Глава 6. Виски со льдом, шампанское и швейцарский механизм
По голове ударили колотушкой, и Тарр открыл глаза.
Бока болели, голова раскалывалась, да и вообще всё тело ныло, словно битый час бросали из сторону в сторону, а потом вдогонку дали контрольного пинка, от которого чуть кости в стороны не разлетелись.
Вокруг была темнота. Пахло рыбьими костями и почему-то гарью. Родные места? Но смоляные драконы питаются исключительно барашками...
Тарр повёл... руками! Ага, значит, случившееся не сон. Он действительно выпил то треклятое зелье и сейчас в теле жалкого человечишки, которому ни летать, ни плевать огнём не дано.
К ладоням что-то прилипло. Тарр поднёс руку к лицу и вдохнул запах. Отвратительно. Вскинул руку вверх и упёрся пальцами во что-то твёрдое. Металл? На ощупь, нет. Дерево? Тоже нет. Почему над головой? Он заперт в сундуке? Обе руки вверх, чуть поднатужиться, и... пластиковая крышка без проблем откинулась и грохнулась вниз. Тарр глотнул свежего воздуха, вцепился в края «сундука», подтянулся и вылез из западни.
Ноги, обутые в стоптанные кроссовки, уперлись в шуршащие мешки с мусором, а после скользнули на твёрдую землю, напоминавшую застывшую смолу. Точно родные места!
Нет, не родные.
Скалы Чёрного утёса не окружены ни замками, ни крепостями, а тут Тарр обнаружил себя сразу между двух таких: высоких, каменных и столь близко расположенных друг к другу, что повозка с трудом проберётся. В паре шагов от развороченной кучи мусора сидел темнокожий бородач в бесформенной и грязной одежде и, насупившись, смотрел на молодого дракона.
Окинув нищего презрительным взглядом, Тарр разомкнул губы и бросил свысока:
– Какого лорда крепость? Говори, ничтожный!
Бородач приоткрыл почти беззубый рот и прошамкал:
– У тебя к штанам шкурка от апельсина пристала.
– Как смеешь ты дерзить дракону? – возмутился Тарр.
Нищий только отмахнулся.
– Кем только мне ни грозили, как только ни изловчались, чтобы согнать с насиженного места. Теперь вот полоумных мусорщиков науськивают. А я повторял и повторю ещё раз: этот тупик – моя территория. А то понатыкали ресторанов – свободному человеку присесть негде.
Территориальные проблемы Тарру были знакомы не понаслышке. Простирающиеся на десятки миль равнины, непроходимые леса и пёстрые холмы – вот места, где можно было разгуляться и душой, и телом. А что тут? От силы ярда три от стены до стены. Таких территорий не жалко. Можно расщедриться и порадовать несчастного, отписав ему эти земли. Пусть только скажет, в какую сторону топать.
– Жалую тебе эту пещеру в вечное пользование, – снисходительно проронил Тарр. – Отвечай теперь, где в ваших краях рыцари пасутся?
Осчастливленный щедростью смоляного дракона нищий удивлённо крякнул.
– Да ты, парень, совсем того.
Серая металлическая дверь, расположенная в стене неподалеку от мусорных баков, распахнулась, и перед Тарром вырос рыжеволосый низкорослый крепыш.
– Эй ты! Ты-ты, – для пущей убедительности рыжий ткнул пальцем в Тарра. – Понабрали вас сегодня, а толку никакого. Только бегай за каждым и проверяй, чтобы не прохлаждались. А ну, марш на кухню! Картофельные очистки сами себя не выбросят.
Тарр распрямил плечи и набычился.
– Ты как со смоляным драконом разговариваешь, гном?! Скройся в своей норе и впредь высовывайся только закованным в броню и с топором.
Крепыш, однако, попался не из трусливых. Подскочил к отпрыску Боздура Сварливого, наложил огромную лапищу на плечо, сжал крепкими пальцами так, что кости чуть не хрустнули, и толкнул в сторону двери, при этом рыча:
– Я тебе покажу дракона!
Затолкав Тарра в холодное, но светлое помещение, где, словно леприконы, из сторону в сторону сновали коренастые человечки, тоже все в белом, а некоторые даже с колпаками на головах, колдовали над дымящимися чанами и разделывали огромными ножами тонюсенькие полоски розовой рыбы, «гном» ткнул пальцем в угол и недовольно буркнул:
– Приберёшь тут и свободен. Твоему агенту сообщу, что мы недовольны. За такие деньги можно было найти уборщика порасторопнее.
– Да если бы не открытие сегодня, наши своими силами справились бы, – кинул пробегавший мимо долговязый смуглый паренёк с кучей пустых деревянных ящиков в руках. Пинком отворив дверь, выскочил на улицу и отправил ящики в мусорные баки.
– Сколько уже времени? – «гном» перевёл взгляд на висевшие на стене квадратные часы и, увидев, где находились стрелки, пробормотал: – Это катастрофа…
– Давай, приятель, не тормози.
Тарра толкнул в бок тот самый долговязый.
– Повара все в запарке, гостей сегодня будет много. Пресса, знаменитости, критики… все дела… Чистота должна быть идеальная! Ещё какой-нибудь блоггер сунет нос на кухню. Плохой рекламы нам не надо.
Кухня? Тарр огляделся. Действительно, «леприконы» оказались не более чем поварами, а в чанах варилось не зелье, а соуса и супы. Значит, в крепости идут приготовления к пиру. А на пирах бывают… конечно же, рыцари! Тарра даже качнуло от собственной гениальности. Ну, или от голода.
Обхватив руками ящик с пустыми пластиковыми коробками, молодой дракон двинулся в сторону чёрного хода, а когда швырнул мусор в бак, то похлопал руками, смахивая прилипшую к ладони наклейку от банана, и пробурчал себе под нос:
– Кажется, у меня рождается гениальный план…
– Обед? – предположили тонюсеньким голоском.
Тарр покосился на пряжку ремня, которая вдруг шевельнулась и сверкнула маленькими глазками-бусинками.
– Ты, – проворчал дракон, – ожил, наконец-то.
– Я всегда бодрствовал, – ответил Лаарг. – Просто уж очень тяжело было говорить, держа в зубах собственный хвост. Я и сейчас, признаться, немного шепелявлю.
– Сегодня мы возьмём штурмом эту крепость, – самоуверенно начал Тарр, осматривая толстые кирпичные стены. – Там вечером будет пир. Будет много эля, как и положено. Над яствами колдуют гномы, а они всегда пересаливают; значит, запивать рыцари будут в двойном объёме.
– Погодите, ваше чернейшество, – вставил змей, – вы заключили договор с моей хозяйкой. По договору вам полагается тощий экземпляр, а не целая орава храбрецов, на коих прав у вас никаких нет.
– Договор, – скорчился Тарр. – В пекло договор!
– В пекло хорошо бы, но вы не дракон, чтоб пекло разводить. А уж про крепости вообще молчу. Гляньте на себя. Ни когтей, ни чешуи непробиваемой, даже хвоста нет. Да и мирок тут какой-то странный, – Лаарг поёжился, – как бы в неприятности не влипнуть...
Что ни говори, но хитрый змей был прав. Тарр оглядел себя – видок был жалкий. В таком виде не рыцарей устрашать, а шутом на пиршестве числиться.
– И что теперь делать?
– Для начала поесть, – уверенно произнёс змей. – За той дверью пахло отменно. Если за то, что вы им с дюжину деревянных ящиков из одного угла в другой перетащите, нам ещё и харчей дадут, то, по моему мнению, это лучшая крепость, где мне когда-либо приходилось бывать.
– Драконы не станут питаться тем, что кашеварят гномы! – вскинул голову Тарр.
– Хвала головастикам, я не дракон! – облегченно выдохнул змей, пытаясь выскользнуть из шлёвок на брюках.
– Лежать! – рявкнул Тарр, засовывая «пояс» обратно. – Крысу себе поймаешь и будешь сыт.
– Крыс, ваше чернейшество, мне и в Ниртании хватило. Тут же нос просто щекочет от букета пряных трав.
Нос и правда никак не мог успокоиться. Там, внутри, стоило потянуть ручку двери на себя, царило такое многообразие вкусов и запахов, что у Тарра свело живот. Голод давал о себе знать, на мгновение прогоняя из головы все мысли о заветной цели.
– Твоя взяла, – сдался смоляной. – По куску печёной утки – и вперёд искать того тощего, из-за которого мне пришлось терпеть унижения от рыжего бородача.
– Мне хватит и шкурки, – пискнул Лаарг, облизываясь. – Эх, знал бы мой папа, в какие яства сейчас вонзятся мои зубы... Он ведь всю жизнь ничего лучше крысиных хвостов не едал...
– Надеюсь, мой папаня о моём позоре никогда ничего не узнает, – сквозь зубы процедил Тарр, хватаясь за ручку двери и возвращаясь в царство котлов и черпаков, приправленное острым перцем, мускатным орехом и пряной гвоздикой.
***
Ресторан на перекрёстке двух оживленных улиц Лондона в тот вечер был забит до отказа. Фотографы сновали из угла в угол, делая по очереди снимки то гламурные, то пикантные. Едва набравшие десятитысячную аудиторию блоггеры, потратившие на заказ столика свой месячный гонорар, ходили, уткнувшись в мобильник, и лихорадочно набирали буквы. А попробовав комплимент от шефа, от удовольствия жмурили глаза и снова набирали буквы, теперь уже спеша рассказать о чудесном послевкусии, а не о неудачном наряде известной телеведущей.
Прибывающие гости занять столики не спешили; толкались у бара, расхватывали виски со льдом и щекочущее ноздри шампанское, болтали ни о чём и громко восхищались интерьером и изысканными закусками.
Чёрного цвета кэб затормозил напротив ресторана лихо. Даже чересчур лихо для чопорного британского характера и вечной неспешности. И как только остановился, левая дверца распахнулась, и из такси выпрыгнул Назбу, и Жанна вылетела следом. Лысоватый водитель раз сотый за поездку протёр мокрую лысину платком и проворчал, принимая деньги от Марка:
– Добавить не мешало бы. Такие нервы... Сколько лет за рулем – впервые так волновался. Думал, не доеду.
– И я думал, что не доеду, – процедил Марк, протягивая двадцатку вместо стандартных чаевых в размере пяти фунтов.
– Вначале он обозвал меня кучером и завопил, что чёрные кареты без лошадей – это чёрная магия в чистом виде. Потом пристал с расспросами, не чернокнижник ли я случайно. Затем простукал салон изнутри и начал...
– Прошу извинить нас, – на автомате ответил Марк и вытащил ещё двадцатку из бумажника. – Надеюсь, теперь ситуация улажена?
– Более чем. Благодарю, – ответил водитель, грабастая купюру и протягивая незаполненную квитанцию. – Могу дать две.
– Не стоит, – бросил Марк, поспешил выскочить на улицу и тут же оказался облеплен охотниками до свежих кадров.
Кэб долго задерживаться на месте не стал – вдруг пассажиры передумают и ещё ненароком решат продолжить путь – и сорвался с места, громко визгнув колёсами.
Марк в два шага оказался около Жанны.
– Теперь-то что?
– Уставился на дорогу, будто первый раз видит, – махнула рукой девушка в сторону сгорающего от любопытства Назбу, зачарованно рассматривающего проезжающие мимо разноцветные машины, чёрный кэбы и двухэтажные автобусы.
– Он точно нормальный?
Жанна пожала плечами.
– Тсс, он идёт сюда. Приветливо улыбнись и не обращай внимания. Нормальный он или нет, нас это мало волнует. Завтра приедет Рокс, и...
Договаривала Жанна уже шёпотом, и, как Марк ни напрягал слух, последние слова расслышать на сумел. Впрочем, о смысле догадался.
– В вашем мире волшебство используется куда практичнее, чем у нас, – прокричал тем временем Назбу, с восхищением оглядывая всё вокруг. – Вероятно, ведьмы и колдуны в почёте... Надо бы и у нас настоять, чтобы чародеев официально приравняли к статусу ремесленников.
– В нашем мире? – подловил дракона Марк.
И тут Назбу понял, что совершил досадный промах. Сколько раз мысленно говорил себе помалкивать, лишнего ничего не делать, с девицы глаз не спускать и терпеливо ждать, когда длинный свалит, чтобы обстряпать запланированное быстро и красиво. Другой мир и другой, и сдались ему эти стальные повозки? Понятно, что если в Ниртании тоже начать зачаровывать все развалюхи на колёсах, то ажиотажа в турнир это привнесёт немерено. А какая будет экономия сена! Можно и поля выжечь – всё меньше кобылы страдать будут. Но, прежде чем жечь и зачаровывать, надо выполнить главное. И Назбу заюлил, выкручиваясь:
– Пьеса «Укрощение дракона», действие первое, акт третий, монолог рыцаря. Не смотрели?
– Ну, если в придачу к специалисту по средневековью он ещё и актёр, то точно ненормальный, – шепнул на ухо Жанне Марк и натянуто улыбнулся.
– Актёры все на своей волне, – так же еле слышно ответила девушка, а затем уже громче добавила: – На выходных обязательно пролистаю афишу. Может, и у нас идёт что-то подобное. Это новинка?
– Да какая новинка, – отмахнулся Назбу. – Лет двести как ставят во время всех праздничных ярмарок. Никакого разнообразия и реализма. Изображают драконов всего в шесть футов ростом и с гнилыми зубами. Зато уверенности и храбрости будущим воякам добавляет отменно.
И дракон опять осёкся, поймав на себе недоумённые взгляды. Теперь не одной, а целых двух пар глаз. Чувствуя, что фиаско не за горами, Назбу лихорадочно перебирал в уме, что бы такого сказать, чтобы исправить ситуацию, но не нашёл ничего лучше, чем просто ляпнуть:
– Есть что-то хочется...
Фраза, как ни странно, пришлась кстати. Звучала просто, по-человечески естественно и прогоняла прочь растущее напряжение и недоверие.
– Протиснемся?
Марк кивнул в сторону недремлющих журналистов, дежуривших у входа и щёлкающих вспышками фотокамер направо и налево.
До заветных дверей было рукой подать, и все трое ступили на порог нового заведения буквально через пару минут.
– Это же Марк Спенсер, – локтем толкнул одного из фотографов его коллега с диктофоном в руке.
– Кто такой? – поинтересовался работник медиа-индустрии, направляя на Марка камеру и несколько раз подряд нажимая кнопку.
– Олимпийский призёр. Пропусти-ка. Попробую счастья... Да не води камерой по сторонам. Следи только за ним.
– Главная звезда, что ли? – проворчал фотограф, недовольный тем, что упустил возможность заснять двух длинноногих моделей, только что впорхнувших через раскрытые двери и уже затерявшихся среди гостей.
– Проверено временем: там, где Спенсер, всегда что-то происходит. Если повезёт, завтра первая колонка будет огонь!
– А с ним кто?
– Одна из его подопечных. Пока звездой не стала, но Спенсер своего добьётся.
– А этот? В штанах, вздутых на коленях?
Коллега пожал плечами.
– А кто его знает? Пришёл с ними. Охранник?
– Выглядит странно для охранника.
– Может, её приятель? Смотри-ка, глаз с девчонки не сводит. Прямо сверлит и не дышит. Да пропусти же... Такой шанс!
Фотограф, наконец, подвинулся, пропуская коллегу к звезде спорта.
– Бен Сарни, – воскликнул репортёр, протягивая в приветствии руку. – Колонка светской хроники на «Sport Elite».
– Я не даю интервью, – сухо бросил Марк, делая глоток виски из бокала. Крупные кубики льда ударились друг о друга, крепкая янтарная жидкость смочила губы и согрела горло.
– Всего пару слов… Как вам новое заведение?
Марк вскинул левую руку и бросил взгляд на швейцарские TAG Heuer, точные до самой малой доли секунды.
– Открытие назначено на девять. Вот после девяти и спросите.
– А вашей спутнице?
Назойливый журналист повернулся к Жанне.
– Интерьер подобран со вкусом, – Жанна очаровательно улыбалась, позируя перед камерами, – но сердце любого ресторана – это, конечно же, кухня. Уверена, шеф-повар сегодня превзойдёт себя.
– И я уверен, – буркнул Марк, допивая виски и протягивая руку за новым. – Эй, Шон! – окрикнул он дракона, топтавшегося за спиной Жанны, – Выпьем?
И протянул второй бокал с крепким алкоголем изумрудному принцу.
Пахло пряностями. На вид было лавой. На вкус… Назбу залил в горло всё и проглотил вместе со льдом. На глаза в тот же миг выступили слёзы. Внутри словно чиркнули огнивом – зажгло и закипело, и начало бурлить, словно просыпался вулкан и грозил вот-вот засыпать всех пеплом. Назбу дрогнул. Столь скорое разоблачение в его планы не входило. Срочно нужна была вода.
Стиснув зубы и поджав губы, чтобы ни через одну щелочку ненароком не вырвался сизый дым и не привлёк к себе внимание, принц ринулся туда, где, по его мнению, должен был гарантированно открываться чёрный ход.
Через толпу пришлось в буквальном смысле слова продираться. Что за мир?! Что за нравы?! Дикие! Никто дракону дорогу не уступит. Совсем не как в Ниртании, где всё чинно и благородно, и, завидев прущего напролом чешуйчатого, с пути отскакивали сразу в сторону, и неважно, что в той стороне: овраг, болото или даже терновник. Вот это воспитание! Вот это традиции! Вот это уважение!
Нашёлся всё же кто-то сочувствующий, махнул рукой в нужную сторону. Дверь одним пинком от себя – и задачка похлеще. Целых пять дверей на выбор, и чёрным ходом даже не пахнет. Зато пахнет свежестью, и шумит небольшой водопад.
Недолго думая, Назбу коснулся рукой двери, что была прямо посередине, и... о, чудо! Вот оно спасение! Белоснежное корыто, наполовину наполненное прохладной водицей, не затхлой и даже не облюбованной мухами. Только как пить? Будь он на четырёх лапах, лакать было бы удобно. Но недалёкие людишки четыре лапы не признают, а вместо столь удобного языка утоляют жажду при помощи каких-то напёрстков. Разве из таких напьёшься? Тьфу.
Но сколько ни ворчи, сколько к белому корыту ни присматривайся, огонь внутри разгорается всё больше и больше, а в голову никакого дельного способа, как спастись, не идёт. Лакать, так лакать. И Назбу опустился на колени перед унитазом.
– Тьфу ты, болван! Нашёл, что пить.
Над изумрудным драконом нависла большая тень и грубо выругалась.
– Папаня говорит, у меня башка пустая, а он просто по твоей ни разу не стучал.
Цепкие пальцы схватили Назбу за ткань футболки так, что та затрещала по швам, и оттащили подальше от корыта. Назбу повернул голову в сторону и изумлённо охнул. Над ним высилась его идеальная копия, и даже одежда была точь-в-точь такая же. Вот только глаза были чёрного, как безлунная ночь, цвета, и ухмылка знакомая – вредная и задиристая. Тарр!
– Ох, ты ж…
– Я тоже в шоке, – последовал ответ.
Тарр повернул какой-то рычажок, и из изогнутой серебряной трубки полилась холодная вода.
– Пей.
И даже голос был один-в-один, разве только с небольшой хрипотцой, что немудрено – поживи-ка столько лет среди копоти и сажи.
– До чего же мерзкая у этой ведьмы магия, – изумрудный дракон припал ртом к струе из-под крана и сделал несколько жадных глотков.
– Всех по одному шаблону стругает, – согласился Тарр. – Смотрю вот на твою рожу, и плеваться хочется.
Пожар в горле был потушен, футболка основательно намокла, и шов на плече всё-таки разошёлся.
– Ты-то откуда про её умения узнал? – прохрипел Назбу, выпрямляясь и исподлобья поглядывая в сторону соперника.
Тарр прищурился.
– С Табетой я раньше тебя договорился. Так что включи благородного принца и сойди с дистанции.
– Да мне плевать, – Назбу и сам не ожидал, что может дать отпор в таком тоне. – На договоре я свой крестик ставил? Ставил. В воронку нырял? Нырял. Человечка, что мне отписан, отыскал? Отыскал. А ты где был? – Дракон огляделся и с сарказмом в голосе добавил, понимая, что к чему: – По отхожим местам сновал?
Тарр нахмурился.
– Но рыцарь ещё не твой… – каждое слово произносилось настолько отчётливо и звонко, словно по наковальне ударяли молотом. – Носом чую, не твой.
– Не мой и не твой. Ведьма обоих вокруг носа обвела. Мало того, что бабу подсунула, так её и заполучить оказалось не так просто.
– Бабу? – Лицо Тарра вытянулось от удивления. – Баба не может быть рыцарем.
– Сам смотри.
Оба прильнули к странным, наполовину из стекла, дверям, через квадратные окошки в которых можно было легко рассмотреть, что происходит по то сторону в главном зале ресторана, но совершенно невозможно было заглянуть в уборные, находясь с другой стороны.
– Ну, – Тарр столь сильно дышал, что стекло быстро запотело, – где наш с тыкалкой?
– Наша, – поправил Назбу. – Длинного видишь?
– С мячом?
– Да с каким мечом? Не носят тут мечи. Дикий мир. Золото у каждого второго в ушах и на пальцах, а мечей нет.
– Не с мечом, болван, а с мячом.
– От болвана слышу. Не туда смотришь. На два часа. Ещё.
– Это уже будет два пятнадцать.
– Увидел?
– Тот, который пьёт жидкую лаву?
– Он самый. Баба рядом.
Тарр зашарил взглядом вокруг потягивающего виски Марка и вздрогнул. Сколько ни летал дракон над просторами Ниртании, сколько ни кружил над Чёрным утёсом, сколько молний ни било в его хвост, ни одна не заставила сердце стучать столь же быстро, как сейчас. Даже от испуга.
Рядом с длинным стояла девушка. Ничего особенного, лишь чуть вздернутый нос и острые плечи, но Тарр заволновался сильнее, чем в свой первый полёт, и недовольно закусил нижнюю губу, стоило длинному качнуться в направлении девчонки.
Вот длинный положил руку на тоненькую талию – рукав пиджака чуть задрался, и дорогие швейцарские часы блеснули золотом. Длинный чуть наклонился к девушке и что-то зашептал ей на ухо. Видимо, не оскорблял, иначе она не покраснела и не потупила бы смущённо взгляд, а сразу вызвала бы на бой. Если она действительно рыцарь. А рыцарь ли?
– Так, значит, баба, – довольно протянул Тарр. – С бабой должно быть проще. Странно, что ты до сих пор в пролёте. Ну, ты, конечно, не я. Я бы вмиг управился.
– Только приблизься к ней, – пошёл в атаку Назбу.
– И что ты сделаешь?
– Башку твою размозжу и скажу, что так и было.
Оба уже готовились сцепиться друг с другом, как вдруг тоненький голосок, донёсшийся с пояса смоляного дракона, охладил пыл соперников.
– Тише вы там, тише.
Назбу уставился на Тарра, а Тарр недовольно поморщился.
– Опять ты.
Продетый в шлевки брюк Лаарг разинул пасть, выпуская хвост, и пропищал:
– Помериться силой между собой всегда успеете. Не лучше ли сейчас объединиться и устранить того, кто вам мешает?
– Лаарг? – удивился изумрудный принц.
– Так уж вышло…
– А он дело говорит, – Назбу посмотрел на Тарра. – Вдвоём длинного нейтрализовать легче будет.
– Конечно, я дело говорю, – закивал головой змей.
Тарр отпрянул от дверей и зашагал из стороны в сторону, думая. Затем сунул нос в одну из кабинок, довольно ухмыльнулся и спросил:
– Ну, и как будем его устранять?
– Способов много, – протянул Лаарг. – Длинного можно напоить, усыпить, оглушить… Эй, ваше чернейшество, что вы делаете?!
Назбу только и смог, что обернуться на визг змея, но было уже поздно – колючий туалетный ёршик обрушился прямо на голову изумрудного принца.
– Каков слабак, а! – хмыкнул Тарр, опуская руку с ёршиком и затаскивая осевшее на пол тело в одну из кабинок.
– Я вообще-то предлагал оглушить длинного… – пискнул Лаарг и кончиком хвоста недоумённо почесал голову.
Толпу раздвинуть Тарру труда не составило: повёл плечами, громко хрюкнул носом – и народ сам расступился, чтобы некто вида совсем непрезентабельного и со взглядом всё подряд вынюхивающего ненароком не запачкал меха и дорогие костюмы.
– Тьфу, – про себя ругался Тарр и пёр напролом в ту сторону, где шуршало золотистого цвета платье и таким же золотом сверкал швейцарский механизм. – Разве это пиршество?
Смоляной дракон покосился в сторону фаршированных зеленью улиток.
– Клопа им принесли, а они и рады. Где бараньи головы, где поросячьи уши, где бочки, по которым топором рубить надо, чтобы вино захлестало?
Обогнув компанию из трёх важного вида мужчин – все с иголочки одеты, хоть и без галстуков, но гладко выбриты и в начищенной до блеска обуви – Тарр ещё раз чертыхнулся и смачно плюнул на пол. Попал на один из начищенных носов и поспешил надавить на дорогой ботинок кроссовкой, чтобы плевок размазать.
– Простите, – безбородый вежливо обратился к Тарру.
– Простите, – передразнил его дракон.
Но безбородый почему-то не разозлился, а, напротив, скорчил вежливую мину и продолжил извиняться:
– Тесновато тут сегодня...
– Потому клопами и кормят, – брякнул Тарр. – От свиного сала бока разопрёт, ещё теснее станет.
– Клопами?
К Тарру подскочили двое: один со странной чёрной штуковиной, которую он приставлял к глазу; другой с палкой с серебристым металлическим набалдашником на конце. Трость благородного лорда? Непохоже. Но должен же быть у крепости хозяин! С тучей титулов, регалий и, конечно же, с тростью! Этот? Но этот совсем тощий... Хотя... какая кормёжка, таков и хозяин.
– Говорите, в еде нашли клопа? – жадные до сенсаций журналисты облепили Тарра, словно мухи забытую на столе котлету из сочного фарша.
– Да там всё в них, – Тарр махнул рукой в сторону официантов, снующих туда-сюда с подносами, уставленными блюдами с улитками.
– Записываешь? – один из журналистов нырнул носом в блокнотик коллеги, и тот довольно кивнул.
Тарр на месте долго не стоял. Подпрыгнул пару раз, глаза успели выцепить в толпе золотистое платье, а дальше – чуть ли не по головам, расталкивая собравшихся локтями, без стеснения отдавливая ноги и наступая на подолы длинных платьев. Время шло, соперник мог в любой момент очнуться.
До худенькой руки оставалось только дотянуться, чтобы сцапать, но дорогу преградил высокий, напыщенный и на правую ногу хромой бородач. С виски в одной руке, он вырос из ниоткуда прямо перед Тарром. Подать вправо или влево не получилось, и чёрному дракону ничего не оставалось, как удариться о препятствие, задав тому одно единственное верное направление. Бородач качнулся, рука дрогнула, виски перехлестнул через край пузатого бокала и булькнул прямо на дорогие часы Марка, подкрашивая золотой циферблат сладким янтарём. Жанна охнула, Марк выругался, бородач принялся рассыпаться в извинениях и шарить взглядом по сторонам в поисках салфеток. Тарр ловко подался влево, в случайно открывшийся коридор между пиджаком в клетку и меховой накидкой, и, сделав вид, что ни к чему непричастен, вырос перед Жанной.
– А, Шон, и ты тут, – Марк протянул дракону бокал с недопитым виски и принял от бородача наконец раздобытые салфетки.
– Рукав всё равно мокрый, – покачала головой Жанна, проведя ладонью по ткани.
Марк махнул рукой, щёлкнул браслетом часов и снял их.
– Ничего им не сделается, – успокаивала Жанна.
– Не знаю, – процедил Марк. – Чёрт, свет тут совсем плохой. Сейчас вернусь.
Но, собравшись уже протиснуться через толпу к тем самым заветным дверям, из которых только что вернулся Тарр, вдруг остановился, поманил к себе Тарра и бросил:
– Я на минуту. Раздобудь пока у бара пару бокалов шампанского.
А после немного помедлил, нырнул рукой во внутренний карман пиджака и вытащил чёрную бархатную коробочку, безумно напоминавшую ту, в которой Табета Сизая хранила нюхательные соли.
– Хочу сделать Жанне предложение. – Марк щёлкнул «табакеркой», но вместо терпких для ноздрей гранул в ней оказалось кольцо. – Эта женщина будет сегодня моей. Навсегда.
Тарр недоуменно уставился на кусок металла с бриллиантом.
– То есть, вот так просто сунешь ей кольцо, и рыца... и она твоя?
– Именно.
Последняя фраза была произнесена с такой долей самоуверенности, что даже Тарр присвистнул. Про себя.
– В общем, давай, – Марк хлопнул дракона по плечу, – дуй за бокалами, а я быстро.
И Спенсер протиснулся между пахнущим рыбой седым старикашкой и взъерошенным пареньком, чьи руки и шея были все в татуировках.
Длинный на корню рушил планы. Тарр завертел головой, то провожая взглядом теряющегося в толпе Марка, то пытаясь не упустить из вида положенного ему по договору рыцаря. В голове всё кипело и бурлило, один план появлялся и тут же спотыкался о то или иное препятствие, за ним следовал другой план, но ничего дельного в голове не задерживалось. Время шло, и длинный должен был вот-вот вернуться.
– Чего стоишь, как обугленный пень на нашем болоте? – Лаарг приподнял голову и зашипел. – И этого захотел щёткой огреть? Не дело против длинного без чётко продуманных действий воевать. Не кипятись и поспешай медленно. Тебе было сказано чего-то там раздобыть. Так раздобудь.
– Первый раз слышу, чтобы верёвка на подштанниках тактическим гением была, – съязвил дракон.
– Куда уж мне до тебя, – проворчал Лаарг.
– Что он там просил раздобыть? Пару... Что-то на «б»... Бо... бу...
– Бульон?
– Кажется, было что-то другое.
– Бульон-бульон. Ты видел, они ещё ничего толком не ели. Пора бы уже подкрепиться. Значит, бульон.
– И где я его найду?
– Где-где... В котле. Где ещё бульону булькать?
– А ты умён, – хмыкнул Тарр, провожая взглядом очередного напыщенного «страуса» в белом, прошествовавшего из кухни к гостям. Одной рукой он элегантно нёс тяжёлый поднос, на котором в несколько рядов стояли маленькие корзиночки из теста, заполненные чем-то зелёным.
Тарр снова презрительно усмехнулся. Очередная порция кузнечиков на один зуб. Немудрено, что рыцари все хиленькие. Едят, как лилипуты. Ничего... Своего ещё есть время откормить.
– За «страусом» только что закрылись двери на кухню, – продолжал Лаарг, – и я успел разглядеть через щелку никем не охраняемый чан. Из него тянет курицей. Точно бульон.
– Погоди со своим бульоном, – сквозь зубы процедил Тарр. – У меня родился план похитрее.
– Ваше чернейшество, только не щётка! – воскликнул Лаарг.
– Захлопни пасть и смотри. На арене Тарр Чернокрылый. И это девица будет моей раньше, чем её заполучит длинный.
К Жанне чёрный дракон не подошёл – подлетел. Будь у него сейчас крылья, расправил бы. Будь острые клыки, разинул бы пасть, чтобы сразить наповал. Но ничего этого не было, кроме верного способа навсегда заполучить желаемое. Такого странного способа, принятого в этом чудаковатом и диком мире. Но зато лёгкого и удобного. И Тарр рванул с пальца фамильную реликвию – кольцо с изумрудом – и, сунув его под нос девушке, прорычал:
– Теперь ты навеки моя.
Шампанское, которое Жанна в этот момент имела неосторожность глотнуть, тут же пошло носом. Девушка закашлялась, покраснела, а справа и слева уже защёлкали камерами и зашумели, наговаривая текст на диктофоны. Человек десять зашлись аплодисментами, и кто-то даже крикнул официанту срочно подать бутылку шампанского.
– Ты в своём уме? – еле выговорила Жанна, борясь с непроходящим кашлем.
– На одно колено вставай, – дыхнули Тарру прямо на ухо справа. – Я так своей предложение делал. Сразу растаяла.
Жмурясь от вспышек фотокамер, Тарр бухнулся перед девушкой на одно колено и, протягивая сверкающее кольцо, повторил:
– Навеки вместе.
– Я тебе покажу «навеки вместе»!
Марк пронёсся через толпу ураганом, растолкал нависших над Тарром журналистов и схватил дракона за ткань футболки на груди.
– А ну, выйдем.
– Марк, стой! – крикнула пришедшая в себя Жанна, но Спенсера было не остановить.
Первый удар пришёлся в челюсть, второй – в глаз. Тарр мотнул головой, прогоняя пелену, мешающую соображать и видеть. Открыл было по привычке рот, чтобы выпустить пламя, но лишь глотнул холодного воздуха и заполучил ещё один удар. Хлопнувшись спиной об уличный фонарь, сполз вниз и снова замотал головой, пытаясь понять, что вообще происходит.
Понимание пришло, иначе бы новый удар Марка пришёлся не на фонарный столб, а на голову Тарра. Ловко увернувшись, дракон перекувырнулся и встал на ноги. Спенсер потирал ушибленные пальцы и, скривившись, злобно косился в сторону соперника в футболке.
Отступать было поздно. Сейчас или никогда! Второго шанса заполучить приз не будет! И Тарр, злобно прищурившись, со всей силы боднул Марка головой в живот.
Спенсер не удержался на ногах и рухнул циферблатом дорогих часов прямо на асфальт. Стекло хрустнуло, швейцарский механизм встал, а Марк, медленно поднявшись, вытер о пиджак кровь с пораненных пальцев, сжал руку в кулак и со всего размаха врезал Тарру.
Перед глазами потемнело, будто и не в чужом мире был, а на родном Чёрном утёсе, голоса унеслись куда-то далеко-далеко, и наступила тишина, такая зловещая и пугающая. Закрыв глаза, окружённый фотографами, охраной и просто любопытствующими зеваками Тарр осел на тротуар, ладонь разжалась, колечко с изумрудом выкатилось и, немного позвенев, затихло рядом с хозяином.