Глава 41

Босс

– Я, Любаш, только выяснил, что я – кретин. На большее меня не хватило… – признался я и встал решительно.

– Давай подумаем, как мы можем это выяснить. Осторожно. Потом действовать будем!

– Будем? – переспросил я. – Э нет, моя дорогая Любаня, хватит с меня коллективного бессознательного. Я сам решу и не считаю нужным прятаться. Времени и так упущено много, надо просто спросить.

– Так она тебе и сказала, ага. Ты ж ее обидел!

– Ни слова больше.

Я отошел и набрал номер человека, который с большой долей вероятности был в курсе некоторых нюансов. Я был намерен, сказать, как есть, не юля и не выдумывая напрасно. Если этот способ не сработает, пойду другим путем. А пока… я позвонил Энею и сразу взял быка за рога, объяснившись. Мне почему-то казалось, что он должен был понимать, как важно получить извинения от человека и расставить все точки над i. К тому же он Таню простил… Лена – не Эней, конечно, и я ни капли не Танечка, но попробовать стоило. К тому же я сделал ставку на то, что Эней скоро породнится с семьей Тани, значит, и Лена будет для него не чужим человеком, за счастье которого он станет переживать хотя бы немного…

– Что скажешь, Эней?

Повисла долгая пауза, у меня в горле пересохло.

– Положение Лены подразумевает спокойствие, тем более, в третьем триместре. Нужны ли ей такие потрясения? – здраво рассудил Эней.

Да ё мое, парень, ну ты чего, а?

– Но в то же время мы с Таней отметили, что Елену не заинтересовал ни один из потенциальных ухажеров или партнеров.

– А они… были? – ревниво и угрюмо спросил я.

– Разумеется. Мы все желаем Лене счастья. Может быть, окончательно проститься с вами ей необходимо, чтобы сделать шаг в счастливое будущее.

Так вот с этим ты бы притормозил, а? Типун тебе на язык, очкастый.

Окончательно проститься? Черт, я о другом думаю.

Я прощения намерен добиться, наизнанку вывернуться готов.

Поговорив еще немного, я выяснил детали.

Каким вдохновением меня проняло, приподняло над поверхностью земли. Открылось второе дыхание, выросли крылья за спиной? Все не то…

Я будто скинул лет, навскидку так… дцать.

Снова почувствовал в себе силы и желание жить, любить, добиваться любимой, идти к общему счастью вопреки и наперекор всему.

Это непередаваемые ощущения.

Их надо испытать.

Пройти тысячи километров, чтобы обернуться и понять: это только начало, и я готов пройти столько же!

* * *

Но перед подъездом дома Лены я немного притормозил. Ожидаемо, я волновался, и цветы вдруг начали казаться неуместными. А что еще я мог ей принести? Ну, себя на плахе и топор впридачу – само собой разумеется.

Вот поговорю, узнаю, что ей нужно, и дам самое нужное. Даже если не возьмет, постараюсь дать ей это. Я ведь только сейчас понял: дело не том, чтобы давать самое лучшее, а в том, чтобы щедро одаривать нужным.

Понимаете, да? Такие прописные истины, а я их только после сорока раскусил и попробовал.

Стоял, курил, повторял про себя речь. Слова даже на подходе к дому терялись, путались. Аааа… Словно и не придумывал ничего!

Рядом в ногах начал тереться трехцветный кот. Большой уже, но тощий и грязный, с обгрызанным ухом. Видно, сильно голодный, потому что сел и уставился на меня требовательным взглядом.

– Извини, приятель, у меня ничего. Сам на сухом пайке.

Что за прокрастинация такая? С котами разговаривать начал, лишь бы отсрочить неизбежное? Так никуда не годится!

Я решительно вошел, не сразу заметив, как кот потрусил следом. Судя по тому, как он резво забежал за мной в лифт, я решил, что котяра просто возвращается домой после длительного загула.

Нужный этаж. Та самая дверь.

Приподнял цветы повыше, под самый глазок, позвонил.

Дверь открылась почти сразу же.

– Я вас уже заждалась, с голоду помираю! – раздался голос Лены.

Меня кипятком ошпарило от звука ее голоса. Такого… сладкого, нежного, сильного… Ааа… Мурашки-мурашки!

В приоткрытую дверь прошмыгнул кот. Лена взвизгнула:

– Ты… Ты откуда здесь! Брысь! Кыш… Кыш!

Одако наглое создание потрусило на кухню.

Лена подняла взгляд и застыла, увидев меня.

У меня сердце едва не лопнуло.

– А я… Вот… Пришел. С… С новосельем тебя, Пуговка. Я…

Дверь стремительно захлопнулась перед моим носом.

– Ленаааа! – простонал я, ударившись лбом о железную дверь. – Лена, я идиот, прости. Я тогда сглупил! Тебя видели с мужчиной в обнимку, и я, наученный горьким опытом прошлого, решил, будто ты изменяешь. Бил на опережение. Лена, я понял, что ошибался, прости! Ленаааа…

– Хватит орать, ты… Годзилла. У меня новостройка элитная и соседи приличные, так что потише. Приперся он. Пошел вон! Мы без тебя прекрасно жили и еще сто лет счастливо проживем! Уходи! – произнесла сердито. – И кота своего помойного забери! Живо! Уй, мамочкии… Мамочки, у него, что, лишай?! Ааааа…

Взвизгнув, Лена распахнула дверь, едва не пришибив меня, и выскочила в подъезда, удирая от кота, который явно хотел любви и ласки.

– Забери его и убирайся.

– Это не мой кот.

– Он с тобой пришел. Значит, твой.

– Он к тебе целенаправленно шел. Я решил, что он – твой.

– Нет, Мирослав, это… твой. Помойный, наглый, старый кот – твое тотемное животное. Ты и сам такой же…

– И чего ты Ваську обижаешь. Обзываешь его. Просто тертый жизнью калач. Да? Где ты у него лишай увидела? Это боевые шрамы…

– Плевать. Уноси!

– Васька, кис-кис… Не хочет сам выходить, Лена. Голодный. Есть у тебя мясо или рыбка? Я его выманю. Клянусь, тебе пачкаться не придется.

Итак. Я вошел в к квартиру. Ну, Васька… Если мне хоть малейший шанс обломится, я тебя… самым счастливым котом в мире сделаю.

Он словно понял мой план и начал гаситься…

Всюду.

– Боже, мне после этого вонючего блохастика все перемыть надо будет, а я только прибралась… – всхлипнула Лена, придерживая рукой живот.

– Присядь, умаялась.

– Да пошел ты! – махнула на меня кухонным полотенцем, устало села на стул. – Как ты меня нашел?

– Я дурак. Не искал. Судьба привела.

Я шагнул к Лене и присел на корточки, обняв ее ноги.

– Прости. Я сам не ведал, какую херню творил. Я не живу. Просто влачу существование. На инстинктах тела. Душой и сердцем без тебя мертвый. Скажи, это мой… это наш с тобой ребенок, да? Просто скажи, Лен. Умоляю…