстро подбежала к Шлепу, схватила его на руки, а Гарри снова обнял меня, точно боясь отпустить хоть на миг.

— Это что еще за… — начал рен Кухт, с подозрением глядя на Шлепа.

— Котик, — выпалила я. — Особой породы.

Шлеп некстати выпустил отрыжку, но тут же состроил умильную рожицу: поморгал блестящими глазками, прижал ушки-треугольнички и, прокашлявшись, мяукнул.

Виктор подошел к колокольне, попинал ногой кусок камня, огляделся по сторонам.

— И это все? — слегка разочарованно спросил он.

— Боюсь, что нет, — ответил Гарри, выпуская меня из таких уютных объятий и задвигая себе за спину.