Глава 25

Ольга

— Ну, здравствуй, братец, — Николаша вместе с Клаусом заходят в кабинет и проходятся по нему взглядом. — А ты, у нас, значит, Ольга?

— Я! — произношу гордо. — Ольга — это я, — повторяюсь, чтоб все слышали.

Теперь я человек ещё большей важности. Пусть об этом пока знает только Мороз, мне главное, что я в курсе своей значимости. А скоро и эти двое узнают.

— Мы поговорить пришли, — Николай продолжает беседу.

— Ну, говорите, — складываю руки на груди и делаю мелкие шаги в сторону, останавливаюсь рядом с дедушкой Морозом. В детстве он для меня был всем. И волшебным персонажем, и тем, кто оберегает и следит за мной, чтоб узнать какой подарок мне дарить. Думаю, сейчас он в обиду меня не даст, особенно когда во мне малыш живёт. Его племянник или племянница.

— Не с тобой, Ольга! Мой братец первый на очереди. Если ты, конечно, не против.

— Не против, не против, — такими же мелкими шагами возвращаюсь на своё прежнее место.

Взглядом нахожу стул и присаживаюсь для удобства.

Когда мне ещё удастся увидеть разговор святого Николая, Санта Клауса и Деда Мороза?!

— Говори, Николай! Слушаю тебя, — Мороз смотрит внимательно на своих братьев, а я на них.

Разборки намечаются захватывающие.

В кабинете похолодело ещё сильней, а значит, всё на взводе. И я должна быть наготове, чтобы бежать.

— Что же ты, Морозушка, взял и кинул нашего младшенького? Как же ты, братец, семью не ценишь?

— Я-то не ценю?! — удивляется Мороз. — Я из всех вас больше всех в семейных делах понимаю. Не тем берёшь, Николай, — Мороз так уверенно говорит. Взгляд от него не оторвать. Он не только добрый, но и умный.

— Верни Клаусу Полюс, — Николай топает ногой от злости. — Не ведись на девчонку!

— Так, я его не забирал, — Мороз пожимает плечами. — И на Ольгу я, в отличие от нашего младшего, не ведусь. Когда Клаус с ней ночи проводил, нас на помощь он не звал. А как проблемы на Полюсе начались, так всю семью собрал!

— Ну я же тебе говорил? — Николай к Клаусу обращается. — Мороз встал на сторону твоей Ольге, потому что она сильней.

— Кто сильней? Она? — Клаус указательным пальцем в меня тычет. Трое братьев своё внимание на меня переключает, и мне так морозно становится. Сердце в груди сжимается от страха.

— А что я? Это не я! Вы сами разбирайтесь, а я не при делах! — отнекиваюсь.

— Полюс мы отдаём Клаусу, и это не обсуждается, — Николай стоит на своём. И он прав... Я с ним согласна. Если бы не просьба Мороза, я бы вскрикнула во весь голос об отмене власти. Не нужен мне ни Полюс, ни власть.

— Да ладно тебе, братец! Девочке нужно дать шанс. Она способная!

— Нет! Моё должно принадлежать мне. И к слову, Ольга тоже моя… Так что ты свои старческие мыслишки на её счёт из своего сухой башки выкинь, — Клаус кривит лицом.

Мне кажется, или ревностью запахло… А мне начинает здесь нравиться.

Сложив ногу на ногу, опираюсь о спинку кресла и расслабляюсь. Теперь до меня нет никому никакого дела. А мужики пусть спорят, выясняют отношения, воюют. А я понаблюдаю.

Хоть мой телефон сеть в этом забытом людьми месте не ловит, камера всё же работает. Нужно запечатлеть. Когда ещё за меня мужики поборются… Хоть и понарошку. А главное, какие?!

— Мыслишки?! — Мороз от злости глаза округляет. — То есть я старик? — заводится.

Мороз напрягается и поднимает руки вверх. В этот момент всё живое и неживое замораживается, кроме меня. Даже телефон в ледышку превращается. Эльфы за окном перестают шевелиться.

А снеговик… Что с ним? Он же из снега! Морковка отвалилась…

— Ой! — прикрываю ладонью рот.

— А её почему не заморозил? — спрашивает Николай.

— Нельзя! — отвечает Мороз. — А ты, малой, старших не смей обижать.

— Ты почему хозяйничаешь на моей территории? — Клаус злится начинает. — Я тебя… — кулаком ударят по стене, и все автоматом размораживаются.

Снеговик в шоке, что без носа остался.

Наблюдая за эльфами, замечаю их шок и удивление. Они переглядываются друг с другом, но ничего не понимают.

Вдруг дверь в кабинет открывается, и вьюга сносит Мороза. Валит его с ног и крутить по полу начинает.

— Хватит! — вскакиваю, и Клаус останавливается. — Не мучай его!

— Защищаешь? — спрашивает, хмуря брови. — Тоже хочешь? Иди сюда!