Глава 17. Заветная галочка, ива и неопалимый договор

– Три ю пять будет пятнадцать… Пять пишем, один на ум пойдёт. Сто минус двадцать восемь, помножить на трижды семь, корень из тысячи ста сорока и шесть знаков после запятой. Итого… 

Забравшийся на камень Старый Мудрый Ящер почесал макушку кончиком веточки, которой царапал цифры на песке, и закатил глаза, усиленно считая.   

– Итого… Ни одной поданной заявки на турнир! – подытожил он и тяжело вздохнул. – Солнце заходит за горизонт, турнир завтра, и ни одной заполненной анкеты, сколько ни складывай столбиком.

Налетевший со стороны Чёрного утёса ветер внезапно подхватил ящера и чуть не перенёс на другое место, если бы не заветная веточка, которой ящер ухватился за торчавший из песка корень. Развеваясь по ветру, словно флаг, мудрый хвостатый продолжал тяжело вздыхать, как вдруг ветер стих, и по земле прошла дрожь, вызванная приземлением сразу за раз семерых смоляных драконов. Возглавлял процессию сам Боздур Сварливый. Он же и приблизился к ящеру, наклонил морду, обдал того паром и прорычал:

– Заявку не поздно подать?

Старый Мудрый Ящер выпустил из рук палочку и строго посмотрел на потенциального кандидата.

– Стар ты уже для турнира. Чай, с первого же удара рассыплешься.

– Учасстник не я, – просвистел Боздур.

– А кто же? – спросил ящер, с любопытством заглядывая дракону за спину. – Этот, что ли?

Мудрый хранитель традиций указал лапой на Гадкого Фодрика.

– Тьфу! – плюнул Боздур. – Конечно, не этот идиот. Он перепутает чужие ворота ссо ссвоими и ссам ссебе забьёт черепушку.

– А кто тогда?

Ящер упёрся лапами в бока и многозначительно посмотрел на сурового и могущественного предводителя смоляных.

– Ссынишка мой любимый. Таррчик. Так и запиши: Тарр Неповторимый.

– Неповторимый, говоришь? Что же он такого вытворит, что никто никогда повторить не сможет?

Старый Мудрый Ящер развернул взявшийся из ниоткуда свиток, в котором были проставлены одни цифры, и приготовился вписать напротив единички имя первого и, наверно, единственного претендента на кубок.

– Погоди-ка, – ящер одумался. – А рыцарь у твоего сыночка имеется? А то с ними нынче напряжёнка.

– А ты думаешь, я проссто так буду ссвоё время на тебя тратить? – рыкнул Боздур. – Фодрик!

– Я здесь, ваше чернейшество!

– Да ты-то мне не нужен. Тащи ссюда двуногого!

Дракон-помощник разжал когти и бросил к лапам главаря Назбу.

– Ух! – восхитился ящер. – Молодая кровь! Нынче редкость! Где вы его нашли?

– Где нашли, там нашли, – огрызнулся Боздур. – Имя ссыночка моего записсал? Кресстик нужный посставил? Дай-ка, проверю. Вот тут ещё галочку начертай. Что значит, не будет галочки?

– Так галочкой только победителя отмечают, – икнул ящер.

– И кто из насс болван? Тарр и будет победителем! На турнире только он один сс рыцарем.

– Ваша правда, – согласился ящер и собрался уже было поставить заветную закорючку, но остановился и снова почесал веточкой макушку. – Давайте всё же будем соблюдать регламент, ваше чернейшество. Поставим галочку после турнира.

– Тьфу, – снова плюнул Боздур. – Не такой уж ты и мудрый, как заявляешь! Ты проссто сстарый ссвиткомаратель!

– А будете плеваться, – строго начал обидевшийся ящер, – совсем отстраню от турнира. И в качестве причины напишу, что у вашего рыцаря уж больно рожа подозрительная.

– Как это? – опешил Боздур, подмигнув Фодрику, чтоб тот хватал Назбу и зажимал обратно в лапе.

– А вот так. Глазами он мне кого-то напоминает – не могу вспомнить, кого. И вообще, он у вас уже еле дышит. Глядишь, до завтра и не доживёт.

Боздур испуганно зыркнул в сторону лапы Фодрика.

– Чего он там? Окочурилсся?

Фодрик потряс лапой около своего уха.

– Да вроде пока живой.

– Надо бы его накормить, а то и правда окочуритсся. Ну, до завтра, Ящер, – свистнул смоляной дракон и обернулся к крохотному мудрецу, которого уже и след простыл.

***

– То есть, он – дракон? – в десятый раз переспросила Жанна, меряя широкими шагами пещеру и воротя нос от рукколы, которой с ней поспешила поделиться Фиби. – Этот мерзавец, который чуть не убил моего жениха, ел мою пиццу и пил мой кофе, на самом деле дракон?

– Ну, как бы да, – вставила Фиби. – Их тут вообще много летает с хвостами и в чешуе.

– Не могу в это поверить. Приятель моей соседки – дракон! Приятель моей соседки, который полез ко мне с поцелуем, дракон! 

– Я своего просто встретила на улице.

Обе девушки уставились друг на друга.

– Мы точно в своём уме? – спросила Жанна.

– Я да.

– Я, надеюсь, тоже, – выдохнула Жанна. – Но давай по порядку. Первый вопрос: это не сон?

– Это точно не сон. Гляди! – Фиби повернула свою руку так, что Жанна увидела на ней крохотные синяки. – Исщипала себя всю, чтобы разбудить. И ни в какую. К тому же ни в одном сне мне не приснилось бы столько рукколы!

– Хорошо. Второй вопрос. Где мы?

– В пещере каких-то страшно вонючих драконов. Они называют этот запах гарью, но, по мне, у них просто канализацию прорвало.

– И обе мы оказались тут из-за какого-то Шона, которых, как я вчера выяснила, двое.

– Мой такой высокий и темноволосый, в футболке, непонятно какой фирмы штанах и кроссовках. Глаза зелёные.

– Чёрные, – поправила Жанна.

– Мне казалось, что зелёные, но я часто цвета путаю.

– У моего точно чёрные.

– Тсс… Смотри. Камень отползает. Сейчас опять увидим эту страшную морду в бородавках.

– Лишь бы не принёс рукколы.

– Я новое ведро не выдержу.

Грохот прекратился, и в пещеру пролезла лапа Гадкого Фодрика. Разжавшись, выпустила Назбу на землю и исчезла, но тут же вернулась, забросив внутрь драконьей темницы большую доску, а на неё – подпаленных куропаток, яблок, слив и обугленных шариков, запахом напоминающих картошку. А после снова исчезла, и через секунду камень принялся задвигаться обратно.

Обе девушки бросились к Назбу.

– Что с ним? Они пытали его? Он жив? – переполошилась Фиби, падая на колени и приподнимая голову молодого человека.

Жанна нащупала пульс.

– Жив. Уже и глаза открывает.

– Зелёные! – взвизгнула Фиби. – Значит, я не перепутала.

– Значит, это твой, – протянула Жанна. – А где же мой тогда?

***

– Табеточка, – лебезил Боздур, летая над хижиной ведьмы, – выходи!

– Не выйду, – огрызнулись в ответ.

– Выходи, яхонтовая моя, не то у насс будет мно-о-ого головасстиков на ужин. Ссама знаешь, ссколько тех нужно, чтобы накормить вечно голодного дракона.

– С вашим братом раз свяжешься, так потом останешься без трусов. Не выйду!

– Выходи, я ссказал! – Боздуру надоело уговаривать ведьму, и он рыкнул, что было силы, и дыхнул огнём на плакучую иву.

– Что за семейка? – проворчала ведьма, высовываясь из хибары и грозя кружившим в небе драконам кулаком. – С тех пор, как мы с тобой познакомились, продыху никакого мне не даёте. То сам, то сынок твой. Оба обманщики: своё возьмёте, а как платить, так от вас не дождёшься. Я уж молчу, что за столько лет пеня набегает.

– Кончай трындеть, балаболка. – Боздур захлопал крыльями, медленно опускаясь на кочку. – Дело к тебе ессть. Обещаю, что посследнее. Больше ты насс у ссебя никогда не увидишь. Сслово Боздура Ссамого!

– Самого, – передразнила бывшего любовничка ведьма. – Иву верни.

– Верну-верну, только ссначала вссё, что начудила, назад воротишь, а потом и иву новую тебе поссажу. А будешь упиратьсся, болото ссожгу.

– Говори, чего надо?

Боздур в ответ опустил крыло. По нему прямо со спины дракона, как по горке, всё время цепляясь штанами за выступающую чешую, ворча и чертыхаясь, на землю съехал молодой человек. Съехал и тут же выпрямился.

– Ну, привет, ведьма, – улыбнулся он ровными, не в пример драконьим, зубами, а висевшая на шее чёрная веревочка вдруг ожила, приподнялась и сверкнула глазами-бусинками.

– Лаарг! – воскликнула Табета, а на глаза навернулись слёзы радости.

– Хозяюшка! – завопил тот, намереваясь соскользнуть с шеи Тарра, но не тут-то было.

Ловко перехватив змея за морду, Тарр сжал её пальцами и, наклонив на бок голову и хитро прищурившись, смотрел на ведьму.

– Сначала оборотное зелье.

– Моя школа, – гордясь сыном, проронил Боздур.

– А моё вознаграждение? – Ведьма не сдавалась. – Аль напомнить?

И Табета громко щёлкнула пальцами.

Прямо перед носом Тарра возник свиток. Текст в нём шёл мелким шрифтом и даже не делился на абзацы. В самом конце стояли размашистая подпись Табеты и чёрный крестик, сильно вонявший углём с Чёрного утёса.

– Я это год буду читать, – протянул Боздур. – Эй, Фодрик, приземлиссь-ка ненадолго. 

Над головой ведьмы снова зашумели крыльями, и правая рука главы клана опустился на кочку, зарыв когти в мох.

– Читай, – приказал Боздур Сварливый, тыкнув мордой в свиток.

– Эгей, ваше чернейшество, – смутился помощник, – я как бы того... грамоте не обучен и читать не умею.

– Как же ты пишешь расспоряжения от моего имени?

– Так и пишу. Чертаю всякие закорючки, на настоящие буквы едва похожие.

– А как же их читают?

– А вы думаете, другие тоже умеют читать?

Табета схватила свиток.

– Тут написано, что в обмен на колдовской обряд по превращению в человека и последующему перемещению за потенциальным рыцарем в мир, который ими полон, и обратно, твой сын обязуется сопроводить меня на шабаш. Сделать это он должен будет в том виде, в каком я того захочу, и на то время, на какое мне будет нужно. Также на шабаше твой сын обязуется веселиться от души, шептать мне на ушко словечки ласковые, носить меня при всех на руках, дарить кувшинки и время от времени щипать за ягодицы, пробуждая ревность у колдунов мужеского типа, а также леших, водяных и прочих нечистивцев и нечистей.

– Ты ничего не перепутала? – перебил ведьму Тарр. – Это всё я должен делать?

– А ты читал, что подписывал? Глядите, подпись Тарра подлинная и была сделана в присутствии свидетеля.

– А ссвидетель где? Ссдох поди, как и положено ссвидетелю? – захохотал Боздур.

– Я свидетель, – пропищал Лаарг, пасть которого усиленно сжимали. – Могу поклясться хвостом, всё так и было, и документ составлен верно и имеет полную юридическую силу.

– Дыхнуть на твой документ огнём, и нету бумажки.

И в доказательство своих слов Боздур раскрыл пасть и поджёг свиток. Яростное пламя вцепилось в сухую шуршащую бумагу мёртвой хваткой, облизало каждый уголок, каждую старательно выведенную буковку и вскоре успокоилось, оставив на земле лишь кучку пепла.

– Вот тебе и договор, – довольно хмыкнул Боздур.

– То, что написано на языке магии и магией же запечатано, простым огнем не сожжёшь, – невозмутимо ответила ведьма и махнула рукой.

Как по волшебству, пепел взвинтился в воздух, покружил в танце и сложился в уже знакомый документ, в котором каждая закорючка и каждый крестик встали на своё место.

– Вначале пусть расплатится со мной, – важно произнесла ведьма, сворачивая свиток и пряча его в глубоком декольте, – а после об оборотном зелье поговорим.

– Твой шабаш ещё нескоро, а мой турнир уже завтра! – возмутился Тарр, норовя вцепиться ведьме в волосы.

– Какой темпераментный, – хихикнула Табета. – Весь в папашу пошёл.

– Будет тебе провожатый, – вдруг впервые за всё последнее время серьёзно сказал Боздур. – Сслово предводителя ссмоляных драконов, или не видать мне больше моего камня на утёссе. Только верни Тарру чешую дракона.

– Слово предводителя, говоришь… – задумалась ведьма. – Чай, опять обманешь и подсунешь кого пострашнее. Фодрика своего, например.

– А чем я плох? – встрепенулся Фодрик. – Смотри, какие усищи!

Но Боздур ударил хвостом по болотной жиже, приказывая помощнику замолчать.

– Я ссказал – будет, значит, будет. Такой, какого захочешь. Хоть рыжий, хоть блондин…

– Темноволосого хочу.

– Будет.

– И чтобы с бородкой был, но не козлиной.

– Отрасстит.

– И с татуировкой.

– Дракона.

– Тогда по рукам. Лаарг, ты свидетель.

– Опять, – горько вздохнул змей.

– А теперь давай ссюда эликссир, – клацнул зубами Боздур.

Табета вытащила из кармана юбок крохотный пузырёк.

– Тут на два глотка осталось, – сказала она и потрясла склянкой. – Твоему сыночку и Назбу.

– Назбу сс нами нет, – прошипел Боздур. – Пить будет только Тарр.

– Погоди-ка, я думала, мы сейчас разом обоих в драконов обратно и превратим. Второго вашего нашествия я не переживу. И так уже весь мох повытоптали. Сколько можно? Я с вами до шабаша не доживу или заработаю себе нервный тик.

– Назбу не сс нами, – коварно улыбнулся Боздур. – Он сс тобой ссам договор подписсывал, пусть ссам и выкарабкиваетсся. Турнир уже завтра. Завтра мой ссын победит, и корона будет моей. Завтра мы тебя в покое и осставим.

– Тебе ещё иву садить, – напомнила бывшему ведьма и протянула склянку Тарру.