Эпилог

Сима Снег скрипит под ногами, мороз щиплет щеки, но мне так хорошо, что хочется смеяться от счастья. – Быстрее, копуши! – кричит Майя, уже взобравшись на горку. – Кто последним скатится, тот проиграл! – Какой проиграл? – возмущается Рома, пытаясь догнать ее. – Мы даже не договаривались о призе! – Проигравший угощает всех мороженым! – заявляет она и, не дожидаясь ответа, с восторженным визгом несется вниз на санках. Арсений смеется рядом со мной, держа за руку. – Она совсем не изменилась, – говорит он. – Все такая же сумасшедшая. – И слава богу. Представляешь, если бы она стала серьезной и взрослой? Это был бы уже не наш мир. Мы приехали домой на новогодние каникулы. Вчетвером – я, Арсений, Майя и Рома. Как и обещали друг другу еще в школе. «Обязательно встретимся все вместе, когда вырастем», – говорили мы тогда. И вот мы здесь. Город утопает в снегу. Такого снега не было уже лет пять: по колено, белый, пушистый, идеальный для лепки снеговиков и катания с горок. И мы, студенты третьего курса, ведем себя как дети, радуясь каждой снежинке. – Эй, Сима! – зовет Рома. – Помнишь, как мы здесь катались в девятом классе? – Еще бы! – смеюсь. – Ты тогда врезался в дерево и сломал санки. – А Майя смеялась до слез! – подхватывает Арсений. – Я не смеялась, я переживала! – возмущается Майя, поднимаясь обратно на гору. – Просто… Она очень эмоционально отреагировала. – Ага, истерическим смехом, – уточняет Рома, но обнимает ее за плечи. Они вместе уже три года. Официально, хотя, по правде говоря, они всегда были вместе, просто в выпускном классе Майя выросла из подруги детства, а Рома но не понял, а потом еще в класс пришла новенькая, ну, вы уже знаете эту историю (а кто не знает, то история Майи и Ромы в романе «Кто любовь эту выдумал?»,  просто не признавались в этом друг другу. Две половинки одного целого, которые нако. – Помните нашу попытку их помирить? – тихо спрашиваю у Арсения. – Еще бы, – усмехается он. – Мы тогда столько сил потратили. А они сами разобрались. Без нас. – Так и должно было быть. Майя и Рома скатываются вместе, визжа и смеясь. Майя падает в сугроб, Рома пытается ее вытащить, но тоже падает. Они барахтаются в снегу, как дети, и смеются так заразительно, что невозможно не улыбнуться. – Поехали и мы! – Арсений тянет меня на горку. – Арсений, нет… – Держись за меня! Мы садимся на ледянку вдвоем. Арсений сзади, он обнимает меня, прижимая к себе. – Готова? – шепчет он мне на ухо. – Нет! – Отлично! И толкает нас вниз. Мир превращается в размытое пятно белого и синего. В ушах свистит ветер. Я кричу – от страха или восторга, сама не понимаю. Арсений смеется, крепче обнимая меня. Мы врезаемся в сугроб у подножия горки. Снег летит во все стороны. Я переворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Арсением. Он весь в снегу: ресницы, волосы, щеки. Выглядит смешно и невероятно мило одновременно. – Ты цел? – смеясь, спрашиваю. – Жив-здоров, – отвечает, стряхивая с себя снег. – А ты? – Тоже. Хотя чуть не умерла от страха. – Зато весело было? – Да, – признаюсь. – Очень. Он целует меня. Быстро, легко, но от этого не менее сладко. – Эй, голубки! – кричит Майя сверху. – Хватит целоваться! Мы тут замерзаем! – Тогда катайтесь! – отвечает Арсений, не отрываясь от меня. – Они безнадежны, – вздыхает Рома. – Зато счастливы, – парирует Майя. Мы проводим на горке еще час, катаясь, падая и смеясь. Лепим снеговика – кривого, несимметричного, но зато нашего. Устраиваем снежные бои, в которых побеждает дружба (точнее, ничья, потому что все устали). Когда окончательно замерзаем, идем к Арсению домой. Его родители уехали к бабушке на пару дней, так что у нас полная свобода действий. – Господи, как же холодно! – Майя стучит зубами, стягивая промокшую куртку. – Сейчас я вас всех согрею, – объявляет Арсений и исчезает на кухне. Через десять минут мы сидим в гостиной с кружками горячего чая и тарелкой маминых пирожков с повидлом. Арсений, оказывается, приберег их специально для нас. – Твоя мама – волшебница, – говорит Рома, откусывая пирожок. – Как ей удается делать их такими вкусными? – Секретный рецепт, – таинственно отвечает Арсений. – Передается из поколения в поколение. И нет, я его не выдам. – Жадина, – дразнит Майя. Сидим, укутавшись в пледы, пьем чай и болтаем обо всем на свете. Об университете, о Москве, о новых друзьях. О том, как изменилась наша жизнь за эти два с половиной года. – Помните, как мы мечтали сбежать отсюда? – вдруг говорит Майя. – В большой город, к новой жизни? – Еще бы, – киваю. – Казалось, что здесь нас ничего не держит. – А теперь? – спрашивает Рома. – А теперь я понимаю, что это наш дом, – говорю. – И как бы далеко мы ни уехали, мы всегда будем возвращаться сюда. К нашим корням. – Философски, – усмехается Арсений, но сжимает мою руку. – Интересно, – задумчиво произносит Майя, – какими мы будем через пятнадцать лет? Представляете? Нам будет по тридцать пять-шесть. Взрослые, серьезные люди. – Я буду знаменитым журналистом, – мечтательно говорит Арсений. – С кучей наград и собственной колонкой в крутом издании. – А я – успешным предпринимателем, – подхватывает Рома. – С сетью кофеен по всей стране. – Кофеен? – удивляется Майя. – Ты же собирался заниматься IT! – Передумал, – пожимает плечами он. – Кофе – это круто. Люди всегда будут пить кофе. – Логично, – соглашается Арсений. – А я стану математиком или физиком и обязательно изобрету что-то полезное для человечества, – мечтательно говорит Майя. – А ты, Сима? – спрашивает Рома. – Кем ты себя видишь через пятнадцать лет? Задумываюсь. Кем? Профессором литературы? Писательницей? Редактором в издательстве? – Не знаю, – честно признаюсь. – Но надеюсь, что счастливым человеком. С любимой работой, с любимыми людьми рядом. – С мужем и детьми? – подначивает Майя. – Может быть. Если повезет,– краснею, избегая взгляда Арсения. – Повезет, – тихо говорит Арсений, и в его голосе столько уверенности, что я верю. – Интересно было бы посмотреть на нас со стороны, – говорит Рома. – Сейчас. Увидеть себя глазами того, будущего, человека, через пятнадцать лет. Что бы мы себе сказали? – «Дураки вы, радуйтесь жизни, пока молодые», – усмехается Майя. – «Не парьтесь по мелочам», – добавляет Арсений. – «Цените то, что имеете», – говорю я. Молчим, думая каждый о своем. За окном идет снег. Большими, пушистыми хлопьями. Красиво и сказочно. – Знаете, что? – вдруг говорит Майя. – Давайте напишем письмо. Себе в будущее. Через пятнадцать лет. Спрячем где-нибудь, а потом откроем. – Это банально, – морщится Рома. – Но романтично! – настаивает она. – Давайте! Пожалуйста! – Я за, – поддерживаю ее. – И я, – кивает Арсений. – Ладно, уговорили, – сдается Рома. Арсений приносит бумагу и ручку. Мы думаем, что написать. Долго спорим, зачеркиваем, переписываем. Наконец, через полчаса текст готов. «Дорогие мы, будущие. Если вы читаете это письмо, значит, прошло пятнадцать лет с того зимнего вечера 2026 года, когда мы, двадцатилетние дурачки, сидели в гостиной Сени и мечтали о будущем. Надеемся, вы счастливы. Надеемся, у вас все получилось – карьера, любовь, семья. Надеемся, вы до сих пор дружите и встречаетесь хотя бы раз в год. Но самое главное – надеемся, вы не забыли тех, кем были когда-то. Молодых, глупых, мечтательных. Тех, кто верил в чудеса и не боялся рисковать. Цените каждый момент. Любите тех, кто рядом. Не откладывайте счастье на потом. И помните: как бы ни сложилась жизнь, у вас всегда есть друг друга. А это уже немало. С любовью, ваши двадцатилетние я. Сима, Арсений, Майя, Рома.» Перечитываем вслух. У Майи на глазах слезы. – Блин, ну что вы, – вытирает она глаза. – Это же просто письмо. – Ага, «просто», – усмехается Рома, но и у него дрожит голос. Складываем письмо, запечатываем в конверт. Арсений прячет его в книгу – старый томик Пушкина, который стоял на полке с детства. – Через пятнадцать лет встретимся здесь, – говорит он. – В этот же день. И прочитаем. – Договорились, – хором отвечаем мы. Еще долго сидим, болтаем, смеемся. Вспоминаем школьные годы, глупые поступки, первые влюбленности, контрольные, которые списывали друг у друга. – А помнишь, как Сима влюбилась в Арсения в десятом классе? – хихикает Майя. – Майя! – краснею до корней волос. – А помнишь, как Арсений месяц ходил как в воду опущенный после того, как она назвала его «пустым красавчиком»? – парирует Рома. – Ром! – возмущается Арсений. – А помнишь, как вы пытались нас с Ромой помирить? – смеется Майя. – Боже, какими же вы были наивными! – Эй, мы старались! – защищаюсь. – Мы знаем, – улыбается Рома. – И мы вам благодарны. Даже если у вас ничего не получилось. – Зато у вас получилось, – говорит Арсений. – А это главное. Майя и Рома переглядываются. В их взглядах столько тепла, столько любви, что становится немного завидно. Но это хорошая, светлая зависть. – А у вас? – спрашивает Майя. – Как у вас дела? – У нас все хорошо, – Арсений смотрит на меня. Я смотрю на него. И улыбаюсь. – Очень хорошо. Но иногда он меня доканывает своими шуточками, даже не знаю как приручить этого шутника. – Никак, смирись, малышка. – Это и остается. – Это радует, – серьезно кивает Майя. – Потому что, если он опять облажается, я приеду и лично ему… – …набью морду, знаем, – смеется Арсений. – Ты мне это уже раз десять говорила. – Повторение – мать учения, – назидательно заявляет Майя. Смеемся и это так прекрасно – сидеть с друзьями, пить чай, есть пирожки и знать, что ты счастлив. Прямо здесь и сейчас. За окном продолжает идти снег, в гостиной стоит наряженная елка, гирлянды переливаются яркими цветами. И я понимаю: неважно, какими мы станем через пятнадцать лет. Важно то, какие мы сейчас. Молодые, счастливые, влюбленные в жизнь. С друзьями, которые всегда поддержат. С любовью, которую выстрадали. С мечтами, в которые верим. И это уже счастье. Настоящее, которое не нужно откладывать на потом. Потому что оно здесь. Сейчас. В этой комнате, с горячим чаем и пирожками, со снегом за окном и смехом друзей. И я не хочу, чтобы этот момент когда-нибудь закончился.