Глава 8

Лаэрт нахмурился и сказал:

- Ты должна понять, что Кэсс — потомственная ведьма. Она не училась в магических академиях и колдует так, как колдовали ее мать, бабушка и прабабушка. Никто не знает, чем руководствуются такие, как она. Не думаю, что она хотела причинить тебе вред, но стоит помнить, что ее представления о морали отличаются от общепринятых.

— Я сейчас вернусь и поговорю с ней. Она… она меня… Да как она могла!

— Возвращаться не советую. Кэсс сейчас занята, к ней лучше не соваться. Ты, определенно, не хочешь помешать ведьме, когда она занята. Просто помни, что не все, кого ты встретишь, безопасны и не все желают тебе добра. У нас с Кэсс добрососедские отношения, но я слишком редко бывают в этих краях, чтобы действительно знать, чем она занимается. Она сильна и у нее свои представления о хорошем и плохом. Вот то, что тебе стоит помнить.

— Да, но если она что-то сделает с моими…

— У нее было для этого предостаточно времени, пока ты спала. И едва ли ты можешь просто ворваться к ней и потребоваться свои волосы обратно. Как я уже говорил, с этой ведьмой лучше не связываться. Просто будь осторожна в следующий раз. Не делай глупостей и все будет хорошо.

— Зачем ты на мне женился? — горько прошептала я.

Необыкновенная легкость, с которой я проснулась, вдруг куда-то испарилась и я вновь ощутила на своих плечах всю тяжесть своего положения.

Лаэрт, то ли не расслышавший, то ли решивший не обращать на мои вздохи внимания, сказал:

— Сейчас тебе лучше вернуться домой. Сумеешь сама дойти? Не заблудишься? Просто иди в ту сторону и…

— А ты? — тут же выпалила я. После случившегося оставаться одной не хотелось.

— Мне нужно заглянуть в одно место. Это ненадолго. Я вернусь скоро.

— Я пойду с тобой, — заявление довольно твердое для девушки, которая даже не знает, чего боится больше: остаться одной или остаться наедине с собственным мужем.

В это мгновение Лаэрт вдруг показался мне самым надежным, что осталось на свете. Единственным, что у меня осталось. Мне хотелось вцепиться в его потертую кожаную куртку и не отпускать никогда-никогда. «Не оставляй меня одну», — готова была закричать я. Просто не оставляй меня одну!

Муж осторожно взял меня за плечи и повернул к себе. Чужое прикосновение остро ощущалось даже сквозь слой ткани. Взгляд Лаэрта был смертельно серьезен, когда он сказал мне:

— Эйлин. Послушай, Эйлин, я не могу взять тебя с собой. Ты останешься здесь и дождешься меня. Мне нужно разобраться с одним делом, тогда я вернусь, и все будет хорошо, понимаешь?

Я тупо кивала в такт его словам, и лишь когда он отпустил меня и повернулся в противоположном от дома направлении, я опомнилась и клещами вцепилась в его рукав.

— Нет! Я пойду с тобой! Ты не оставишь меня тут одну! Именем короля! — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Вынужден доложить, ваше высочество, что в этом королевстве вы не имеете власти, — что-то похожее на сочувствие мелькнуло на его лице. Это меня вмиг отрезвило.

— В таком случае, рада с вами проститься, муж мой. У аристократов в принципе не принято слишком часто видеться с супругами, а мы с вами провели наедине слишком уж много времени. Того и гляди пойдут разговоры, что вы мне якобы нравитесь, — последнее слово я практически выплюнула, всем своим видом демонстрируя, насколько меня ужасает и удручает подобная перспектива.

Лаэрт лишь кивнул, то ли соглашаясь, то ли решив не спорить с женщиной, которая явно не в себе. Я была готова молоть любую чушь, лишь бы почувствовать себя чуть менее жалкой. Прошло всего несколько дней с тех пор, как я покинула дворец и во что я превратилась? Выплакала столько слез, что хватило бы на целое озеро, позволила какой-то сельской ведьме себя остричь, опустилась до лазания в окна (пусть даже мои собственные), а теперь цепляюсь за собственного мужа так, словно он единственное, что отделяет меня от страшной гибели. Принцесса я или не принцесса? Где же моя гордость, в конце концов? Неужели принцесса Эйлин только и может, что рыдать целыми днями?

— Прощайте, муж мой, — отчеканила я, развернулась и быстрым шагом удалилась, пока не опозорила себя еще больше.

Нужно помнить, что у меня осталась только я и моя гордость. Даже роскошных золотых волос больше нет. Я и гордость. Вдвоем нам и выживать.

— Я вернусь раньше, чем ты думаешь, моя дорогая, — бросил мне вслед Лаэрт, но я уже не обращала на него ровным счетом никакого внимания. Я практически не слышала его. Он превратился в тихое эхо на периферии моей жизни.

Он ведет себя так, словно я его питомец, назойливая домашняя зверюшка, которую ему подарила любимая бабушка. Животное ему не нужно, но и не принять подарок от любимой родственницы он не мог. Вот и мается. Приходится, конечно, уходить на некоторое время по своим человеческим делам, но ведь не обязательно объяснять это питомцу. Он просто будет сидеть у двери и махать хвостиком, ожидая хозяина. Что же, у меня для тебя новость, господин музыкант!

— Ты можешь катиться… катиться к лестерусу! — выкрикнула я вслух, шалея от собственной смелости. Мною овладел просто небывалый душевный подъем.

Я совершенно свободна! Совершенно и абсолютно свободна! Могу ругаться неприличными словами, могу носить короткие юбки, не прикрывающие даже косточки на щиколотке. Многие девушки уже давным-давно носят такие юбки, лишь я вынуждена вечно подстраиваться под традиции.

Прапрабабушка Лейреден переживала из-за своих толстых лодыжек и обязала всех дам при дворе носить платья чуть ли не до пола. Прадедушка Дуамен пуще всего на свете боялся пожара, поэтому во дворце годами не было приличного отопления. Отец помешан на охоте, поэтому мы регулярно, прежде чем съесть еду, слушаем рассказы о том, как конкретно этот кусок мяса был добыт, подстрелен, пойман. И так прошли восемнадцать лет моей жизни.

Отныне же я сама по себе. Никаких предков, никакой родословной. Эйлин. Просто Эйлин. Восемнадцать лет, средний рост. Худощава, пожалуй, даже слишком худощава. Волосы светлые, глаза голубые.

Я шла домой, всю дорогу упиваясь своей свободой и независимостью и лишь вид мужниной лачуги смог опустить меня с небес на землю. Легко быть свободной, когда у тебя все есть, гораздо сложнее это дается, когда ты живешь в доме с кустом и питаешься сухарями да кислой капустой.

Новоприобретенный оптимизм не дал мне надолго погрузиться в уныние. Я тряхнула значительно полегчавшей головой и сказала:

— Так, ну что же…

В моем представлении именно эти слова настраивали на правильный лад.

— Ну что же, — повторила я. — Не так уж все плохо. У меня есть крыша над головой. Замечательная двухкомнатная избушка со всеми удобствами. Удобства, правда, на улице, но ведь они есть. Зимний сад в одной из комнат, это тоже несомненный плюс моего положения. Разнообразные постройки на участке. Прибавим к этому дивный свежий воздух, собственный зоопарк. Да, немного беднее, чем в отцовском дворце, но во дворце и ласточек не было. Тигры и мантикоры были, а ласточек не было. Здесь перевес явно на стороне моего нового дома. А ведь у меня тут еще змеи живут, — я поёжилась, вспомнив об этих неприятных соседях, но попыталась представить все в выгодном ключе: — Змеи очень… интересные существа… — получалось слабо. — Они… они едят мышей, а мыши вредители сельского хозяйства, — всплыл в памяти обрывок беседы с министром сельского хозяйства. — Итак, змеи это даже хорошо.

Надо же, а у меня неплохо получается. Возможно, все действительно не так уж плохо. Возможно, у меня есть шанс не умереть голодной смертью. Вот только… рассчитывать я явно могу только на себя, мой эксцентричный муж, кажется, не очень обременяет себя вопросами пропитания.

— Зато он человек искусства, — уже почти привычно заладила я. — У него дивный голос. Талант. Гении всегда немного не от мира сего, поэтому неудивительно, что он живет в таких… приближенных к лону природы условиях. Вот.

Итак, я не просто жена нищего и нищенка, живущая в разваливающейся хибаре и рискующая умереть от голода, а…

— Перспективная молодая женщина со смелым стилем, — я дотронулась до кончиков волос и часто заморгала, пытаясь прогнать упрямые слезинки. — Женщина, живущая в замечательном коттедже с зимним садом и открытым зоопарком, вместе со своим мужем-гением.

Жаль, что с пустым желудком такой же фокус не работает. Можно, конечно, на некоторое время убедить себя, что совершенно не голодна, но рано или поздно организм возьмет свое. Послонявшись немного по дому и окрестностям, я, изрядно проголодавшись, пошла добывать себе пропитание. Если муж задерживается, придется разбираться самой.

Конечно, мне не привыкать к некоторым перерывам в питании, но если во дворце я знала, что от голода мне умереть не дадут, то здесь… Здесь такой уверенности нет.

Пообедав все теми же сухарями, я хотела было осмотреть огород, но вовремя вспомнила про змей и отступила. Не готова я пока сталкиваться с местной фауной. У ласточек моя персона явно симпатии не вызвала, а змеи еще опаснее. Я бестолково мерила шагами двор, тратя полученную от скудного обеда энергию. День уже клонился к вечеру, когда я решила немного прогуляться в сторону леса, в который практически упирался наш крохотный домик. Леса мне были немного знакомы. Если весь этот новый мир казался мне чужеродным и странным, то хотя бы лес мог стать точкой опоры.

Под сенью деревьев мне казалось, что я вот-вот услышу звук охотничьего рога и лай собак. Ничего подобного. Лес был тих. Он жил своей жизнью и грубые шумные люди не нарушали его мирного покоя.

Кричала где-то вдали горлица. Этот негромкий хрипловатый звук практически растворялся среди прочих звуков. Какая-то мне неизвестная птица тихо присвистывала, будто человек, посапывающий во сне. Забавно. Немного похоже на одну из моих нянь.

Стрекотали сверчки. Куковала кукушка.

Далеко от опушки я так и не ушла. Не смогла. Струсила и сбежала обратно. Темнело. Не самое лучшее время для прогулок по незнакомому лесу.

Вернувшись в уже знакомый двор, я долго сидела на бревне за домом. Комары и мерзкие маленькие мошки ели меня заживо, а я все сидела и сидела. В дом идти не хотелось. Я ждала Лаэрта.

Он обещал, что скоро вернется. Едва ли это означало, что он вернется не сегодня. Так ведь? Он же придет домой ночевать? Придет же? В этот дом, который не выглядит обжитым. В дом, в котором, согласно его же собственным словам, мой муж проводит так мало времени. Он непременно придет. А пока я посижу еще немного во дворе, наслаждаясь вечерней прохладой и свежим воздухом.

Он не пришел. Ни ночью, ни утром.