Глава 27

Не знаю, прочитал ли Лаэрт что-то по моему лицу, увидел ли, в чем я его подозреваю, но, посерьезнев, он кивнул.

— Что-то в этом роде. Случайность, за которой последовала еще одна случайность. Примерно так все и случилось.

Ну, разумеется. Абсолютно случайно попал в наш дворец и заполучил меня в жены. Верю! Браво! Корзину редьки этому актеру! И брюквы в придачу!

— У тебя есть магия, ты окончил академию. И при этом все, чем ты владеешь, это потертая кожаная куртка и полуразвалившийся дом. Не сходится немного. И книги.. Меллариус говорил что-то о том, что ты писал книги. За подобное ведь тоже платят и неплохо, полагаю.

— Всего лишь парочка монографий, — отмахнулся он как от какой-то мелочи. — Видишь ли, меня очень заинтересовал вопрос передачи звука в пространстве посредством магических артефактов.

— Как.. в разговорнике?

— Ну, это всего лишь прототип. Я хотел его доработать, но…

— Но что? Погоди, это твое изобретение?

— Да. Там, конечно, стоило бы кое-что подправить и плетение в другую сторону повернуть, чтобы минимизировать… — и он погрузился в описание расчетов, но я уже не слушала.

Он изобрел разговорник. Мой муж изобрел разговорник. Артефакт, который стоит миллионы. Осмыслить это и осознать оказалось не так уж просто.

— В таком случае, кому нужно было держать тебя в тюрьме?

— Я не сошелся во мнениях с одним гоблином. Небольшой конфликт.

— Небольшой конфликт? Да он тебя шантажировал! Угрожал убить меня! И еще говорил что-то о твоей предыдущей невесте!

Шторка захлопнулась. Все эмоции будто стерлись с лица Лаэрта.

— Итак, поскольку я вернулся, нам нет нужды ютиться в этом сарае. Мы можем обзавестись достойным жильем в городе. Что ты предпочитаешь? Какие стили тебе нравятся?

— Ты хочешь арендовать для нас дом? — выпалила я, позабыв о допросе ради более интересной темы.

— Купить, — просто сказал он, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — Зачем же сразу арендовать? Куда проще найти дом нам по душе и сразу приобрести его.

— Да, но… — я обвела взглядом место, где прожила все эти дни, свой огород, подумала о брюкве. Готова ли я все это бросить ради мужчины, который только сегодня ночью возник вновь в моей жизни, утром пытался склонить меня к исполнению супружеского долга, а теперь предлагает жить с ним в новом доме, который он купит? О нет… Нет-нет-нет. Где-то я уже видела подобное. Был недавно в моей жизни мужчина, предлагавший мне богатства и сытую жизнь. Все ради того, чтобы я стала его игрушкой. Сбежать от дракона и попасть к саламандре я бы не хотела.

— Мне жаль, что ты так жила все это время. Пора исправить, — проникновенно сказал Лаэрт, заглядывая мне в глаза. Холод, появившийся, едва лишь речь зашла о моей предшественнице, спал, и я увидела искреннее лицо мужа, смотревшего так, словно он готов подарить мне весь мир. — Позволь мне все исправить.

Исправить? Он что, моя фея-крестная? Появился тут внезапно мужчина на белом коне и все исправил как по мановению волшебной палочки. Нет уж, меня таким больше не обманешь. Я готова была, как дурочка, броситься в объятия Дроздоборода — первого мужчины, проявившего ко мне участие, за целую вечность. Я думала, он хочет меня, я готова была захотеть его. Прекрасный принц, который появился и спас меня из нищеты и голода. Чем не финал для сказки? Вот только Дроздобород оказался с козлинкой. Козлобород, проще говоря. Я обожглась на молоке и ожоги сойдут не скоро.

— Как ты исправил и наладил жизнь своей предыдущей невесты? Или она была твоей женой? Я ведь даже не знаю, какая я у тебя по счету. Может, ты серийный вдовец. Что-то подобное я уже слышала о мужчине с длинной темной бородой. Что же случилось с его женами? — я задумчиво постукивала пальцем по подбородку. — Ах да, кажется, они все мертвы.

— Это не имеет никакого отношения к… — сверкнул глазами Лаэрт. Голосом его можно было заморозить четырех огнедышащих драконов и еще бы осталось. Кажется, я действительно задела его за живое, но остановиться я уже не могла. Меня он тоже задел. Я била в ответ и била как умела.

— А, по-моему, имеет. Знаешь, как говорят: хочешь узнать будущее, посмотри на бывшую своего мужа. И что-то подсказывает, что она не в лучшей форме. Я очень благодарна тебе за предложение, но у меня масса дел. Надо посмотреть, как там моя брюква, составить список покупок.. Да, нужна краска — перекрасить двери и стены. Да и о фураже позаботиться стоит.

— Лестерус тебя забери, послушай, Эйлин! — взревел муж, вскакивая на ноги. Его очевидно ограниченное терпение, кажется, подошло к концу. — Я вовсе не…

— Не намерен причинять мне неудобства, травмируя мой тонкий музыкальный слух, — невозмутимо закончила я. — Замечательно.

Еще пару недель назад я и подумать не могла, что отвечу так собственному мужу. Впрочем, не предполагала я и что обзаведусь таковым. Сегодня же я целилась в немногочисленные больные места, которые успела у него заметить.

— Разве ты не хочешь покончить с этим? — он обвел рукой дом и все мои владения. — Эта жизнь не для тебя. Знаю, я был не лучшим мужем, — он зарылся пятерней в свои темные волосы, — но я готов выполнить свои обязательства и обеспечить тебе достойное существование.

— Очень щедро, — с неприкрытым сарказмом ответила я.

Вид у мужа сразу стал такой, словно он мучился от зубной боли. Неделю.

— Эйлин. Я всего лишь пытаюсь…

— Солнце высоко, а мне пора заняться делами.

***

Ничто не задевает мужское самолюбие сильнее, чем осознание того, что женщина в помощи не нуждается. Стоило мне взяться за уборку сарая, как Лаэрт тут же вспомнил, что он владеет магией и предложил свою магическую помощь.

— Это очень легко делается при помощи заклинаний, знаешь ли.

Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и его силуэт на фоне проема казался черным. Он не выглядел больше ни больным, ни уставшим. Не казался он и умирающим.

— Бибиди-боббиди-бу? Пожалуй, воздержусь, господин чародей. Вы мне в конце концов не мать, не сестра и не любовница.

И ради этого человека я собиралась идти в посудомойки к Дроздобороду?

— Я тебе муж, если ты не забыла. Единственный и неповторимый. Мы давали клятвы. Помнишь? Священник, зал с такими нелепыми желтыми стенами, твой отец. Церемония была довольно скомканной, но мы могли бы повторить, если хочешь.

— Пожалуй, воздержусь, — повторила я. Так, а это у нас что? Похоже на какую-то странную..

— А заклинание? Глупо делать все вручную, если можно…

— О, глупо? Глупо было бы принимать от тебя помощь, не зная, что ты потребуешь взамен. Хватит с меня героев, бросающихся на выручку прекрасной даме.

Большей идиоткой я себя давно не чувствовала. Помчалась на выручку магу. Может, ему и отвар никакой не нужен был? Может, он просто играл со мной в кошки-мышки? Дроздобород же тоже, помнится, разыгрывал из себя галантного кавалера, пока не показал свое истинное лицо.

Остаток дня я старательно игнорировала мужа. Его это, казалось, сперва озадачивало, а спустя пару часов он, словно бы, пришел к какому-то выводу и перестал обращать на меня внимание. Вечером он молча уступил мне кровать, улегшись спать у ласточкиного сарая прямо на траве. Возможно, он применил какие-то чары. Возможно, нет. Я не знала и знать не хотела. Все, чего я хотела, это чтобы меня оставили в покое. Чтобы все убрались из моей головы.

Подобное ощущение накатывало на меня редко, но оставляло лишь опустошение, которое не заглушить ничем. Кажется, в прошлый раз со мной такое было когда я поссорилась с Дигланом. Я только вернулась со свадьбы принцессы Зубелии и была невероятно воодушевлена увиденным. Диглан моего восторга не разделял, поскольку испытывал отвращение к политике принцессы. Слово за слово, мы поругались. Хорошо помню это ощущение. Он ушел из моих комнат, а я осталась. Сначала злилась. Ужасно злилась, просто в ярости была, а потом… потом не осталось ничего. Ни злости, ни обиды, ни раздражения, ни досады. Просто пустота.

Вот и на сей раз: я ходила, занималась домашними делами, но все, чего мне хотелось — остаться одной и свернуться в клубочек под одеялом. Я устала разбираться, где правда, а где ложь. Устала пытаться помочь и выбирать, должна ли я бежать или помогать. Все это не для меня. Я простая принцесса, не созданная для приключений. Я принцесса, выросшая с некомпетентными няньками и министрами, которых видела куда чаще, чем собственного отца. Эти люди, ожидающие в приемной моего вечно пропадающего на охоте отца, сделали меня той, кем я стала. Сами того не ожидая, они вселили в меня мысль о том, что если правила неправильные, следовать им не нужно. Наверное, это все влияние министра сельского хозяйства. Он любит обходные пути. Вот только я не профессиональный политик, а жалкая принцесса-недоучка. И разбираться, кто такой мой муж, сегодня не хочу.

***

А на рассвете пришла Кэсс. Ее босые загорелые ноги стояли на дорожке у дома, и это лишь еще больше раздражало. Ведьма продолжала прятаться за личиной простой деревенской женщины. Яркая улыбка, выгоревшие на солнце светлые волосы, морщинки в уголках глаз. Она была похожа на мать, которой у меня не было, на старшую сестру или тетушку, о которой я могла лишь мечтать. Может, поэтому меня так сильно задевало малейшее предательство со стороны Кэсс? Потому что оно разбивало вдребезги мечты, о которых я сама позабыла уже вечность назад.

Мне бы еще спать и спать, но я проснулась как от толчка и вышла во двор. Там и увидела ее.

— Не рановато ли для визитов, Кассиопея?

— Просто Кэсс, — напомнила она, шутливо погрозив мне пальцем. — Пришла проведать нашу пропажу. Вижу, он в полном порядке, хотя и изрядно потрепан.

Я нахмурилась, глядя на спящего Лаэрта. Завернувшись в кожаную куртку, он тихо похрапывал, не обращая ни малейшего внимания на двух женщин, разглядывающих его.

— Полагаю, мой супруг в полном порядке.

— Неужели? А фонит от него так, что будь здоров. Не удивлюсь, если он вчера вел себя неадекватно и пытался небо в фиолетовый перекрасить.

— По поводу неба ничего сказать не могу, — уклонилась от ответа я. Мужу, внезапно оказавшемуся чародеем, я не доверяла, но Кэсс я верила еще меньше, так что предпочла не разглашать ведьме слабости Лаэрта.

— Любопытно, — покачала головой Кэсс. — Очень любопытно. Уж, не знаю, что у вас там за супружеская мыслеобразная связь, но, похоже, у него действительно были неприятности.

— Неужели? — в голосе моем звучали лишь вежливые вопросительные нотки. Никакого злорадства, Эйлин. Никакого «я же говорила тебе, ты, лестерусово отродье!». Только спокойствие и учтивость. Нужно не забывать держать лицо. — Вполне вероятно, что так оно и было.

Ведьма добродушно подмигнула:

— Ну-ну. Только не нужно вот этого выражения лица. Откуда мне было знать, что человек с его способностями ухитрится попасть в антимагическое пространство. Странно, что он еще рассудок сумел сохранить, побывав там. Все же такие места сильно бьют по сознанию мага, — она взглянула на Лаэрта и то ли мне почудилось, то ли тень мелькнула по ее лицу. Могла ли ведьма переживать за него? Не знаю. Губы ее вновь растянулись в улыбке, она повернулась ко мне и бодро сказала: — Итак, как насчет чашки чая, пока наш спящий красавец не проснулся?

Ведьма медленно потягивала наколдованный чай (ну, может и не полностью наколдованный, она магией только воду подогрела, но я все равно против всего этого) и многозначительно улыбалась. От ее улыбки у меня дрожь бежала по телу, но приходилось так же молча улыбаться. Ничего-ничего, дорогая, меня однажды принц Эльминии покусал во время прогулки, мне твои ведьминские штучки нипочем. К чести принца стоит заметить, что он принес мне глубочайшие извинения. Ну, после того как его нянюшки напомнили трехлетнему наследнику престола, что кусать дочерей важных политических партнеров страны как-то невежливо. Торговый договор, к слову, отец с Эльминией подписал, а ушлый первый министр еще и ухитрился выбить для нас выгодные условия, деликатно напомнив, что принцессе Эйлин был нанесен ущерб в ходе этого визита. После зубастых пираний политики ведьма мне не так уж страшна.

— Значит, Лаэрт вернулся.

— Совершенно верно, — согласилась я и сделала еще глоток чая.

— В эту дыру, — фыркнула Кэсс. — Ну, может, хоть ты его уговоришь вернуться к нормальной жизни.

— Возможно, — последовал уклончивый ответ.

— Но ты не собираешься это делать, — догадалась проницательная ведьма.

— Нет.

— Ооо, только не говори, что тебе здесь нравится, — снисходительно фыркнула она.

Я лишь пожала плечами. Обер-гофмейстерина за этот жест меня бы непременно отчитала, но обер-гофмейстерины здесь нет.

— Ну же, Эйлин, не будь такой букой, — рассмеялась Кэсс. — Давай поговорим как две подружки. Как у вас дела?

— Не припоминаю, чтобы мы были подругами. Должно быть, это произошло без моего ведома.

— Я же тебе помогла, когда была нужна помощь. Артефакт помог, да?

— Лишь доказал то, что я подозревала: Лаэрт заперт где-то.

— Ну, если его держали в том антимагическом месте, то не удивлюсь, если ты мало что услышала.

— Я действительно мало что услышала.

— Так или иначе, все закончилось хорошо. Я рада. Знаешь, вы моя самая любимая парочка. Такие интересные. Мелл меня вечно ругал, говорил, что люди и их отношения не спектакль, но я продолжаю придерживаться мнения, что мир это театр. А ты как считаешь? — простодушно поинтересовалась она, убирая с лица выбившуюся прядку.

— Что случилось с его первой женой? — выпалила я и тут же пожалела об этом.

— Меллариуса? — рассмеялась Кэсс. — О, дорогая, он никогда не был женат. А-а-а, ты о Лаэрте… Ну, этот мальчик тоже не был женат. Невеста была, а до свадьбы так и не дошло. Она упала с крыши. Такая дурочка.

— Почему? — отчего-то именно этот ответ казался мне таким важным. Словно если я узнаю, что случилось с моей предшественницей, станет проще жить. Наверное, в какой-то степени так оно и есть. Я смогу понять человека, ставшего моим мужем. Узнать, почему иногда он смотрит на меня как на призрак, почему он женился на мне и почему ведет себя так, словно это произошло против его воли и он только и жаждет, что поскорее избавиться от надоевшей жены. Что-то в его прошлом заставляет его вести себя так. Так же как некоторые вещи из моего прошлого делают меня той, кто я есть. Оглядываясь назад, я вижу, как легко я готова была влюбиться в Дроздо.. Козлоборода (иного имени он не заслуживает, и называть его иначе я не стану). Пара красивых жестов и я поплыла. Если бы он подождал немного и не сразу показал свое истинное лицо, я, вероятно, отправилась бы с ним во дворец и кто знает, что случилось бы со мной дальше. Глупая-глупая Эйлин. Наивная простушка, готовая влюбиться в первого же попавшегося мужчину. Принцесса, которая не успела выйти в свет и так и не получила свой восхитительный и умопомрачительный дебют, а получила лишь поспешный брак, словно мой отец не король, а торговец, вдруг обнаруживший у себя испорченное молоко и торопящийся продать его скорее.

— Почему упала с крыши? Предполагаю, что все дело в скользких подошвах ее туфель. Знаешь, я давно говорила, что женская обувь несет лишь зло, — и для убедительности она притопнула босой ногой. — Тесная неудобная обувь приносит даже больше вреда, чем некомпетентные парикмахеры.. А Суфражель де Мексель погибла на дуэли* только потому что поскользнулась на мокрой траве. Все же она была куда более опытной дуэлянткой, чем ее противница. Осознаешь, сколько всего мы потеряли из-за ее ранней смерти? Поистине, печальная история…

— И какое отношение эта печальная история имеет к мертвой невесте моего мужа? — холодно поинтересовалась я. Больше всего на свете мне хотелось схватить ведьму за плечи и трясти до тех пор, пока не вытряхну из нее все ответы. Вместо этого я сидела, выпрямив спину и до боли впиваясь ногтями в ладони. Терпение, Эйлин, только терпение. Когда имеешь дело с ведьмой, стоит сохранять спокойствие, если не хочешь закончить свои дни как муж моей ласточки. Как он закончил свои дни? Вот именно.

Не очень понятно, почему Кэсс вообще решила со мной откровенничать, но спрашивать не стану. Как не стану интересоваться целью ее визита.

— Пожалуй, никакого. За исключением того факта, что их обеих подвела обувь. О, а еще Суфражель состояла в родстве с милой Мирель, свалившейся с крыши. Судьба порой играет в забавные игры. Больше ста лет прошло со смерти Суфражель и вот линия ее старшего брата прервалась в тот миг, когда юная Мирель Гренотан погибла из-за пары непрактичных, но очень симпатичных туфель. На самом деле история знает не так уж много случаев, когда обувь приносила женщине счастье. Наверное, потому каждый из них так растиражирован. Пожалуй, не помешает еще одна чашка чая, раз уж мы тут беседуем о всяких девчачьих штучках. Значит, мы остановились на том, что Мирель рухнула с крыши, когда пыталась сбежать из дома со своим возлюбленным.

— Возлюбленным?

Гренотан… Знакомая фамилия. Не такая известная как у де Мекселей, которых помимо неслыханных богатств прославила знаменитая Суфражель, но все же входит в «священную сотню». Сколько слез я пролила, пытаясь вызубрить каждую из ста фамилий самых богатых и знатных людей на континенте. Гренотаны были в самом конце списка. Прекрасная родословная, но проблемы с деньгами. И ни одного наследника, поэтому представителей этой фамилии не было среди моих женихов. Выходит, Мирель Гренотан — последняя из рода, умерла, пытаясь сбежать с возлюбленным. И этим возлюбленным явно был не Лаэрт.

— Именно так, — кивнула Кэсс. — Знала, что ты поймешь. Вы бы, наверное, поладили. Как видишь, она тоже не хотела делать то, что ей велели.

— А Лаэрт был…

— Очень выгодным женихом. Без титула, но зато какое многообещающее будущее. Чародей-изобретатель. Один только разговорник мог обеспечить безбедное будущее на несколько поколений вперед.

— Он знал? — ровно спросила я, чувствуя, как холодеют конечности, несмотря на жаркий воздух зарождающегося летнего дня.

— Знал ли я, что моя застенчивая очаровательная невеста на самом деле мечтала выйти замуж за управляющего их семейным поместьем? — услышав хрипловатый голос мужа, в котором не осталось ни следа сонной расслабленности, я подпрыгнула на месте. Медленно повернув вмиг одеревеневшую шею, я взглянула в непроницаемое лицо Лаэрта. Ни следа теплоты не осталось в темных глазах. — Хороший вопрос. Вот только почему ты задаешь его Кэсс, дорогая женушка?

__________________________________

* Упомянутая дуэль происходила за сто тридцать четыре года до событий этой книги. Суфражель де Мексель оставила после себя три книги, ставшие классикой, один незаконченный черновик и мужа, точнее, вдовца, который довольно быстро утешился в объятиях молоденькой рыжеволосой торговки апельсинами, встреченной им в театре.** Женские дуэли, как и мужские, хоть и были запрещены законом, регулярно уносили жизни людей, а в одном случае даже двух белок (к сожалению, пистолет в руках плохого стрелка оружие втройне опасное и жертвами часто становятся совершенно невинные индивиды, занятые увеличением своей популяции).

** И да, это была отсылка к Нелл Гвин, любовнице Карла II.