Эпилог

Босс

Четыре с половиной года спустя…

Я едва услышал младенческое покряхтывание, и я проснулся в тот же миг. Хватило одного взгляда на монитор видеоняни, чтобы понять: сынишка снова встал. С тех пор, как он научился вставать, он делал это постоянно. При каждой удобной возможности. Вставал и энергично тряс своей попой.

Боюсь, когда наш сын Игнат, начнет ходить, мне будет за ним не угнаться. Чувствую, шустрый пацан у нас растет. Возможно, еще активнее и хулиганистее, чем моя принцесса Амалия, владелица моего сердца, королева папиной спины и просто… душа моя.

Лена, словно не слыша покряхтывания сына, сладко перевернулась на второй бок. Я спал более чутко сегодня, жена вымоталась за день конкурса, где танцевальный коллектив Амалии взял первое место.

– Пусть девчонки спят, а мы с тобой сами, по-мужски, да? – сказал вслух, войдя в комнату Игната.

Сынишка держался пухлыми пальчиками за борт кроватки и тряс попой, показывая, что ему некомфортно.

– Вот спасибо, Игнасио, – вздохнул я, называя его иногда так, как любил агукать над внуком отец Лены.

Мигель оказался мировым мужиком, я с ним крепко сдружился, а как он любил детей… Просто души в них не чаял. Имя дочке, кстати, выбирал он сам. Лена решила сделать отцу такой подарок, на его день рождения. Дочка родилась чуть раньше, чем Мигель отпраздновал свой шестидесятилетний юбилей, но как он был горд и выбрал хорошее, красивое имя.

– Дай. Дай. Дай… – залопотал сын. – Ам-ам-ам.

– Ясно, пошли.

Мало того, что он сделал все свои делишки, еще и проголодался. Я уже ловко управлялся со всеми этими обязанностями, поэтому справился с задачей быстро, а потом направился с сынишкой на кухню. Усадил Игната в шезлонг, подогрел бутылочку, передал сыну. Он мгновенно вцепился ручонками, присосался, блаженно чмокая. Аппетит у него будь здоров, конечно!

Пока сын поглощал запасы, приготовленные для него Леной, я разглядывал из окна пейзаж и дорогу, светящуюся огнями вдалеке. Мы переехал жить за город в первый же год после рождения Амалии.

Наш роман с Леной был словно ураган, который перевернул наши жизни с ног на голову и изменил нас – к лучшему, разумеется. Наши дети, наш брак – тому подтверждение.

Лена была на восьмом месяце беременности, когда мы сыграли свадьбу. Другом жениха с моей стороны был Митяй, холостый и немного грустный по этому поводу. Я так и не понял, что за чехарда у него в жизни творилась, он держал марку тайны и никого на том этапе в детали не посвящал, а потом… Потом я только руками развел: надо же, как в жизни бывает… У каждого своя правда и путь к счастью.

Со стороны Лена подружкой стала девушка Инесса, с которой она познакомилась, когда сопровождала Таню на занятия и лечение. У Инессы братишка проходил реабилитацию, а еще она встретила там довольно знаменитого спортсмена, Виталия Головина, и у них закрутился роман…

Горячая парочка, эмоциональная! Они стали нашими близкими друзьями, но в последнее время у них не ладилось что-то… Лена за подругу переживала, бурно реагируя на неурядицы в жизни Инессы. Я бы и сам настучал по одному борзому месту Виталию, но знал, что не все так просто. К тому же они помладше, чем я и Лена, эмоциональнее у них все, горело, в буквальном смысле.

Таня и Эней сыграли свадьбу через год после нашей, когда Таня смогла встать на ноги. Еще полтора года понадобилось на то, чтобы она самостоятельно начала ходить, сейчас она решила пойти учиться, парочка пока бездетная, но надеются завести малыша при помощи эко.

Сынишка наелся до отвала, я подержал его немного, как учила Лена, пока он не сделал богатырскую отрыжку по звуку, а потом закряхтел, устраиваясь поудобнее на моих руках, чтобы поспать.

– Не разваливайся у папки на руках, богатырь. Спать будешь у себя в кроватке, понял?

Я старался держать серьезную мину, но правда в том, что детишки были моей слабостью. Моя брутальная внешность и жесткая манера управления бизнесом, вся грубая натура и жесткий панцирь… Все таяло при виде моих крошек.

Поэтому я лишь по дороге к детской грозился положить сынишку спать туда, где ему положено быть, а потом… зная, что наутро получу от любимой нагоняй за это, лег спать на кровать и положил сына между нами, стараясь не разбудить Лену.

* * *

– Доброе утро, Мирослав. И почему это Игнат спит с нами? – услышал я сразу после пробуждения.

– Наверное, пришел сам.

– Перемахнул через борт, открыл две двери, забрался на кровать, а перед этим переоделся и накормил себя. Да у нас просто чудо, а не ребенок! Да?

– Ага.

– Или просто кто-то много врет! – шикнула на меня, ущипнув за пресс.

Ох, строгая женщина. Лена наклонилась над кроваткой, взяв сынишку. Я заметил, как соблазнительно колыхалась ее грудь, и мой стояк приветственно подмахнул этому шикарному виду.

– Как насчет утреннего душа? – поинтересовался я. – Мне кажется, сынишка на меня немного отрыгнул, когда я его кормил, надо срочно… срочно помыться. Я немного… грязный.

Я незаметно поправил член через пижамные штаны, но Лена это заметила и озорно улыбнулась.

– Ты очень грязный, Мирослав, – возразила Лена, явно фантазируя о том же, о чем и я.

* * *

Лена

Спустя целый мы с мужем спустились на кухню – распаренные, разгоряченные после совместного принятия душа. Любимая нами процедура была не только просто поводом заняться сексом в тайном уголке. Ласки, водные стимуляции, ооо… Поначалу я не понимала, зачем Мирослав купил настолько дорогой душ с множеством режимов и почему так дотошно изучил возможности каждого. Но потом ка-а-ак поняла! Да втянулась, ооо… Если ваш чувствительный клитор не ласкала напористая струя воды, разжигая страсть, вы многое потеряли в этой жизни.

Мирослав стал для меня замечательным мужем, лучшим из отцов, которых только можно было вообразить. Иногда, пожалуй, даже слишком хорошим, приходилось быть при нем строгой мамочкой, получая потом свое сладкое вознаграждение.

Какие томные и сексуальные мысли после утренних шалостей! И ведь не прекращает же меня удивлять. Старается… Я как-то случайно увидела, что Мирослав читает книгу об отношениях и сексе. Тогда я не стала мешать ему просвещаться, тихонечко ушла. Потом услышала, как он с другом Митяем обсуждал, мол, старым коням вроде нас приходится прикладывать вдвое больше усилий, чтобы составить конкуренцию прошаренному молодняку, который не боится экспериментировать и говорить о чувствах и желаниях. В общем, я была покорена его стремлением и жарко вознаградила в ответ любовью и лаской.

Едва я приступила к готовке завтрака, как на кухню влетела Амалия в темном лонгсливе и пышной юбке, в которой танцевала вчера. Русые волосы были в беспорядке, но зато на голове был закреплен ободок с цветочком. Одевалась сама, умничка…

– Солнышко, ты куда собралась?

– Смотлите! Я буду танцевать!

– Знаем, у тебя здорово вышло вчера.

– Это не то. Вы смотлели далеко, на всех. Надо смотлеть на меня! – заявила будущая солистка и подбежала к папуле, чтобы тот поставил ей песню.

Благо, просторы кухни позволяли вытворять… Мир с кружкой в руках наблюдал за танцем дочери, забывая попивать свой кофе. Наверняка, тот уже остыл, пока Амалия танцевала.

– Ты был прекрасна.

– Да. А плиз? Где мой плиз?

– Я не мог выбрать и, кажется, забыл его кое-где. Надо будет съездить, – пообещал Мирослав.

Я пригрозила ему поварешкой, как бы намекая, не смей скупать для Амалии целый магазин! Она уже у деда выклянчила, и у тети…

Но муж сделал вид, будто мой намек остался непонятым. Ах ты…

– Мама, у нас буду бувочки?

– Булочки. Нет, солнышко. Будут оладушки.

– Жилные? Не буду… Не хочу быть толстой.

Это что еще за новости? Пока я разбиралась, откуда у моей четырехлетней дочери такие мысли, Мир вышел и вернулся уже с сынишкой. У него была просто потрясающая связь с сыном. Чаще всего Мирослав реагировал даже быстрее, чем я разглядела бы происходящее по видеоняне.

Привычная суета утра закрутила, я не сразу обратила внимание, как на мой телефон посыпались сообщения. Потом открыла шквал и ахнула: поток новостей лился отовсюду. В сеть проскользнули слухи о проблемах в семье подруги Инессы и Виталия Головиных. По данным проверенного источника, пожелавшего остаться неизвестным, пара переживала кризис, и вот-вот начнет развод. Злые языки перемалывали «Отправит ли Головин зажравшуюся провинциалку обратно в Гнилево?»

Чуть позднее я позвонила Инессе:

– Видела? – выдохнула она.

– Видела. Сочувствую. Спрашивать, правда или нет, не стану. Ясно же, что…

– Правда! – выдохнула она.

– ЧТО?!

– Все плохо, Лен. Вит пьяным приперся, весь в помаде, с чужими трусами… – заплакала. – Утверждает, что подстава, а я больше так не могу. Я больше не могу.

– К нам приезжайте на выходные, – предложила я.

– Только по отдельности. Видеть его не хочу! – заупрямилась.

– Хорошо, приезжай сама.

Я как никто другой, знала, что иногда надо просто остыть, а еще… еще надо уметь разговаривать!

Это важнее всего.

– Мирослав, у Головиных проблемы. Слышал?

– Ага, читаю как раз.

– Поговори с Витом, – попросила я. – Что он снова косячит?

– Или твоя подруга мозг парню выносит на ровном месте?

– Ох, давай не будем спорить. Просто поговори!

– Будет сделано. И ты тоже… Чтобы горячку не порола, хотя ты… сама горячая штучка! Бомбочка взрывная…

* * *

На поиски забытого приза отправились всей семьей.

– Мы едем за моим плизом? Папа, сколее, пока его не заблали! – поторапливала нас дочка.

Муж присвистнул, увидев на мне платье, и не преминул пройтись ладонями по всей фигуре.

– Сегодня холодно.

– Разве? Мне казалось, погода супер.

– Просто я тебя разогрел, – намекнул на утренний секс, обнимая, придержал за попку.

– И куда ползут твои руки.

– Туда, куда им хочется. Думаю, сегодня будет очень холодно, и надо позаботиться, чтобы ты не замерзла.

– Неужели утра тебе было мало?

– Тебя мне всегда мало… – искренне ответил Мирослав.

В жизни бывают взлеты и падения, но после многих испытаний мы нашли и больше никогда не собирались отпускать друг друга, поняв, какой целительной силой обладает любовь.