Глава 13. Пятый вагон до Дувра не идёт

– Как он мог со мной так поступить?! – Фиби была взвинчена и негодовала так громко, что другие пассажиры, сидевшие с ней в одном вагоне, испуганно заозирались, схватились за сумки и приготовились, если потребуется, срочно покинуть поезд.  

– Подумаешь, – лениво зевнул Назбу, вытягивая ноги.           

Вторая ночь в другом мире прошла в разы лучше, чем первая. Хотя, признаться, первую он совсем не помнил, но место, где очнулся, приятным назвать язык не поворачивался. Оставалось надеяться, что в родной Ниртании никто и никогда не узнает о том позоре, что пришлось пережить изумрудному принцу. И оставалось надеяться, что и сам он со временем о том ужасе забудет. И, главное, самому Назбу до сих пор не понятно было, что доставило ему большую обиду: то, что он проснулся в отхожем месте и среди леприконов, или то, что получил по голове от Тарра. 

Да… Если первая ночь не удалась совсем, то условия второй ночи смело можно было назвать роскошными. В пользовании Назбу оказался целый диван, который, хоть и был изрядно продавлен, показался дракону королевским ложем. Вероятно, на таких воздушных перинах и спят корольки, сняв со своих голов короны и крепко прижав их к груди, чтобы слуги не спёрли. Правда, костяные драконы говорили, что некоторые корольки короны никогда не снимали. Прямо так в железках и спали. Врали, что боялись потревожить причёску, а на самом деле на их лысых головах уже и причёсок никаких давно не было. Так бы и сказали, что просто переживали за золотишко.  

– Подумаешь? – Фибс не унималась. – Ты так просто это говоришь… Конечно, тебе ведь всё равно! А он… он просто плюнул мне в душу! Второй раз, между прочим.

Угомонить девушку, пожалуй, мог бы только кофе в картонном стаканчике, а лучше – чай с молоком, но «мистер Питчай»*, как назло, громыхал тележкой где-то в четвёртом вагоне и не торопился пройти в третий. Возможно, столь сильная, в английском стиле выдержанная, неспешность объяснялась тем, что волшебное время five o’clock** ещё не наступило и чай пить было ещё рано. Вот «мистер Питчай» и не спешил.

«Это разве плюнул?» – хотел было протянуть Назбу, но вовремя прикусил язык, снова широко зевнул и осмотрелся.

Металлическая «бочка», в которую Назбу разрешил себя затолкать, была изумительна! Мало того, что часть её стен была прозрачна, и можно было увидеть, куда тебя везут, так в бочке ещё и совсем не болтало. Шла бочка спокойно, ровно. Набитый в себя народец не мотала и не расплёскивала, как часто бывало с полными рыбёхи и воды вёдрами в Ниртании. В общем, одно удовольствие после стольких мучений.

– И самое обидное, – Фиби продолжала причитать, – ведь тянул до  последнего. Специально не звонил раньше, чтобы у меня не было шанса что-либо переиграть. Специально дождался отправления поезда и только тогда сообщил, что не сможет поехать. Ребёнок у него, видите ли, заболел… Сказать обо всём мне утром он времени не нашёл, а отдать билеты соседке нашёл время!

– Соседка же сама к нему постучалась, – вмешался Назбу и тут же получил за это.

– Пфф, сама. Я Ника хорошо знаю. Уверена, что он сплавил билеты сразу, как только мы вчера разошлись. Ещё и нервы мне потрепать умудрился. Я говорила, что он мне заявил?

Назбу кивнул. По правде, он уже давно не помнил, что именно было заявлено Фиби, но очень не хотелось вновь услышать недовольное шипение в свой адрес.

– Видите ли, с соседкой и её приятелем мне будет даже интереснее. Будет о чём поболтать. Да я с ней не только разговаривать не желаю – я её даже видеть не хочу! И звонить ей не буду.

Окончательно разозлившись, Фиби скомкала бумажку, на которой карандашом для губ набросала телефонный номер. Набросала чисто на автомате. Только потому, что Ник сказал записать. А когда осознала, что к чему, то внутри заклокотало всё так, что никакому Везувию и не снилось.

– На первой же станции сойдём, – распорядилась Фиби и в доказательство серьёзности своих намерений дала ладонью по лежавшей на коленях небольшой тканевой сумочке так, что многочисленные шармы на браслете, украшавшем тоненькое запястье, зазвенели.

– Вот ещё, – Назбу и сам не ожидал от себя, что начнёт скалить зубы. – У нас с тобой сделка, или забыла? Я помогаю тебе, а ты – мне.

– Как ты мне помогаешь, если весь мой план на сегодня рухнул?!

– А это уже не моя вина.

И Назбу снова потянулся и попробовал хрустнуть суставами. Совсем как Ник вчера. И получилось. 

– И зачем ты только за ним бегаешь?

– Чего-чего?

– Бегаешь, говорю, зачем за ним?

– А ты ни за кем никогда не бегал, что ли, если такую ерунду спрашиваешь?

Назбу почесал шею.

– За страусами.

Теперь пришли очередь Фиби округлять глаза.

– Зачем?

– Есть хотелось.

Фиби хихикнула, но быстро посерьёзнела и спросила:   

– По-твоему, он не стоит того, чтобы за ним так бегать?

– Честно? 

Девушка кивнула.

– Я думаю, если без него ты не умрёшь с голоду, то не стоит. Ловить надо только тех, без кого лапы протянешь. Курей там, фазанов… Мух тоже можно. – С этими словами Назбу прихлопнул одну на окне. – Они жужжат противно.

Фиби вяло улыбнулась.

– Хочу чай, – внезапно сказала она, резко меняя тему и облизывая сухие губы.

– Чай? – Назбу наморщил лоб, вспоминая, что в этом мире называется этим словом. Повезло, что вчера они нечто подобное уже пили вечером. – Это такая коричневая штука, которую зачем-то вдогонку перекрашивают в белый?

– Ну, да. Чай с молоком.

Фиби перегнулась через ручку кресла и посмотрела в сторону автоматических дверей, ведущих из вагона в вагон. Развозчик чая упорно не вылезал из хвоста поезда.

– До самого Дувра не дождёмся, наверно, – проворчала девушка, роясь в кошельке и доставая монетки. – Сходишь?

Несколько кругляшек шмякнулись на ладонь Назбу. Пришлось идти. Не говорить же, что до этой минуты деньги он видел только в запертых на десять замков сундуках, и пользоваться ими по назначению ни разу в жизни не приходилось. А если не приходилось, то зачем было над сундуками с золотом чахнуть?

Решив, что над этим вопросом он поразмыслит позже, Назбу поднялся и, слегка пошатываясь из стороны в сторону, пошёл туда, куда указала Фиби.

Двери раздвинулись сами собой, стоило только к ним приблизиться, однако в четвёртом вагоне заветной тележки, полной стаканчиков, сахара и нарезанного кусочками лимонного пирога, упакованного в прозрачный полиэтилен, не оказалось. Разносчик по странной причине толкался уже в вагоне под номером пять, вместо того, чтобы, как полагается, пройти в третий.

Назбу потопал по длинной дорожке, снова приблизился к раздвижным дверям и снова оказался в тамбуре, откуда была дорога прямиком в пятый. Довольно хмыкнув, дракон потолкался на небольшом пятачке, даже дёрнул на себя ручку какой-то странной кабинки, оказавшейся запертой, и уже направился к следующим дверям, чтобы заставить их, как по волшебству, разъехаться в стороны, как ручка кабинки повернулась, и из крохотного помещения, чудом уместившегося в и без того крохотном тамбуре, вывалился… Тарр! И вывалился даже с помытыми руками, от которых пахло ромашкой. А ещё вместе с Тарром наружу вырвался и лёгкий, но узнаваемый, запах того самого заведения, о котором Назбу уже сегодня вспоминал, и воспоминания были далеко не самые приятные.

– Ты! – Тарр чуть не задохнулся то ли от радости, то ли от раздражения.

И тут же схватил Назбу за ткань футболки, и дёрнул со всей силы на себя, заталкиваясь обратно в туалетную кабинку. Дверь захлопнулась, лампочка, свидетельствующая о том, что помещение занято, опять покраснела.

– Ах ты, морда драконья. – Тарр пригвоздил Назбу к холодной стенке и придвинулся к нему настолько сильно, что Назбу мог видеть своё отражение в чёрных глазах противника. – Ты ещё не сдох, оказывается.

– Отт-ппу-сти, – задыхался изумрудный дракон, пытаясь брыкаться.

– Давайте не будем его душить, ваше чернейшество.

По руке Тарра вскарабкался Лаарг и, качаясь на хвосте, посмотрел на Назбу.

– Да, – хрипел изумрудный, – не нна-до меня дду-шить. Тем более, в таком позорном месте.

Тарр чуток ослабил хватку, но рычать не перестал.

– Куда намылился? А ну, говори! Следишь за мной?

В кабинку легонько постучали.

– Пгостите, – снаружи сильно не ладили со звуком «р», и голос был старческим, – но вы сидите там уже добгых полчаса. Я засекал по своим агмейским. Они никогда не подводят.

Расцепив пальцы и позволив Назбу осесть на пол, Тарр щёлкнул задвижкой, высунул голову в тамбур и проворчал:

– Несварение желудка, папаша. Красных червей… тьфу!.. спагетти переел. Я здесь надолго. Уж потерпи.

И захлопнул дверь.

– Какая невоспитанность. – Интеллигентного вида старичок снял очки и протёр их платочком. – Пгостите, уважаемый. – Из пятого вагона в четвёртый выкатывал тележку разносчик чая. – Имеется ли в этом составе ещё одна убогная?

– В первом вагоне, сэр, – с вежливой улыбкой ответил работник торговли и пропустил старичка вперёд, чтобы не мешать тому своей тележкой.

Далее последовал обмен целым ворохом любезностей, казалось бы, никогда нескончаемых, но всё же завершившихся. Поезд замедлял ход, и из громкоговорителя послышался приятный мужской голос, оповещавший пассажиров о чём-то в духе, что надо быть осторожным, и двери закрываются, и следующая станция – Мейдстон, а также, что до Дувра идут вагоны только с первого по четвертый. Пятый будет отцеплен от состава и останется в Мейдстоне. 

– Я уж думал, ты сдох. – Тарр высился над Назбу. – А ты живуч, однако. 

– Ты, я смотрю, тоже дышишь, – процедил изумрудный дракон, потирая шею.

– Следишь за мной? – оскалился Тарр. – Думаешь, сдамся?

– Слежу? – Назбу хмыкнул. – Из нас двоих подлыми делишками и вынюхиванием только ты промышляешь.

– Да ну?

– Тебе напомнить? Я честно договорился с ведьмой насчёт той хлипкой бабёнки, первым перенёсся в этот сумасшедший мир, а ты попёр следом, обхитрил и вырубил меня. Было? – И, не дожидаясь ответа, сам констатировал факт: – Было.

Тарр потёр переносицу, о чём-то размышляя, а когда опустил руку, то внезапно выпалил:

– Слушай-ка, Назбу, а чего нам с тобой делить? Ведь с детства росли бок о бок. Прямо братья, – добавил он, не обращая внимания на то, как Назбу скептически хмыкнул. – Ведь, правда, сколько всего вместе пережили? И ослиную мочу, и шоу принцесс, и узел на хвосте…

– Хочешь сказать, что хвостом к столбу тоже ты меня привязал?

Тарр виновато развёл руками.

– Но ты же простишь брата?

– Брат у меня один, и звать его Лупос.

– А я больше, чем брат. Ведь так?

– Чего тебе надо, Тарр? – внезапно перевёл тему Назбу и постарался придать голосу грозный оттенок, словно собирался идти в нападение, а не просто вопрос задавал. Лучше было бы, конечно, подкрепить то самое нападение крапивой, но последней в металлической трясучке не росло.

Ответ прозвучал крайне неожиданно и даже со всхлипом. Уж чего-чего, а всхлипа от Тарра Назбу меньше всего ожидал.

– Бабёнка, из-за которой мы с тобой поцапались, оказалась действительно ни на что не годной. И вот я думал-думал и решил, что хватит с меня. Решил, что вернусь в родные просторы, засяду где-нибудь на горе и буду дышать огнём на проплывающие мимо корабли. К мухам болотным турнир. Никогда в нём не участвовал – нечего и начинать было.

Назбу не верил собственным ушам. Единственный достойный соперник, который всегда обходил его на полвзмаха крыла, сдавал назад. Уступал победу без боя и проигрывал спор. Это было неслыханно. И растрогало Назбу до глубины души. Так сильно, что даже стыдно стало за всю ту тираду, которую он выплюнул в лицо Тарру минутами ранее. Однако кое-какое странное чувство, пищащее где-то в районе левой пятки, не давало Назбу покоя и не позволяло верить сопернику до конца. А Тарр тем временем продолжал. Бойко, быстро и, главное, правдоподобно.

– Как брат брату, я готов уступить тебе кубок. Тебе победа нужнее – король будет тобой гордиться. Да что говорить, всё королевство будет тобой гордиться. Достойный наследник королевского камня!

Назбу прямо не знал, что и отвечать. Настороженность спала, сам он разомлел от чудесных слов, и бдительность притупилась.

– Так по рукам, брат?

Тарр протянул Назбу руку, ладонь которой была горячая, словно кипяток... или драконье пламя.

– Честно скажу, не ожидал от тебя такого благородства.

Изумрудный дракон крепко пожал руку. Но Тарр пошёл дальше. Он не только не разнял рукопожатие, а накрыл ладонь Назбу своей второй рукой. И взглядом попросил сделать то же самое. Как отказать? Отныне братья же... хоть и не кровные. Хотя, чего греха таить, всё детство и юность они провели вместе, постоянно меряясь прочностью чешуи и устраивая друг другу гадости (Тарр, конечно, по количеству последних круто переплюнул Назбу). Теперь перешли во взрослый период, а, значит, пора научиться стоять плечом к плечу, хвост к хвосту, обдумывать каждый свой поступок, который, стоит его совершить, может оказаться далеко не во благо Ниртании и, вместо процветания драконьего мира, может сулить ему лишь крах. И как же здорово, что Тарр наконец-то осознал всю тяжесть той ответственности, которая лежала на плечах любого королевского отпрыска, и согласился отойти в сторону. И в подтверждение уважения к смоляному сопернику – уже бывшему сопернику, а с этого момента и близкой душе, – Назбу тоже накрыл его горячую руку своей ладонью, предварительно сунув полученные от Фиби монетки в карман брюк.

Тарру только то и нужно было. Свистнув, он сцепил руки Назбу так, что, как бы тот ни дёргался, вырваться не мог, только брыкался и пытался врезать Тарру ногой, но это было непросто. А поспешивший на свист господина Лаарг ещё и завершил начатое: обернулся вокруг запястий изумрудного дракона и стянул свои кольца так, что у Назбу чуть пальцы не посинели.

Тарр тем временем действовал быстро и решительно. Дав по голове «брата» кулаком, дождался, когда обмякшее тело осядет на пол, затем наклонился, выдернул из шлевок брюк Назбу ремень с пряжкой-порталом и продел себе в штаны. На этом не остановился, а пошёл дальше: порылся у «брата» в карманах, вытянул звонкие монетки и переложил себе. А после уже протянул руку Лааргу, чтобы тот смог вскарабкаться и обернуться вокруг шеи Тарра кожаным шнурком.

– Вы уверены, что это правильное решение, ваше чернейшество? Он всё-таки принц. Ой, король осерчает, когда узнает...

– Не узнает. Его болван сынок доверчив, как утки во время зимней охоты. Я у него уже два раунда в лёгкую взял. 

– Вам обоим надо не с рыцарями на турнир выходить, а между собой на арене тягаться, – проворчал Лаарг, глядя свысока на во второй раз поверженного изумрудного дракона. – Всё веселья больше было бы.

– По-твоему, я переборщил? Я его даже не душил, как ты и просил!

– О, да... В этом вы превзошли самого себя, но что дальше?

– Портал у меня, баба моя сидит в трясучке. Сейчас вернусь к ней, улыбнусь всей своей роскошной десяточкой...

– Тридцатью двумя.

– Чего?

– У людей тридцать два зуба, и все чищенные.

– Неважно. В общем, улыбнусь и продолжу начатое. Судя по тому, что она ещё держит меня рядом, у меня неплохо получается, не так ли? – И Тарр игриво подмигнул своему отражение в зеркале. – А этот неудачник пусть тут и лежит. Судьба у него такая, видимо, – в отхожих местах дрыхнуть. Зуб даю, в третий раз такое обстряпать не получится. – И пояснил: – Вряд ли в третий раз подфартит так встретиться.

– Если подфартит, про зуб я вам напомню.

– Замётано, брат!

– Вот уж кем-кем, а братом вашим после сегодняшних событий я меньше всего хочу быть. Я вообще согласился на весь этот план с ремнём только потому, что мечтаю скорее вернуться на болота.

– Скоро там будешь, братишка. Когда на арену выходит Тарр великолепный...

– Когда вы заявили о себе так в прошлый раз, то остались без портков.

– Главное, я сейчас в них!

– Тсс, слушайте.

Громкоговоритель снова захрипел, словно из него вырвалась стая воробьев, и мужской голос объявил, что поезд Лондон–Дувр прибывает в Мейдстон. Стоянка поезда продлится двадцать минут. Пятый вагон до Дувра не идёт.

– Уходим, – просвистел Лаарг, указывая кончиком хвоста на дверь.

Тарр толкнул последнюю от себя, вывалился в тамбур и... чуть не врезался в Жанну, с рюкзачком через плечо переходившую из пятого вагона в четвёртый.

– Фух, ты тут, – выдохнула девушка, цепляясь за руку Тарра. – Я уже тебя потеряла и думала, что-то случилось.

– Случилось, – кивнул Тарр. – По туалету ящерица бегала – пришлось её устранить.

– Ящерица?

– Такая с изумрудной чешуёй и зелёными глазёнками.

– Брр, – Жанна поёжилась, – и это они называют поездами премиум-класса. Ну да ладно, нам нужно поскорее занять места в любом другом вагоне, а то пятый сейчас отцепят.

– Отцепят? – Тарр ликовал.

– Ага. До Дувра ещё полчаса ехать, а там Марк нас встретит. Будет, конечно, недоволен, хоть я ему всё и объяснила, но ты не обращай внимания. Поворчит-поворчит и успокоится.

– Не вопрос. Думаешь, я его не понимаю? Понимаю ещё как. Как брата родного!

Жанна улыбнулась.

– Надеюсь, в этот раз вы подружитесь.

Свободные места нашлись быстро – в Мейдстоне всегда выходила куча народа, а заходило мало. Тарр сел у окна, чтобы глазеть на пасущихся вдоль железнодорожных путей оленей и пугать их своим оскалом, пока Жанна тихонько читала газету.

В Дувр оба сорвались неожиданно. Высохшее за ночь бельё было вручено Тарру рано утром, почти сразу после круассана и горячего кофе, который Тарр выпил, сидя на диване, где продрых всю ночь. Пока пил, Жанна вышла в холл за свежими субботними газетами и сразу наткнулась на забытый на столике для прессы бумажный пакет, из которого сильно пахло ароматным хлебом и свежеиспеченными глазированными улитками с изюмом и корицей.

Постучавшись к соседу, девушка тут же выяснила, что пакет его, а сам сосед – трижды растяпа, что так нелепо забывает вещи. Вероятно, сказалось количество выпитого прошлым вечером пива, а ещё хныкающий в детской ребёнок, так некстати простывший прямо посередине лета.

Поболтав с соседом через порог ни о чём и пожелав мелкому скорейшего выздоровления, Жанна вернулась к себе, и в её руках была не только наивкуснейшая улитка, но и два билета на шоу в Дувр. Поехать? Почему бы нет. Тем более, выходные. Тем более, Марк там. Тем более, Рокс возвращается только во вторник, а с её приятелем надо что-то делать. Не выгонять же его снова на улицу. В конце концов, парень ни в чём не виноват и даже, несмотря на то, что Марк так ужасно вырубил его на глазах у всех, не побоялся помчаться за воришками. Может, Шон местами и странный, но ведь каждый человек по-своему «не в себе». Эти мысли у Жанны были утром, эти же посетили и сейчас, пока поезд ещё стоял в Мейдстоне.

Опустив газету на колени, девушка покосилась в сторону спутника, о котором думала не переставая. Покосилась и с удивлением для себя заметила чёрный шнурок, обвитый вокруг его шеи и сверкающий в двух местах ониксом. Кажется, раньше этого шнурка не было…

– Чего так смотришь? – хриплый голос приятеля Роксанны заставил Жанну вздрогнуть и опустить взгляд. Теперь взгляд бесстыдно застыл на поясе парня соседки. 

– Да так просто...

– Говори уж. Я виляния не люблю.

– Ремень у тебя был другой, – буркнула Жанна и тут же ущипнула себя за подобные слова.

– Чего?

– Ремень, говорю, у тебя, вроде как, другой был, – бросила девушка и снова уставилась в газету. «Когда же поезд уже тронется с места?»

***

Рация запищала, и заспанного вида рыжий работник станции нажал на кнопку, лениво отвечая:

– Заканчиваем проверку.

– Что-то долго вы в этот раз, – голос на другом конце невидимого провода имел несколько металлический оттенок.

– Отцепим, как и положено, вовремя.

Разговор прервался, глаза разлепились, и работник гаркнул внушительным басом в сторону двух щупленьких помощников.

– Что так долго возимся, Джо? Не по инструкции это…

– Дверь в туалетную комнату заперта изнутри. Стучал – не отвечают. Попробовал ключом открыть – не поддаётся. Будто в замок чего-то напихали.

Рыжий начальник нахмурился, подошёл к уборной, подёргал на себя дверь, ещё немного походил кругами, а затем набрал нужный номер на рации.

– Отцепляем, – распорядился он и рукой указал помощникам на выход из вагона. – И пришлите сюда Тревора.

Тревор был начальником отделения полиции при вокзале этого небольшого провинциального городка, хоть и слывшего административным центром. Вызывался Тревор по делу редко и по большей части дремал в своём кабинете за газетами, в которых преимущественно разгадывал кроссворды.

– А вдруг там и правда кто-то есть? – уже на улице всполошился один из щуплых пареньков.

– Есть или нет, наше дело – вагон отцепить, – пробасил в ответ начальник, – а дело Тревора – разобраться со странными запертыми дверями и теми, кто ту дверь запер и открывать не желает. А вдруг там бомба? Нам-то чего лезть? Пусть Тревор и лезет. У него и собаки есть, специально тому обученные. А у нас что? Гаечный ключ и рация. Не отцепим вагон вовремя – задержим поезд, а за это нас по голове не погладят. А так, отцепили вместе с уборной, и теперь у Тревора есть масса времени со всем разобраться. Причём, без ущерба расписанию поездов и пассажирам. Так? Так.

И на этом рыжий начальник облегчённо выдохнул и сунул рацию за пояс. (3303c)

_____________ 

*отсылка к мистеру Питчаю (Mr.Teatime), персонажу Т.Пратчета. В разных переводах есть разные варианты имени этого персонажа (например, ЧайЧай и тд.), но автору сего опуса нравится вариант Питчай. Именно так, путешествуя по Англии, я называла тех самых «тележенщиков», которые развозили чай с лимонным бисквитом в английских электричках в восточном и юго-восточном направлениях.

**five o’clock – традиционное время послеобеденного чаепития в Англии. В настоящее время (особенно в Лондоне и прочих крупных городах) традиция носит больше «туристический» характер.