Глава 42

Наверняка фразы про то, что ректор хочет предложить мне встречаться, были сказаны нарочно, чтобы заступиться за меня перед Николь. Но все же, мне интересно: о чем будет беседа? Возможно, помимо ордена мне предложат стажировку?

Я жду, что мы вернемся в холл, но ректор ведет меня странными путями, через сад, к дальнему корпусу. Мы оказывается в небольшом пустынном коридоре у лестницы.

Жду, что глава академии обозначит тему, но его фраза сбивает с толку:

- Как ты? – он смотрит так внимательно и вместе с тем нерешительно, что я теряюсь.

У меня самой накопилось к нему много вопросов, но это его «Как ты» выбивает все заготовки из головы. В этом столько тепла и участия, что я неожиданно для самой себя произношу:

- Извини.

- Что?

- Извини. За ресторан. Это было ужасно, - говорю, и сама в моменте понимаю, что мне давно следовало попросить прощения. - Ты и правда так старался сделать для меня особенный вечер. Порадовать. Платье, модный показ, ужин в чудесном месте. Я ведь даже про себя отметила, что из всех, с кем я в ту пору ходила на свидания, ты был единственный, кто действительно старался ради меня. А я все испортила.

Он улыбается краешком губ.

- Не кори себя. Все хорошо.

- Да нет, - качаю головой. - Ну, серьезно. Ты был прав. Я вообще никого не любила. И больше всех не любила себя. Я теперь это понимаю. Очень хорошо понимаю.

Он берет меня за руку.

- Я знаю, через что тебе пришлось пройти. Как обесценивались твои желания. Как не считались с твоими чувствами. Не удивительно, что в какой-то момент ты сама перестала считаться с чувствами других.

От его слов внутри поднимается смятение: стыд, облегчение, злость на прошлое, благодарность за понимание.

- Ты была вынуждена постоянно защищаться, - продолжает ректор. – Думать о том, как выжить. Такая среда закалила твой характер. Тебя нельзя назвать трусихой, но благодаря постоянному давлению ты так научилась давать отпор, что посмотри сама – первый курс, а ты уже одна из лучших учениц боевого факультета. И я не только про текущий год. За всю многовековую историю академии подобных тебе были единицы.

Мне так приятно, что он меня хвалит. Хочется зарыться лицом в складки его мантии, чтобы он не видел моего смущения. Почему-то с ним совершенно не получается держать лицо. От этого так неловко и в тоже время так тепло.

Сажусь на ступеньки лестницы, не зная, куда смотреть и как себя вести.

- Так что не все так плохо, - он присаживается рядом. - Ты не виновата в том, какой выросла. Такой тебя сделали обстоятельства. Но ты не обязана продолжать прятаться за маской.

Он чуть сжимает мои пальцы в ободряющем жесте.

- Ты прекрасна такая, какая есть. Настоящая. Живая. Искренняя.

Сердце спотыкается. Я отворачиваюсь, чтобы не выдать эмоции. Хотя, мне кажется, у меня и так все на лице написано.

- Что означает твое имя? – робко спрашиваю, сгорая от смущения.

Вроде бы простой вопрос, но для меня невероятно сложно задать его.

Ректор удивленно вскидывает бровь.

- Найджел Варнер? Примерный смысл: темный страж. Или: темный защитник. Как-то так.

- Нет. Я про твое настоящее имя. Что означает На’Гир-Вара Ма Сар?

Он молча смотрит мне в глаза. Долго. Внимательно. Будто в самую душу заглядывает.

- Человек, пришедший с горы и дарующий защиту, ставший великим правителем.

- Я не смогла найти в библиотеке ни одной книги по древним языкам. Представляешь? Во всех книгах о тебе нет ни одной расшифровки твоего настоящего имени.

Запинаюсь, не в силах отвести взгляд от его внимательных медовых глаз.

- Знаешь… - произношу я, переборов страх. - Там, на набережной, когда тебя проглотил червь. Я ведь думала, что ты умрешь. Я так этого боялась. Что ты просто ну вот возьмешь и не сможешь выбраться из червя. Я в тот момент поняла, что все отдам, лишь бы ты выжил. Все что есть. Только бы выжил.

Он присаживается ближе и просто прижимает меня к себе. Без лишних слов. И держит так крепко, будто стремится защитить от всего мира. Так только он обнимает.

- Ты только не подумай, - торопливо говорю, боясь, что если он перебьет, то я не наберусь смелости сказать это. - Я сейчас не манипулирую. И не давлю. Я ничего не жду в ответ.

Делаю вдох.

- Я знаю, что ты против отношений. Я не стану принуждать. Мне просто важно, чтобы ты знал, что стал очень дорог для меня, - голос дрожит, но я продолжаю. - По-настоящему дорог. И если вдруг когда-нибудь мы сможем хотя бы просто общаться и дружить… я буду очень рада этому. Хоть иногда. Когда у тебя будет время.

Он чуть отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и почему-то молчит. В этом молчании нет холода, но сердце все равно тревожно сжимается. Хочется вытащить из него хоть какой-то ответ, но я тоже замолкаю. Я честно обещала не давить.

- Я тебе секрет один скажу, - наконец произносит он. - Только ты никому про него. Ладно?

Киваю, пытаясь держаться, а у самой сердце так и колотится.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

- Врата, которые у меня дома, я соврал, что они настроены только, как телепорт.

- А… - я моргаю. – След на куполе?

- Я добился того, чтобы их использование было безопасным для Обители.

- Почему ты не расскажешь об этом?

- К сожалению, мы пока не готовы к активному взаимодействию с другими мирами, - ректор чуть хмурится. - Мы в своем-то мире до сих пор не можем разобраться. Поэтому я не хочу, чтобы правительство могло свободно вторгаться в чужие миры. Это может привести к слишком губительным последствиям и для нас, и для других. Но я не об этом хотел сказать.

Он перехватает мою руку поудобнее, и продолжает, мягко перебирая мои пальчики.

- Есть у меня одна знакомая магичка. Тоже из бессмертных. Мы с ней давно дружим, - ректор чуть улыбается. - Она уже много веков не выходила на связь. Я думал, с ней что-то случилось. Оказалось, она перебралась с Земли в другой мир, там угодила в переплет[1]. Но это не так важно. Главное, нашлась. Я с ней на днях общался, и мы договорились, что она поможет мне достать саженец особенного дерева. Его плоды позволяют фактически иметь вечную молодость. Это не сделает тебя бессмертной, но, по крайней мере, позволит не переживать о внешности. Это на тот случай, если вдруг ты все еще хочешь встречаться со мной. Разумеется, если не хочешь, я в любом случае готов подарить тебе эти плоды просто так. Тебе для этого совершенно не обязательно связывать себя отношениями. Но все же, позволю себе робко надеяться, что ты еще не передумала и я по-прежнему хоть немного тебе нравлюсь.

Мир на секунду перестает существовать. Я моргаю.

- Но… подожди… Я думала, ты… - слова путаются. - Ну… не любишь меня. Ты же сам говорил…

Он опускает голову:

- Я был идиот. Знаю. Клинический идиот.

Он затихает, а я пытаюсь переварить услышанное. Выходит, его слова, сказанные при Николь, были не шуткой? Или я опять что-то неправильно поняла?

- Я еще во время нападения твари на академию, когда ты спасала студентов… - продолжает он и вновь молчит. Я тоже молчу, не понимая, как реагировать. - Я тогда решил, что ты погибла.

Он смотрит на меня и в его взгляде такая боль, что у меня в животе все сжимается.

- Поэтому ты меня тогда поцеловал?

Он кивает.

- А потом? Почему не сказал?

- Видимо, я так давно ни в кого не влюблялся, что уже и забыл каково это, - продолжает он тише. - А когда понял, сам себя отговаривал. Не хотел ломать тебе жизнь. Думал, что у тебя это просто блажь.

У меня в груди все замирает от его слов.

- Даже там, в ресторане, когда ты призналась в чувствах, убеждал себя, что ты не могла влюбиться в меня всерьез. Что в тебе говорит задетое самолюбие. Пока ты не поцеловала меня сама. По-настоящему. В этом поцелуе было столько боли. Столько отчаяния...

Его голос срывается. Он откашливается и продолжает:

- Я решил, что буду идиотом, если продолжу врать самому себе. И мучать и тебя, и себя. При этом понимал, что ты и без того настолько изранена, что отношения со мной добьют тебя. Я бы ни за что себе этого не простил.

Выходит, мне не примерещилось? Я ему действительно понравилась?

- Все последние дни я искал способ, как сделать так, чтобы мое бессмертие не разрушило наши отношения.

На слове «наши» внутри все отзывается взволнованным трепетом.

- И, кстати, я не намерен останавливаться на молодильных плодах. У меня еще есть идеи, в каких мирах можно поискать вещи, которые продлят твою жизнь. Если, конечно, ты захочешь. А то мало ли. Возможно, уже спустя год скажешь, что у меня невыносимый занудный нрав и ты не согласна терпеть меня столько веков.

- Год? – возмущенно хмыкаю, а самой хочется улыбаться до ушей и орать от счастья. – Оптимист. Думаешь, я так долго выдержу твой гремлинский характер?

Он хмыкает и плотоядно облизывает губы.

- Понимаю. Это и впрямь серьезный вызов для такой умной… - он легонько касается губами моей щеки. - Красивой… - еще один поцелуй в другую щеку. - Смелой… - губы опускаются ниже, к подбородку. – Обаятельной… - теперь уже скользят по шее.

- Мм… продолжай, - по спине пробегает горячая волна.

- Такой упрямой, дерзкой и хитрой малышки, - он ехидно морщит нос и, прежде чем я успеваю что-то ответить, быстро чмокает в губы.

Поцелуй короткий, дразнящий, и от этого хочется повторения, но уже нормального. Долгого. Сладкого.

- Ты забыл добавить про мое умение манипулировать, - я многозначительно поднимаю брови. - А еще то, как я шантажирую, и какой у меня взрывной эмоциональный характер.

- Именно, - спокойно подтверждает он. - И не вздумай меняться, - его лицо становится серьезным. - Я влюбился именно в такую тебя.

- Что ты сказал? – мне кажется, что я ослышалась.

- То, что должен был сказать гораздо раньше, - он делает вдох, словно набирая воздух перед погружением. – Я тебя люблю. Сильно. Вопреки всем моим зарокам. – он целует мои руки. - Ты была права, когда говорила, что нам нельзя заводить фиктивные отношения, потому что мы обязательно влюбимся. Но знаешь… я рад. Ты даже не представляешь, насколько.

Он обнимает меня за талию и целует в губы так крепко и долго, что мир проваливается куда-то вниз. Кровь гудит в висках, пальцы сами гладят его волосы. Кислорода не хватает, но отрываться совершенно не хочется. Наоборот, единственное, о чем я сейчас мечтаю, чтобы этот поцелуй продолжался вечно.

Когда мы все-таки отстраняемся, я уже не могу сдержать улыбки:

- Знаешь… После ресторана я столько раз прокручивала в голове наш диалог, - признаюсь я. – И каждый раз в моей голове ты говорил, что влюбился в меня, а я гордо отказывала и уходила. И это выглядело так чудесно. Мне так нравилось мысленно смаковать этот момент. Но ни в одном из этих вариантов я не была настолько… такой счастливой идиоткой, как сейчас.

Он смотрит на меня, и в груди все замирает от переполняющей нежности и желания зацеловать его всего.

- Так ты согласна терпеть рядом бессмертного старикашку, который собирается таскать тебя по мирам в поисках молодильных плодов и прочих сомнительных артефактов?

- А этот старикашка не будет против того, что после академии я собираюсь защищать Обитель от иномирных тварей?

- В том числе поэтому я и хотел отыскать для тебя что-то посерьезнее, чем вечная молодость. И нет, не против, но при условии, что лично буду тренировать тебя боевым заклинаниям. Договорились?

- Хм… То есть, я правильно понимаю, что ты станешь сам обучать меня, постараешься найти артефакт, чтобы я смогла пожить подольше, при этом оставалась молодой и красивой. В чем подвох? Мне нельзя будет говорить, что мы пара?

- Почему же? Пусть знают. К чему скрывать? Если, конечно, ты сама не хочешь афишировать…

- А жить придется в твоем доме в Нерезкроссе?

- Нет. Можем в столичном особняке. Или в любой точке мира, где скажешь. Для меня важно, чтобы тебе было комфортно, и чтобы ты чувствовала себя полноправной хозяйкой.

Он вновь наклоняется и целует. На этот раз медленно, нежно, без спешки. Я растворяюсь в этих ощущениях: в мягком давлении его губ, в теплом касании пальцев на моей талии, в его запахе – чуть пряном и таком притягательном.

- Да уж, - произношу, чуть отдышавшись после поцелуя. - Если бы кто-то мне сказал, что я буду встречаться с ректором…

- … ты бы ответила, что это звучит, как отличный план, - невозмутимо заканчивает он.

- В самомнении тебе не откажешь.

- Под стать твоему, - он задорно подмигивает.

Улыбаюсь.

- И все-таки это странно, - говорю я.

- Почему? – он проводит кончиками пальцев по моим скулам и смотрит влюбленными глазами.

- Слишком идеально. Похоже на сказку.

- И хорошо, - он ласково обнимает меня. - Сказки придумывают люди вроде нас. Странные, упрямые, идущие за мечтой. Так что, мы просто поддерживаем традицию.

[1] Эту магичку зовут Ядвига, она же Баба Яга, и она принимает самое активное участие в моей книге «Царя, полцарства и мага в придачу».

КОНЕЦ