Глава 34

Тонкая золотистая лепешка, намазанная медом, лежала передо мной на глиняной тарелке. Я сидела за простым деревянным столом и ждала, когда Лестерида начнет объясняться.

— Ешь, — приказал Меллариус. — Я не знаю, что у вас происходит, но едва ли голодание поможет. Вы можете поесть, выпить еще чаю и поговорить. Если нужен кипяток, вы знаете, где его взять. А мне нужно проведать пчел и сходить на дальний луг, посмотреть, как там лаванда растет и когда зацветет.

Он остановился у моего стула, положил руку мне на плечо.

— Если нужна будет помощь, подойди к любому улью и скажи пчелам, чтобы передали мне сообщение.

— Ты же не любишь вмешиваться в чужую жизнь, — удивленно воскликнула я.

Он едва заметно поморщился.

— Обычно это прерогатива Кэсс. Тем не менее, если тебе, девочка, что-нибудь понадобится, просто скажи. Если же нет, то я приду ближе к обеду. Можешь сварить каши в среднем котелке, а можешь дождаться меня, и пообедаем вместе. Принесу тебе шелковицы.

— Как любезно, — отметила Лестерида, когда пчельник ушел. — Любопытно, что меня он предпочел проигнорировать.

— Он… у него сложности с общением, — сворачивая лепешку, пожала плечами я. Кажется, день предстоит длинный, так что завтрак не помешает. Если чему меня и научила эта новая, полная трудностей жизнь, так тому, что есть и спать надо всегда, когда выдается шанс.

— Кажется, с тобой у него сложностей не было, — проницательно заметила Лестерида.

Ну, не говорить же, что Меллариус видит во мне то ли ребенка, которого у него никогда не было, то ли призрак женщины, в которую он был влюблен когда-то, то ли… Нет, разбираться в причинах хорошего ко мне отношения со стороны пчельника, я не стану. Просто буду благодарна судьбе за этот неслыханный подарок — за друга.

Откинув светлые волосы за спину, Лестерида расправила плечи и задрала подбородок.

— В любом случае, нам сейчас не до Меллариуса, хотя он чрезвычайно любопытный тип и его работы я переводила с огромным удовольствием. Где Ключ, Эйлин?

— Для начала расскажи, что за ключ.

— Не ключ, Ключ. Универсальный ключ от всех дверей. Должен храниться где-то у Лаэрта.

— Даже если мы сошлись на том, что у тебя добрые намерения и все такое, я все равно ничем помочь не могу. У меня его нет! — я развела руками. Ну же, посмотри! Обряженная в чужое платье беглянка, вот кто я. У меня сейчас нет ничего, что принадлежало бы мне. И уж точно никакого ключа.

— Значит, он должен быть где-то в доме, — нетерпеливо вскочив на ноги, бросила Лестерида. — Лаэрт и Кас собирались достать магический контракт, который Лаэрт подписал с Решвином. По этому контракту Лаэрт передает все права на ОХЛ гоблину.

— И? — не поняла я. — Это все только из-за какого-то изобретения?

— Какого-то изобретения?

— Нет, я понимаю, что артефакты Лаэрта это важная вещь и в какой-то степени бесценная. Его разговорник действительно уникален и…

— Речь идет не о разговорнике! ОХЛ! И он отдал ее, чтобы вернуться к тебе, понимаешь? Если бы ты не ждала его дома, Лаэрт никогда бы не подписал тот контракт. Он слишком упрям. И хорошо понимает, сколько всего завязано на ОХЛ.

— Да что такое этот ваш ОХЛ?

— Лестерус тебя задери, похоже, Лаэрт действительно ничего тебе не рассказывал.

— Склонна согласиться. Видишь ли, мой муж предпочитает колебаться между игнорированием и защитой. Человеческие отношения нам пока построить не удалось. Возможно, мы это сделаем, но только если ты объяснишь, что происходит, что такое ОХЛ и почему оно так важно, и как выглядит ключ, который ты ищешь. Не думаю, что мы найдем его дома, это место похоже на заброшенное жилище с минимальным набором личных вещей, но если ставки так высоки, стоит попытаться.

— Ладно, — вздохнула Лестерида. — Пойдем по порядку: ОХЛ это магнум опус Лаэрта. Изначально задумывался как артефакт для охлаждения воздуха в помещении, отсюда и название.

— И только? — разочарованно воскликнула я. — Всего лишь артефакт для охлаждения воздуха, а Лаэрт ради него сидел у гоблина в подвале, рискуя расстаться если не с жизнью, то со здоровьем точно.

— Сразу видно девушку из богатой семьи, — закатила глаза Лестерида. — Ешь быстрее, когда доешь, будем выдвигаться. Во-первых, артефакт для охлаждения воздуха это сама по себе колоссальная штука. Ты еще не столкнулась с разгаром лета, так что не знаешь, каково приходится тем, кому не посчастливилось родиться в знатной семье. Богачи прячутся за каменными стенами и выезжают к озерам и рекам. Простые же люди буквально умирают от жары каждый год. Нелегко, знаешь ли, работать в таких условиях. Повара падают в обморок, прачки валятся с ног, гладильщицы умирают от духоты.

— Ладно-ладно, — я подняла ладони. — Хорошо, я поняла, что ОХЛ это невероятно полезная и бесценная вещь.

На самом деле, вполне могу проникнуться важностью этого артефакта после прогулок под раскаленным солнцем. Дорога в город идет в основном по открытой местности, так что я прекрасно помню ощущение плавящегося тела. И это еще свежий воздух и какой-никакой ветерок. А работать в такую погоду на кухне.. нет, такой участи даже вра.. Нет, себе хотя бы лгать не стану, врагу я такой участи всем сердцем желаю.

— После провала с разговорником, который доступен только богатым и очень богатым людям, Лаэрт понял, что надо что-то менять. Ему было важно, чтобы ОХЛ оказался в каждом доме. Он долго примерялся и так и эдак, пока вдруг не выяснил, что ОХЛ при некоторой модернизации способен не только охлаждать воздух. Артефакторика не моя стихия, знаю лишь, что ОХЛ-2 может что-то делать с помещением, от чего люди меньше болеют. Может, даже лечит от некоторых болезней, я не очень поняла, как это работает. Над ОХЛ Лаэрт работает давно, но после смерти Мирель он разочаровался и в работе, и в магии в целом. Ушел путешествовать по миру, — она пожала плечами. — Правда, подозреваю, что и во время путешествий он не переставал думать об этом проекте. Видимо, он его доработал за это время. Или, по крайней мере, знает, как заставить его работать. Для меня важнее, что Лаэрт не умер где-то в канаве. Не знаю, как так вышло, что права на артефакт оказались у Решвина, но…

— Он собирался заработать денег, чтобы мы могли… чтобы я могла жить лучше.

— Мог бы прийти к нам, раз уж свое он все на благотворительность отдал. Вместо этого, как любой порядочный идиот, он пошел к гоблину. Хотел ему продать права на другой артефакт или отдать права на ОХЛ, но временно, лестерус его знает. Теперь у Решвина магический контракт на ОХЛ, а Лаэрт с Касом решили этот контракт добыть и разрушить, потому что ОХЛ это бесценная вещь, которая изменит судьбы поколений и бла-бла-бла. А вот тот факт, что черный цвет наводит на меня тоску, они во внимание решили не принимать. Я, конечно, буду очень привлекательной вдовой, но пока с этим не спешу.

— А с чего ты взяла, что у них неприятности? Может, все по плану идет? — хватит с меня непрошеных спасательных операций. Я уже раз ворвалась в тюрьму, не подумав.

— Если бы все шло по плану, эта вещь не была бы красной.

Лестерида достала из-под платья длинную цепочку, на которой висел изящный кулон из металла, словно бы раскаленного докрасна.

— Мы с Касом обменялись такими много лет назад. Он краснеет, когда Кас в беде. Так что мне нужен Ключ, чтобы я могла вынуть своего мужа из всех неприятностей, в которые он ухитрился попасть.

— У нас до… в доме Лаэрта нет ничего хоть мало-мальски ценного! Едва ли то, что ты ищешь, находится там.

Мне сложно даже вообразить, чтобы Лаэрт оставил в этой развалюхе что-то настолько важное. Ключ от всех дверей! В нашем доме! В том самом, который я успела изучить вдоль и поперек, начиная от почившего среди прочего мусора куста и заканчивая маленькими окнами с бревнами поперед окна. Нет, если у моего мужа и была столь бесценная вещь, он либо носил ее с собой, либо держал где-то еще. Последнее вероятнее, поскольку в его кожаной куртке не так уж много места для ценных вещей. Вот только… где он мог хранить ключ от всех дверей, мечту любого? Банк? Не очень похоже на человека, у которого не было денег даже на аренду жилья. Будь у Лаэрта деньги, он бы не пошел к Решвину.

— Он мог спрятать его, — нетерпеливо постукивала пальцами по столу Лестерида. — Думай, Эйлин, если хочешь увидеть своего мужа живым.

— Хорошо. Я… Как выглядит этот ключ?

— Цветок папоротника. Лаэрт заполучил его еще много лет назад, но никогда не использовал.

— Почему? Если он собирался укра.. — я осеклась, подбирая более мягкую формулировку. Да к лестерусу эвфемизмы и экивоки! — …украть контракт у гоблина, ему стоило бы взять такую вещь с собой! Как иначе он собирался попасть в.. туда, где Решвин хранит контракты.

— Совсем забыла, что ты не разбираешься в магии.

Я постаралась проигнорировать эту реплику гостьи.

— Лаэрт не может использовать ключ, — пояснила она. — Как и Кас. Цветок папоротника подчиняется лишь тому, кто не владеет магией. Незамутненная душа, не знающая магических искусств.

— Тогда зачем он Лаэрту? — задала резонный вопрос я. Вся эта обстановка заставляла меня чувствовать себя все более и более неуютно. Эта посторонняя женщина, сидящая передо мной, знает о моем муже куда больше, чем я. Она хорошо знакома как с его человеческой, так и с его профессиональной стороной. А что досталось мне? Крохи близости, пара личных моментов, что мы разделили? Мое положение ощущалось все более шатким и ненадежным.

— Шутки ради, — пожала плечами Лестерида. — Добыл его на спор, а уничтожать стало жалко. Но и просто так валяться такой вещи нельзя. Лаэрт говорил, что спрячет его с глаз долой. Вот и спрятал… — она вздохнула и сжала в изящной руке кулон. — Он мог засушить цветок, законсервировать в кусочке смолы или… да что угодно мог с ним сделать! — в доселе ровном голосе Лестериды послышались визгливые, почти истеричные нотки. Кажется, бедняжка на грани. Похоже, не у меня одной выдались тяжелые дни.

— Ладно, — настолько спокойно, насколько могла, произнесла я. — Мы сейчас пойдем ко мне домой и попытаемся найти этот цветок. Да, я знаю этот дом и не помню ничего похожего на цветок, свежий или сушеный, но я все же могла что-то упустить. Мы начнем с самого начала и будем искать, пока не найдем. А после этого отправимся за нашими мужьями и вернем их домой. Хорошо?

Женщина отрывисто кивнула, смаргивая предательскую влагу. Дрогнула слезинка на кончике светлых ресниц и Лестерида тут же торопливо уничтожила свидетельство своей слабости, стерев ее ребром ладони.

— Вот только… — я замялась. — Есть вероятность, что дома меня поджидает король Дроздобород. У нас с ним нечто вроде конфликта. Небольшое недопонимание, — «основанное на том, что он считает, будто может заявлять на меня свои права, а я уверена, что не желаю иметь с ним ничего общего», — мысленно закончила я.

— Король? Какого лестеруса ты ему сдалась, девочка?

— Как я уже говорила, это просто небольшое недопонимание. Такое порой случается, — не то чтобы это было ее дело. Должна быть в женщине какая-то загадка. Моя загадка то, как я сумела довести свои отношения с королем до той точки, где он может подстерегать меня дома.

Лестерида устало потерла лоб и тяжело вздохнула.

— Знаешь, это немного не то, на что я рассчитывала. Дом был пуст, когда я приходила, может, он просто ушел.

— Вполне вероятно. Он же такой отходчивый человек, легко оставляющий обиды позади, — возможно, с сарказмом я чуть перегнула, но что поделать: говорить то, что думаешь это так приятно. К подобному можно пристраститься. Наверное, лучшая часть моей новой жизни.

— Если бы я знала, что нас может поджидать засада, попросила бы твоего друга остаться, — она рассеянно крутила в руках медную ложку. — Ладно. Разберемся на месте. Мне нужен мой муж и даже король не остановит меня.

Она бросила ложку на стол и та со звоном подпрыгнула. Лестерида поднялась, поправила светлые волосы, покрутила на пальце кольцо и кивнула на дверь.

— Пойдем, Эйлин. Чем быстрее найдем ключ, тем быстрее я смогу забрать детей у моей сестры, пока та их окончательно не избаловала.

Обратный путь мне показался куда короче. Привычные к нагрузкам ноги несли меня вперед, а волнение за Лаэрта заставляло ускорять шаг. Хотелось почитать дурацкий роман про призраков в жутком замке, съесть огромное пирожное и покачаться на качелях вроде тех, что ставят в саду семьи среднего класса. Аристократия от подобных малых архитектурных форм отказалась еще лет пять, а то и семь назад, и я, признаться, скучаю по мерному покачиванию. Что поделать, мода безжалостна и лучшие архитекторы континента записали садовые качели в список самых безвкусных предметов, так что качели были упразднены немедленно. Зато нелепая фарфоровая лошадь, подарок отца, стояла в моей бывшей комнате как ни в чем не бывало. Окажись я сейчас в той ситуации, послала бы всех главных архитекторов континента к лестерусу и оставила бы качели. И почему я никогда не поступала так? Чего боялась? Оказаться не такой уж совершенной принцессой и разочаровать всех, кого знаю? Это и так произошло. Стоило чуть взбунтоваться и меня выбросили на обочину жизни.

Лестерида вела нас через лес, безошибочно определяя направление по одним ей известным признакам. Может, слушала голоса животных, может, просто хорошо знала местность. Она не останавливалась ни на секунду, лишь время от времени раздраженно фыркала.

— Мы были рады услышать, что Лаэрт наконец вернулся, — нарушила она тишину спустя некоторое время. — И рады, что он женился, хотя, насколько я вижу, ваш брак несколько нетрадиционный.

— Да, мы…

— Нет-нет, девочка, — решительно перебила она, резко сворачивая с тропинки в сторону кустов. — Ты ни в коем случае не должна мне что-либо объяснять. Я всего лишь сумасшедшая подруга твоего мужа. Когда все это закончится, если захочешь, расскажешь мне все за чашкой горячего шоколада с виски. Почти пришли. Цветок точно должен быть где-то в доме.

— А если мы не найдем его? — высказала я мысль, которая тревожила меня все это время.

— Тогда придется штурмовать логово гоблина, и да поможет ему богиня, — легкомысленно пожала плечами Лестерида.

Она выглядела настолько уверенно и невозмутимо, что я не сомневалась: если дело дойдет до штурма, гоблину придется несладко. Вот и хорошо. Хоть кто-то из нас двоих уверен в успехе мероприятия.

Показалась опушка леса, а от нее и до дома недалеко. В голубом небе, настолько чистом, что слезились глаза, кружили ласточки. Я остановилась на мгновение, задумавшись, а есть ли там мой ласточка. Как же жаль, что я его не понимаю, он ведь один из моих близких друзей. Конечно, истинной дружбе языковой барьер не помеха, но поболтать и обменяться сплетнями с ласточкой..ласточком.. как это вообще сказать? В общем, побеседовать с ним не выйдет.

— Кажется, тебя здесь никто не поджидает, — мягкий голос Лестериды прогремел громом среди ясного неба.

Я вздрогнула всем телом, ощущая, как напрягается каждая мышца. Слишком сильно я задумалась, слишком глубоко погрузилась в собственные размышления. Не время сейчас для подобной роскоши.

— Как выглядит этот цветок? Какого он цвета, какой формы? Может, у него листья примечательные?

Размашистыми быстрыми шагами я приближалась к дому, который стал моим. Больше я не чувствовала себя здесь в безопасности. Дроздобород отнял и это. Даже если все закончится, я не смогу вернуться сюда и как прежде обживать домик, наводить порядок и заниматься огородом. Он осквернил и запачкал все, что у меня было, и этого я Дроздобороду не прощу. Мстить не стану, поскольку понимаю разницу в положении, но и забывать не буду. И если однажды, не важно, сколько лет спустя, мне выдастся возможность… О-о-о, я ее не упущу.

— Синий цвет, семь крупных лепестков, листья.. да обычные листья папоротника. Знаешь, цветок, отпирающий любые замки, это довольно редкая вещь, так что подробных описаний не так уж много. Полагаю, нужно просто искать и…

— И мы поймем, если увидим его, — закончила я. Хоть бы все так и оказалось.

Во дворе царила тишина. Где-то в огороде квакали у пруда лягушки, в траве тихо шуршали ящерицы. Мирно и спокойно. Слишком спокойно. Словно и не было ничего. Лишь тяжелая зеленая дверь с облупившейся краской приоткрыта. Я убежала, не разбирая дороги, не заперев дверь. Не до того было, ведь в тот момент я практически не чувствовала под собой земли. А теперь я вернулась, причем по своей воле.

— Начнем с дома? — в замершей прямой стройной фигуре Лестериды я увидела намек на замешательство.

— Сперва комнаты. Ты проверяешь большую, на мне маленькая комната-кухня. Потом чердак, — перехватила я бразды правления. Здесь моя территория, я лучше знаю, что тут и как. — Погоди, а ты можешь спросить у… — я понизила голос, — у местных обитателей.

— Вряд ли, — покачала она головой. — Мне бы пришлось найти того, кто обитает в доме, того, кто живет достаточно долго, чтобы помнить, куда Лаэрт спрятал цветок и кто видел, как он это делал и понял, что произошло. А учитывая, что цветок может быть в любом виде, задача не самая простая, согласись.

— Допустим, — неохотно согласилась я. Мысль о том, что у моей спутницы есть невероятно редкий и наполовину магический навык, который мы никак не используем в поисках, меня немного разочаровывала, но это разочарование мне пришлось проглотить.

Мы разошлись по разным комнатам, и я принялась осматривать кухню, которую мыла и чистила несколькими днями ранее, выискивая то, что я могла упустить.

Как бы я спрятала невероятно ценный цветок, если бы была магом? А цветок вообще можно заколдовать? Мог ли Лаэрт превратить папоротник, скажем, в стол? Вот этот самый старый деревянный стол. Или металлическая кружка в горошек?

Я задала этот вопрос недовольно Лестериде, вернувшейся из комнаты с кустом, в которой моими стараниями больше не было куста.

— Едва ли. Цветок папоротника это магическая вещь, подвергать ее дополнительному воздействию магии было бы неразумно. Результат может оказаться непредсказуемым. Проще говоря, сломать всю хрупкую конструкцию можно к лестерусовой бабушке. Лаэрт, хоть и живет в этой помойке — серьезно, девочка, как ты позволила себя сюда затащить? — в прежние времена любил красивые и редкие вещи.

— Не то чтобы у меня был выбор, — ответила я на вопрос, который мог быть, а мог и не быть риторическим. — Он мой муж, вот я и пришла туда, куда он меня привел.

— Будь он тебе хоть сто раз муж, это не значит, что ты обязана жить здесь, — Лестерида брезгливо поморщилась. — Я люблю этого парня, но он явно мог бы разумнее распоряжаться своими ресурсами. Ладно, в той пустой жуткой комнате со сломанным шкафом цветка нет. Куда дальше? Командуй, девочка, в конце концов, мы у тебя дома.

— Чердак, — не раздумывая, выпалила я. — А после него сараи. Сомневаюсь, что Лаэрт стал бы прятать ценную вещь в сарае, но… — но что я вообще знаю о собственном муже? Где он предпочитает прятать вещи? Под матрасом? В специальной комнате-сокровищнице? В шкатулке? Понятия не имею! Значит, искать надо везде.

— Хорошо.

С каждой минутой напряжение Лестериды нарастало. Казалось, вот-вот я увижу, как из ее светлых волос брызжут во все стороны искры. Движения женщины становились все более отрывистыми, а пальцы нет-нет да тянулись к кулону, словно желая удостовериться, что он еще здесь, что Кас еще здесь.

Осмотр дома оставил нас ни с чем, и мы перешли к прочим постройкам. Вломились в ласточкин сарай, чем вызвали восторженный писк изрядно подросших птенцов. Они высовывались из гнезда, наступая друг на друга и яростно толкаясь в попытке рассмотреть гостей. Нечасто у них бывают посетители. Махнув рукой птенцам, я принялась осматриваться. Синий цветок с семью лепестками. Я бы наверняка запомнила нечто подобное. Если бы увидела. Довольно приметная вещица. Даже учитывая, что цветок высох. Погодите, а что если…

— А если, скажем, высушить цветок и измельчить в пыль, он все еще будет обладать магическими свойствами?

— Вполне возможно, — пожала плечами Лестерида. — На самом деле, я никогда не интересовалась, в какой именно части цветка содержится магия. Может, это лепестки, может, пыльца и достаточно собрать ее с цветка, а может, вообще семена.

— Семена? — эхом повторила я.

— И это значительно усложняет нашу задачу, ведь тогда Ключ может быть где угодно и выглядеть как угодно, так что, наверное, нам стоит сейчас... — продолжала она, не обращая на меня внимания. А мои мысли лихорадочно метались в голове, не в силах остановиться хотя бы на мгновение.

Весело пищали птенцы. Влетевший в сарай ласточка замер на краю гнезда. Забрезжила в мозгу догадка, но соответствовала ли она истине или то лишь порождение моего усталого разума?