Глава 26

Ольга

Дыхание сбито, глаза на выкате, а сердце бьётся с бешеной силой, чуть ли не выпрыгивая из грудной клетки.

Хоть бы не нашёл! Хоть бы не нашел! — мысленно молюсь и скрещиваю пальцы наудачу.

Медленно сползаю под стол и прячусь от Клауса, который идет за меня, как разъяренный бык на красную тряпку.

С начала войны прошла неделя. Небольшой розыгрыш растянулся и превратился в настоящий бардак, в котором есть даже жертвы. Правда, без смертей и увечий, но внутри мы уже все калеки.

Ни Мороз, ни Клаус не намерены отступать! Все уже давно понимают, что не я предводитель войска, а дедушка Мороз. И эльфы идут за ним.

Но уже глупо отступать сейчас. И им, и мне.

Пощады не будет ни для кого.

Я просто состою в команде Мороза и… и терплю все проделки Клауса, которые он направляет на нас. Ну и придумывают ответные для него, потому что спускать выходки отца своего ребенка я не намерена.

Пусть знает, что и я могу шандарахнуть.

Таким образом, я уже восемь дней с немытой головой, потому что Клаус заморозил всю воду в городе. Клаус голоден, потому что Мороз отключил источник питания, который на нашей стороне лагеря оказался.

Окна всех комнат эльфов теперь украшают вырезки рисунков из трусов Клауса. Я сама их кропотливо и аккуратно вырезала, а потом следила за тем, как эльфы украшают свои окна.

Так что кое-что у нас сейчас без трусиков. Но ему не привыкать. У меня же как-то жил в одних.

Но и Клаус с Николаем в стороне не остались. Эти гады доставили из человеческого мира всю мою косметику, заморозили и у меня на глазах ее распотрошили. А она кучу денег стоит!

За это я Клаусу в постель кнопок канцелярских насыпала. Земная проказа, но и на нем она подействовала.

А он… а он теперь охотится на меня.

— Ну где же ты, любимая? — тянет этот злодей миленьким голосом.

Сжимаюсь в комочек и жду, пока он пройдет мимо. Но этот Клаус явно поумнел. Потому что напускает в комнату мороз и пар из моих носа и рта выдает меня.

— Так вот, ты где, моя будущая жертва, — останавливается он передо мной.

— Клаус! — поднимаюсь на ноги, жалея о том, что у меня мантии невидимки нет. — Угомонись!

Вот почему эльфов не послушала?

Говорили же мне, что опасно сейчас идти к Клаусу в спальню. Что вернуться скоро должен! Но куда мне?

— Ты первая начала! — шипит он. — И это я сейчас не о фингале, который под глаз мне сделала своим метким броском снежка.

— Да я не в тебя целилась! — выкрикиваю и ни капли не вру. — В Снеговика. Он лучше всех кидал снежки! Мне Мороз сказал его из игры вывести! Откуда же я знала, что ты кинешься его спасать! Да и не магией, а своим телом! Тем более, я тоже пострадала! — закатываю рукав и показываю синяк на правой руке, на которой хорошенькая гематома. — Это твой Николаша сделал! Совсем меня не жалеет, а с виду святоша! Я девушка, а он в меня со всей силы?!

Это Клаус еще не слышал, как я их с Морозом братца покрывала ругательствами.

Он мог в живот мне попасть, дурак!

— Он просто разыгрался! — оправдывает своего святошу отец моего ребенка. — Хочет Мороза уделать! Вот и кидается, как сумасшедший.

Кажется, это уже не наша с Клаусом битва. Воюют Мороз и Николаша… О боги! Мы затеяли великую бойню, в которой прекратили быть действующими лицами.

— А Мороз вас хочет! — уверяю его, в надежде, что до него дойдет.

Мы можем больше не воевать! Нам это ни к чему. А его братья путь сколько хотят играют в снежные сражения!

— А я тебя…

— Клаус, ну не трогай ты меня, — боком пытаюсь уйти. — Неравное сражение! Ты вон с магией, а я простая девушка! Сжалься надо мной!

— Ты первая начала, Ольга! — продолжает он рычать и щурится. — И теперь я обязан вернуть себе власть, а тебя в оленя превращу в качестве наказания.

— Клаус… Ну ты же меня любишь! — напоминаю ему и дарю улыбку, но аккуратно от него отхожу.

Страшен он в гневе. И неизвестно, насколько далеко он в этом состоянии зайти может.

— Оленей я тоже люблю! Буду к тебе приходить! — надвигается на меня.

— Клаус!

— Готовься! Оленем станешь! — тянет он и поднимает руку.

— Мороз не позволит!

— А он тебя не спасет! Его Николай в ловушку загнал… И эльфов ваших тоже…

— Клаус!

— Готовься, олененок красноносый! Поставлю тебя первой в упряжке моих саней! Чтобы все помнили твою смелость и отвагу. На меня решила пойти.

— Что тронешь мать своего ребенка?! — восклицаю, прекрасно понимая, что иного выхода нет. Только давить на жалость и шокировать. — Стыд и позор! Я его ребенка под сердцем ношу, а он меня в оленя! Давай превращай! И своего наследника, значит, тоже! Давай же! Чего стоишь?! А?! Превращай!