Глава 14

Как гостеприимная хозяйка я уступила Меллариусу свою любимую горошковую кружку. Он сидел на бревне и чинно пил мятный чай, аккуратно держа кружку широкими мозолистыми ладонями. О чем бы его в первую очередь спросить?

Все время, пока я разжигала огонь и кипятила воду, пчельник молчал. Казалось, он вообще согласился остаться только из вежливости и сейчас сидел, не зная, как бы поскорее сбежать.

— Итак, у вас есть семья? — сделав крохотный глоток чая, спросила я.

Спросила и тут же пожалела. Ну, какая у него семья? Либо одинок, либо вообще вдовец. Не похож мой новый знакомый на семейного человека. На человека, счастливого в семейной жизни.

— Моя семья это пчелы, — коротко ответил он.

— Как… мило. Да, очень мило, — закивала я. — Значит, больше никого?

Меллариус помолчал. Уставился в кружку, словно ища в ней ответы.

— Она отменила свадьбу, — наконец сказал он.

— О… — очень-очень неловко.

Да, Эйлин, ты просто мастер тактичности. И ведь даже сказать нечего. Все те пустые слова, что предписаны правилами этикета, не подходят для этой обстановки и этого человека. Слишком уж тут все настоящее. Горячий чай в металлической кружке, жужжание мух и угрюмый, но какой-то очень настоящий человек, сидящий напротив меня. Притворство и фальшь не для него. Он не поймет подобного.

— Мне очень жаль, — произнесла я, пытаясь взглядом и голосом выразить всю свою искренность. Мне действительно было жаль. Не следовало лезть в чужую душу.

Меллариус лишь пожал плечами.

— Что же, полагаю, что пчелы это тоже замечательная компания, — смена темы — неплохой вариант. Мой собеседник, кажется, ничуть не возражал.

— Да, — или возражал. Интересно, он всегда такой молчаливый или это только мне так повезло?

— У меня пчел нет, зато есть ласточка, что живет в сарае, и, конечно, муж, — под пристальным взглядом пчельника я стушевалась и начала болтать без умолку: — Муж, разумеется, не живет в сарае. Ничего подобного. Мы с ним живем в доме. В нашем замечательном доме, который вы назвали живым. Кстати, почему вы так сказали? Дом обладает какой-нибудь магией? Не подумайте, я ничего против магии не имею. Наоборот, это было бы очень славно. Мне всегда было интересно все магическое. Это так волшебно. Настоящие чудеса, понимаете? Не то что те странные самоходные кареты, что появились за морем. Говорят, за ними будущее, но я считаю, что это просто глупость какая-то. Впрочем, возможно, вы не согласны. Мой муж тоже, возможно, не согласен. Может, он поэтому так долго не возвращается — не хочет иметь дел с живым домом. К слову, вы случайно не знаете, где он? Не дом, конечно, а муж. Кажется, я его слегка потеряла.

Нервный смешок сорвался с моих губ и я постаралась заглушить его чаем. Похоже, я совсем одичала в этой глуши, даже не могу поддержать нормальную беседу. Министр обороны бы сказал, что за нас пусть говорят наши арбалеты, но у меня арбалет отсутствовал. Оставалось только изрядно потрепанное красноречие.

— Он ушел в город, — нарушил тишину Меллариус.

— Прошу прощения?

Ученица и наездник. Небесная академия

— Не стоит. Ваш муж, — повторил он, словно именно эти слова я не поняла. Пришлось молча кивнуть. — Ушел в Мизил.

— Возможно, вы знаете, куда именно? — в душе начала пускать робкие ростки надежда.

— Не знаю, — ответил он, не раздумывая.

— Но разве ваши пчелы?.. — осторожно спросила я.

— Думаете, я просил пчел следить за вашим мужем? — недоверие мелькнуло в глазах Меллариуса. Кажется, он даже понять не мог, как мне вообще подобная мысль пришла в голову.

— А разве…

— Я встретил его на дороге, когда шел смотреть, как цветут дальние луга. Спросил, как поживает. Обычная вежливость. Он сказал, что идет в город по очень важному делу. Говорил что-то о том, что собирается все изменить или что-то в этом роде.

— Он не упоминал, что именно хочет изменить? — я уже совершенно ничего не понимала. Куда мог исчезнуть Лаэрт? Что он хотел сделать?

— Не люблю лезть в чужие дела, — хмурился Меллариус. — Похоже, вы думаете, что я только и делаю, что прошу пчел собирать мне сплетни по округе. Они занимаются нектаром. Они делают мед. Вполне достаточно задач, чтобы прибавлять к этому слежку за чужими мужьями. Если что-то видят между делом, рассказывают мне, но специально просить их преследовать кого-то я бы не стал.

Самая длинная речь из всех, что пчельник произносил в моем присутствии до сих пор. И, разумеется, это отповедь. Потупившись, я промычала извинение.

— Я вовсе не считаю, что вы сплетник, просто мой муж пропал. Разве не естественно пытаться узнать как можно больше в такой ситуации?

Мужчина, казалось, смягчился немного. Он буркнул:

— Спросили бы у Кэсс, может, она что видела.

— Я… я решила, что не стоит ее беспокоить без крайней необходимости, — последовал дипломатичный ответ. Лучше уж так, чем признаваться, что ведьма меня пугает и соваться к ней лишний раз вовсе не хочется.

— Кэсс женщина странная, — какая-то непонятная эмоция промелькнула на его лице, — но знает много. Хотите разобраться, спросите ее.

— Может, вы можете помочь мне с этим?

Он скривился так, словно я предложила залезть в чан с ядовитыми змеями и там искупаться. Торопливый отказ звучал непривычно, учитывая размеренность речи пчельника. Взглянув на него, сосредоточившего все свое внимание на остатках чая в кружке, я ахнула:

— Это Кэсс! — осенило меня. — Кэсс была вашей невестой и отменила свадьбу.

— Дело давнее, — неубедительно отмахнулся Меллариус. — Мед я принесу вечером. Оставлю на крыльце.

Он сбежал с такой поспешностью, что можно было предположить, будто бы я хищный зверь какой-то. Оставшись одна, я долго сидела на бревне и смотрела на остатки догорающего костра. Надо же… Угрюмый пчельник, оказывается, состоял в романтических отношениях с ведьмой. Интересно, почему они расстались? Впрочем, еще интереснее другое: куда делся мой непутевый муж? Не слишком похоже на побег, он явно собирался вернуться. Что-то случилось с ним в городе. Мизил город большой, где мне искать одного-единственного мужчину? И стоит ли? Да, он мой муж, но мы не близки. Мы первые встречные, едва знакомые друг с другом. Должна ли я жертвовать своим временем и силами, чтобы помочь почти чужому человеку?

Не знаю… Я не знаю, что мне делать. Я осталась совсем одна и помощи ждать неоткуда. Как бы я ни хорохорилась, делая вид, что у меня тут целая группа поддерживающих меня друзей, на самом деле и жабам, и лягушкам, и ласточке до меня нет никакого дела. Я принцесса и я впервые в жизни предоставлена сама себе. Никто от меня ничего не требует, никто ничего не ждет, но никто и не накормит меня, не заштопает мне платье.

Юркая ящерица пробежала мимо, шмыгнула в траву. Нет, сидеть и ждать тоже нельзя. Это худшая из возможных тактик. У меня есть ежевика, значит, нужно ее продавать. А если повезет, разузнаю что-нибудь в городе. Только прежде стоит вымыться. Торговля это, прежде всего, лицо. У опрятной и приятной глазу продавщицы скорее что-нибудь купят, чем у оборванки. Вымыться, причесаться, как сумею, и почистить платье. Начну с этого. А потом возьму свою корзину и отправлюсь в город.

Воду в бочке трудно назвать горячей, но она и не холодная — прогрелась на солнце. Ну и славно. Кажется, современные врачи говорят, что в горячей воде вообще мыться вредно. Вот только… как же быть с волосами. Они хоть и короткие, но нуждаются в мытье. До сих пор я мыла их простой водой, решив, что каменное мыло не лучший вариант, если, конечно, я не хочу облысеть к девятнадцати годам. Теперь же вопрос стоял ребром: волосы нужно мыть. Ну не брюквой же это делать! Вместо зубного порошка и щетки из свиной щетины я пользуюсь веточками, но ведь мыться ими невозможно. Пойти к Кэсс и попросить лишить меня остатков волос? Свои преимущества в этом есть, ухаживать станет гораздо проще: тряпочкой лысину протерла и дальше побежала.

Стоя у бочки с тепловатой водой, я одновременно разглядывала свое отражение в воде, притопывала ногой и прикидывала варианты. Выход должен быть. Определенно, должен быть. Просто я его пока не вижу.

— Я дурочка, — вслух призналась я. — Совершеннейшая дурочка. В сносках книжки про еду были дополнительные факты о крапиве. Она настолько полезна, что… что ее отваром можно мыть голову! Там было еще что-то про одежду, но это мне пока не очень полезно, а вот отвар крапивы для волос… Это можно попробовать.

Решив не откладывать дело в долгий ящик, я с энтузиазмом полезла в заросли крапивы, росшие неподалеку. Совсем молоденькую крапиву, что подрастала потихоньку в тени ласточкиного сарая, я решила не трогать. Какая-то она маленькая еще. Пусть лучше растет, я ее потом в суп пущу.

Энтузиазм мой немного поутих, когда оказалось, что крапива ужасно жжется. Просто кошмарно. Руки тотчас покрылись волдырями, и я готова была разрыдаться от боли и обиды. Наверное, разрыдалась бы, если бы не насмешливый голос, обладателя которого мне хотелось растерзать особенно жестоким образом.

— Как продвигается ваш сельскохозяйственный проект?

Столько пренебрежения, столько уверенности в том, что у меня ничего не получится, и я приползу к нему на брюхе, отчаявшаяся и униженная.

— Замечательно. Просто лучше всех. Планирую снабдить брюквой всю страну, — с воодушевлением, которого не чувствовала, ответила я. Как же я устала от него. Как устала… Никогда легкие остроумные ответы не приходили мне на ум моментально. Есть люди, которые могут мгновенно выдать колкую фразу, я к ним, к сожалению, не отношусь.

— Какие амбиции, — протянул он.

Под его медленно скользящим взглядом я вдруг ощутила себя обнаженной и выставленной напоказ. Игрушка, не более того. Очередная забава короля — нищая принцесса, ползающая по зарослям крапивы.

— Где же ваша лошадь? Неужели ваше величество снизошло до пеших прогулок? — решила я, наконец, нарушить молчание. Я готова была сказать, все что угодно, лишь бы он перестал на меня так смотреть. Это попросту неприлично! Неприлично и вызывающе.

— Не переживайте, ваше высочество, она в полном порядке, — он ярко улыбнулся, отчего возле глаз собрались крохотные морщинки, а потом вдруг шагнул прямо ко мне — в заросли крапивы.

— Что вы… что вы делаете? — возмущенно спросила я.

Возмущаться было отчего — крепкие руки Дроздоборода обхватили меня за талию. Мгновение, и я оторвалась от земли. Беспомощно болтаясь в воздухе, я терпеливо молчала, пока король выносил меня из крапивы. Он, наверное, думает, что я буду ругаться и скандалить? Не дождется. Молчала Я и когда Дроздобород осторожно поставил меня на землю. Теплые руки задержались на мгновение на талии, скользнули к бедрам и… и ничего. Его дроздобородое величество соизволило взять меня за руку.

— Не… не надо, — ослабевшим невесть от чего голосом прошептала я. — Пожалуйста.

Он внимательно разглядывал мои руки. Кожа на ладонях и предплечьях покрылась красными пятнышками. Каждое из них зудело и болело. Невыносимо мягким движением король огладил одно из них, соединил дорожкой прикосновения пятнышки на ладони, дотронулся до нежной кожи запястья, поднялся к предплечью. Сердце вдруг остановилось, замерло, как замер весь мир, словно кто-то остановил его какой-то сложной неведомой магией.

— Ах, как нехорошо, — низким глубоким голосом проговорил король.

Взгляд потемневших глаз не отрывался от моего лица. Я отвернулась, не в силах сопротивляться его странной настойчивости. Вздрогнула от прикосновения губ к запястью. Резко отдернула руку и прижала к груди.

— Кажется, вам требуется срочная медицинская помощь, принцесса, — продолжал король, словно ничего не произошло.

Сперва я подумала, что он имеет в виду какие-нибудь сердечные капли, потому что этот орган, кажется, пытался вырваться из грудной клетки и броситься наутек.

— Что? — беззвучно шевеля губами, шепнула я.

— Ваши руки, — все тем же мягким низким голосом повторил он.

— Вас это не касается, — к моему неудовольствию, я обнаружила, что голос мой дрожит. — Уходите. Скоро вернется мой муж, он окажет мне всю необходимую помощь.

Если я думала, что этим оттолкну его, то ошиблась. Король словно бы почувствовал себя вольготнее и расслабился, услышав о муже.

— Боюсь, что я не могу оставить даму в таком состоянии. Хоть вы и крайне невысокого обо мне мнения, но я все же мужчина и король. Я не могу допустить, чтобы люди в моем королевстве страдали.

— Я в полном порядке. Скоро вернется мой муж, — настойчиво повторила я.

— А пока он не вернулся, я не могу оставаться в стороне. У вас есть какая-нибудь мазь? Нет? Боюсь, что и у меня при себе ничего нет. Ну что же, тогда будем лечиться природными средствами, — он огляделся. — Кажется, нашел. А ты садись. Я сейчас.

Садиться я не стала. Впрочем, в дом я тоже по какой-то причине не ушла. Так и осталась стоять, словно памятник сама себе, глядя, как он рвет листья какого-то растения.

— Подорожник, — с улыбкой объяснил он, приближаясь.

Я невольно отшатнулась, инстинктивно пытаясь сохранить хоть какое-то подобие дистанции.

— Ваше высочество, — укоризненная улыбка появилась на его лице. — Неужели вы меня боитесь? Уверяю, я вовсе не планирую вас убивать.

Король медленно приближался, осторожно, держа руки на виду, будто подходил к дикому зверю. Несколькими движениями он размял листья в ладонях.

— А теперь приложим к поврежденной коже, и все будет хорошо, — комментировал свои действия он. — Лучше бы, конечно, мазь, но и так все скоро пройдет. В полевых условиях не всегда при себе лекарства, так что пришлось изучить некоторые средства. Целитель из меня, конечно, не выйдет, но спасти прекрасную девушку от крапивных ожогов я в состоянии. Нельзя же допустить, чтобы ваша нежная кожа оказалась повреждена. Хватает и того, что вы лишились своих длинных золотых волос. Я ведь немало думал о них, — непозволительно интимным полушепотом сообщил он. — О том, как вы оказались бы в моей постели, закутанная исключительно в собственные волосы, — широкие ладони короля прижимали листья к моим предплечьям. Мы словно замерли посреди танца, стоя лицом к лицу, на расстоянии в несколько жалких дюймов. — Полагаю, они как раз прикрывали бы вашу грудь. Ну что же, радует, что я неприхотлив. Впрочем, это ложь. Я очень разборчив, но ради вас… ради вас я готов пойти на эту маленькую уступку, ведь когда я, наконец, заполучу вас, все будет так, как я пожелаю.

— Нет! — пронзительный визг неприятно отозвался где-то в черепной коробке.

Понадобилось несколько секунд, чтобы понять: источником звука была я сама. Мое самообладание разлетелось на куски и валялось сейчас где-то в грязи вместе с надеждой. Глупо было думать, что во мне можно разглядеть нечто большее, чем вещь. «Когда я заполучу вас», — сказал он. Коллекционная безделушка для гостиной, трофей для его роскошной королевской спальни, разочарование, разочарование.

Глупая-глупая Эйлин! Какое безрассудство — думать, что ты заслуживаешь любви. Любовь не для тебя. Все, что тебе предлагали — ночи в королевской спальне, которая тебе не принадлежит, дни, наполненные смешками придворных, знающих, как именно ты добыла себе место во дворце.

Несмотря на все это, я готова признать: я бы пошла на подобное. Стала бы любовницей и предметом бесконечных пересудов, пошла бы на все, если бы почувствовала, что ему хоть немного важна я сама, а не возможность, наконец, расквитаться с гордячкой-принцессой.

— Я никогда, вы слышите, никогда не опущусь до подобного! — кричала я, отшатнувшись от него, как от прокаженного. — В моей жизни есть вещи, о которых я буду сожалеть, но мой отказ вам в этот список не входит. Богиня избавила меня от столь ужасной участи — быть вашей женой. Вы не способны сделать ни одну женщину счастливой!

Король пошатнулся, как от пощечины. Кажется, я ударила его по больному. Недостаточно. Все еще недостаточно.

— Неужели? — породистое лицо Дроздоборода исказилось от гнева. Не осталось ни следа от того галантного мужчины, что ловил меня с чердака и держал так бережно, словно я драгоценность. Растворился во вспышке ярости мужчина, который так нежно ухаживал за моими крапивными ожогами. А существовал ли он вообще? Или всегда был только этот человек с неистовым бешенством в глазах? — Я бы отдал тебе все! Все мое королевство принадлежало бы тебе, если бы ты тогда сказала «да». Но ты предпочла высмеять меня и унизить. Я желал тебя, готов был сделать все, чтобы заполучить тебя и вот как ты поступила!

— А я не хочу, слышите, не хочу, чтобы меня «заполучали»! Один раз, один-единственный раз я обошлась с вами не лучшим образом, а вы продолжаете мстить мне, раз за разом появляясь здесь, чтобы унизить меня и поглубже втоптать в грязь. Почему вам так не дает покоя пара фраз, брошенных вздорной девчонкой? Почему ваше самомнение не в силах оправиться? Что с вами не так, король Дроздобород? — не без удовольствия выплюнула я ненавистное ему прозвище.

— Со мной не так? — прогремел он, и какой-то части меня захотелось сжаться в комочек. Желанию этому я не поддалась. Терять уже нечего. — Это ты променяла жизнь, в которой у тебя было бы все, на… на это! Как можешь ты всякий раз выбирать нищету и этого идиота, который тебя бросил, когда я предлагаю тебе весь мир?

— Весь мир? Странный какой-то мир, ваше величество. Мир, в котором я буду королевской любовницей. А что потом?

— А что еще тебе нужно? Уж не думаешь ли ты, что я стану жениться на таком порченом товаре, как ты? Даже если бы твой брак с этим нищим был расторгнут, ты никогда не смогла бы стать кем-то большим, чем моя любовница. И даже этого вполне достаточно для тебя.

— Нет, я спрашиваю, что потом? — звенящим от напряжения голосом повторила я. — Через год, через два? В тот день, когда я надоела бы вашему королевскому величеству, вы бы вышвырнули меня, как ненужную вещь. О-о-о, ну, разумеется, ей не привыкать, этой Эйлин. В конце концов, точно так же с ней поступил собственный отец!

— А чего ты хотела? Ты, подстилка первого встречного, которой я сделал одолжение и предложил вырваться из этого положения, еще смеешь выбирать?

«Только не расплакаться. Только не перед ним. Только не сейчас» — молила я небеса. Они никогда не внимали моим молитвам, но сегодня мне действительно нужно. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

— Убирайтесь! — из последних сил потребовала я. Ослепительная вспышка ярости ушла, оставив после себя лишь опустошение. Хотелось лечь, свернуться калачиком и раствориться. Исчезнуть, будто меня и не было никогда. — Просто уходите. Вы уже получили мой ответ.

— Я тоже так думаю, — брезгливо скривился король. — Посмотрим, во что ты превратишься. Ты уже похожа на пугало, а через месяц-другой от твоей красоты не останется и следа. Через полгода ты будешь за медяки продавать второсортным зельеварам свою кровь, волосы и зубы для незаконных зелий. Шанс подняться из этой грязи у тебя был, но ты его упустила.

Обер-гофмейстерина всегда твердила, что если хочешь узнать человека, посмотри на него когда он не получит желаемое.

— По поведению в подобной ситуации можно многое узнать, — загадочно сказала она и больше я от нее не добилась ни слова. Она всегда была женщиной с железным характером. Если ей показалось, что какой-то урок я должна выучить сама, поколебать ее решимость не мог никто.

Мне тогда было одиннадцать или двенадцать лет. Несколько недель мы внимательно наблюдали за окружающими. Разумеется, я сразу же подключила к этой задаче лучшего друга. Диглан охотно согласился и мы играли в шпионов, подслушивая и подглядывая. В тот год моей гувернанткой была госпожа Утенорова, больше интересовавшая королем Рональдом, чем его дочерью, так что времени на исследование нам хватало с лихвой. Мы видели тех, кто плакал, и тех, кто злился, видели тех, кто относился ко всему с юмором и тех, кто приходил в настоящее отчаяние.

Почему-то именно о давнем развлечении я вспомнила в этот момент. Король Дроздобород не получил желаемого и я имела удовольствие увидеть его истинное лицо. Стоило бы порадоваться, ведь я избежала брака с ним. Самое забавное, что я бы охотно вышла замуж за этого человека после пары встреч. Несколько пикников, верховые прогулки под бдительным присмотром, разумеется, какой-нибудь бал, на котором он был бы невероятно красив и галантен и, конечно, я бы влюбилась. Помешало лишь то, что отец загнал меня в жесткие рамки, потребовав ответа незамедлительно. Я растерялась, разозлилась и взбунтовалась. Впервые в жизни. И это спасло меня от брака с подобным человеком. Впору радоваться, только почему-то не радовалось.

— Уходите, — устало повторила я. — Просто уходите.

— Знаешь, если устанешь от своей нищенской жизни, ты всегда можешь устроиться судомойкой в моем дворце. Предложение согревать мою постель было ограниченным и ты его упустила, но грязные сковородки будут полностью в твоем распоряжении, если решишься.

И он ушел. А я упала на крыльцо и долго-долго смотрела на небо, ожидая, когда же слезы впитаются в роговицу. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько униженной. Никогда в жизни меня так не унижали. Каждое слово, произнесенное королем, все еще звенело в моих ушах. Смогу ли я когда-нибудь забыть этот день?

Не знаю, долго ли так просидела, но, в конце концов, я нашла в себе силы встать. Волосы мыть не стала. Разрезала ржавыми ножницами голубую наволочку и сделала себе косынку. Так даже лучше. Сразу видно, что я профессионалка. Опрятная, аккуратная, внимательная.

— Опрятная, аккуратная, внимательная, — произнесла я вслух, но слова так и остались словами.

Я все еще чувствовала на щеке теплое дыхание короля. Все еще ощущала его руки на своих плечах. Слышала его голос, произносящий самые оскорбительные и унизительные слова в моей жизни. Я больше не могла вернуться к той пузырящейся уверенности, которую испытывала прежде. Она покинула меня. Тем не менее, я обвила ручку корзины цветами, росшими неподалеку, в последний раз расправила платье, поправила косынку. Взглянула на свое отражение в темной воде. Улыбнулась сама себе. Вместо уверенной улыбки молодой обаятельной торговки я увидела жалкий оскал униженной и брошенной женщины. Покинутая жена. Даже нищий музыкант не захотел меня. Даже моей свежести и красоты не хватило, чтобы удержать его. Кем я должна стать, чтобы меня полюбили? Что я должна сделать?

Это больше не имеет значения. Сейчас я должна продать ежевику и заработать денег. У меня не осталось друзей, значит, действовать нужно самостоятельно. Сейчас самое время прибегнуть к стратегии министра обороны, считавшего, что мир полон врагов. По его мнению, нас окружают недоброжелатели, и тем удивленнее он выглядел каждый раз, когда кто-то делал для него что-то хорошее. Каждое проявление доброты изумляло его.

Вот стратегия, которой я буду придерживаться. Я не буду ждать от людей ничего хорошего, и тем ценнее будут для меня жесты чуткости. Меллариус принес мне еды? Это удивительно и невероятно, ведь он ничего не должен мне. Я для него совершеннейшая незнакомка. Парень с базара нашел пусть и не совсем этичный способ накормить меня? Я благодарна ему до глубины души, ведь не ожидала от него ничего подобного.

А теперь мне пора на базар, где я продам свою ежевику. По домам богачей ходить не стану, там делать нечего. Это больше не мой мир, о чем так любезно напомнил король Дроздобород.

Итак, вперед, Эйлин.