Глава 13

Сима – И он просто стоял там, весь мокрый, с разбитой губой, и говорил, что любит меня! – рассказываю Майе по телефону, сидя на подоконнике в общежитии. – Представляешь? – Романтично, – смеется она на том конце провода. – Прямо как в кино. Только вместо белого коня – драка с бывшим ухажером и дождь. – Очень смешно, – закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку. – Симка, я правда рада за тебя, – голос Майи становится мягче. – Ты заслуживаешь счастья. Просто… будь осторожна, ладно? Я не хочу, чтобы тебе снова было больно. – Я знаю, – вздыхаю. – Сама себе это повторяю каждый день. С того вечера прошла неделя. Неделя, в течение которой Арсений доказывал, что его слова – не пустой звук. Писал каждое утро. Встречал после пар, приносил кофе, терпеливо ждал, когда я буду готова его увидеть. И постепенно стены, которые я возвела вокруг своего сердца, начали рушиться. – А как там этот Глеб? – интересуется Майя. – Не мстит? – Нет. Он вообще пропал. Говорят, взял академический отпуск. Хотя Лола утверждает, что позавчера видела его в библиотеке, но он делал вид, что не замечает ее. – Странная парочка эти Глеб и Лола. – Еще какая, – соглашаюсь. – Они то ссорятся, то мирятся. А чаще ссорятся. В дверь стучат, Дина высовывает голову. – Симка, твой принц. Стоит внизу с букетом. Сердце подпрыгивает. – Май, мне пора. Позвоню позже! – Беги к своему красавчику! – смеется она. – И помни: если облажается, я приеду и лично ему морду набью! – Договорились! Отключаюсь, хватаю куртку и сумку. Дина смотрит на меня с довольной улыбкой. – Ну что, идешь на свидание? – Типа того, – поправляю волосы перед зеркалом. – Мы просто встречаемся. Поговорим. – Ага, «поговорим», – передразнивает она. – Я видела, как он на тебя смотрит. Там речь не только о разговорах. – Дина! – Что? Я просто констатирую факты, – невинно пожимает плечами. – Кстати, его сосед по комнате тоже симпатичный. Эдик, кажется? – Забудь, – отмахиваюсь. – Он не в твоем вкусе. – Откуда ты знаешь, какой у меня вкус? – Потому что я тебя знаю. Тебе нравятся уверенные в себе, дерзкие, те, кто не лезет за словом в карман. А Эдик… Он тихоня. Застенчивый ботаник. – Может, мне надоели дерзкие, – задумчиво говорит она. – Может, я хочу кого-то нормального. Доброго. Смотрю на нее с удивлением. Дина никогда раньше такого не говорила. – Ладно, беги уже, – машет она рукой. – А то твой Арсений там внизу уже от нервов доедает букет. Смеюсь и выбегаю из комнаты. Арсений действительно стоит у входа в общежитие с букетом скромных белых хризантем. Мои любимые, хотя я ему об этом не говорила. – Откуда ты узнал? – спрашиваю, принимая цветы. – Майя подсказала, – с улыбкой признается он. – Я ей написал и спросил, какие цветы ты любишь. А то мы знакомы со школы, а так и не знаю, что тебе действительно нравится. – Ты переписываешься с Майей? – Ну, не с Ромой же, а Майя твоя лучшая подруга. Решил заручиться ее поддержкой, – пожимает плечами. – К тому же она очень убедительно объяснила, что со мной будет, если я снова облажаюсь. – И что она сказала? – Что приедет и лично набьет мне морду, – хмыкает он. – Я ей верю. Смеюсь. Это в духе Майи. – Куда пойдем? – спрашиваю. – Тут недалеко есть одно кафе. Тихое, уютное. Там готовят потрясающий яблочный штрудель. – Звучит заманчиво. Идем по осенней Москве. Ноябрь уже вступил в свои права – холодно, ветрено, небо серое. Но мне тепло, потому что Арсений держит меня за руку, и это такое простое, но такое важное чувство. – Как дела на журфаке? – спрашиваю. – Нормально. Задали написать репортаж о студенческой жизни. Думаю сделать про вечеринку на филфаке и КВН. – Серьезно? – поднимаю бровь. – Про ту самую? – Ну, может, слегка приукрашу, – усмехается он. – Опущу некоторые детали. Например, как мне врезал ревнивый конкурент. – Это была не морда, а одна губа, – поправляю я. – Не преувеличивай свои страдания. – Ой, да ладно тебе! Ты видела мое лицо на следующий день? Я был похож на боксера после пятнадцати раундов! И кровь шла носом. – Ты был похож на человека, получившего один удар, – смеюсь я. – Хватит драматизировать. Он притворно обижается, но его выдает улыбка. Доходим до кафе, оно маленькое, действительно уютное, с деревянными столиками и теплым светом. Садимся у окна. Заказываем тот самый штрудель и горячий шоколад. – Кстати, – говорит Арсений, помешивая шоколад ложечкой, – у Эдика совсем крыша поехала. – В каком смысле? – Он влюбился. – Правда? – удивляюсь. – В кого? – В Дину. Твою соседку по комнате. Чуть не давлюсь штруделем. – Что?! В Дину? – Ага, – кивает он. – Влюбился по уши. Даже стихи пишет. – Стихи? Эдик? – не могу поверить. – Тихий, застенчивый Эдик пишет стихи? – Представь себе. Я случайно нашел его блокнот. Там целая поэма о девушке с «глазами цвета осени» и «смехом, который согревает душу». – Как мило! – растроганно говорю я. – А он ей показал? – Шутишь? Он и мне не хотел показывать. Чуть не убил, когда узнал, что я читал. Сказал, что это личное и никто не должен знать. – Бедный Эдик, – вздыхаю я. – Но, боюсь, у него ничего не выйдет. – Почему? – хмурится Арсений. – Потому что он не в ее вкусе, – объясняю я. – Дина любит уверенных в себе дерзких парней. А Эдик… он же застенчивый ботаник. – Эй! – возмущается Арсений. – Во-первых, он не ботан. Он просто… интроверт. Во-вторых, кто сказал, что девушки не могут влюбиться в тихонь? – Жизнь научила, – пожимаю плечами. – Посмотри правде в глаза: Дина яркая, общительная, звезда любой вечеринки. А Эдик прячется по углам и краснеет, когда с ним заговаривают девушки. – Знаешь что? – с вызовом в голосе говорит Арсений. – Спорим, что Эдик сможет очаровать Дину? – Спорим? – усмехаюсь я. – На что? – На… – он задумывается. – На то, что проигравший приготовит ужин для выигравшего. Своими руками. Что-нибудь сложное. – Идет, – протягиваю руку для рукопожатия. – Готовься готовить борщ, Новиков. – Это мы еще посмотрим, Богомолова, – сжимает мою руку, но не отпускает. – Никогда не недооценивай силу застенчивого ботаника, влюбленного в первую красавицу. – А что, я теперь первая красавица? – поддразнивая его. – Всегда была, – серьезно говорит он, глядя мне в глаза. – Просто я был слишком слеп, чтобы это заметить. Сердце гулко ухает в груди. Черт, как же он это делает? Одна фраза – и я таю. – Хватит меня смущать, – бормочу, пряча лицо за чашкой с горячим шоколадом. – Никогда, – улыбается он. – Это моя новая миссия в жизни – смущать Серафиму Богомолову. – Ты невыносим. – Знаю. Но ты меня любишь. – К сожалению, – театрально вздыхаю я, но не могу сдержать улыбку. Мы болтаем еще час, смеемся, спорим о книгах и фильмах, делимся планами на будущее. И это так легко, так естественно, будто мы и не расставались. Будто не было той боли, тех слез, тех обид. Но было. И я не забыла. Просто… решила дать шанс. Нам обоим. Выходим из кафе, когда уже стемнело. Москва светится огнями, воздух морозный, пахнет снегом, скоро Новый год, новое начало, это прекрасно, и я знаю, что на каникулы мы поедем в наш городок вместе с Арсением. – Скоро зима, – говорю, глядя на небо. – Да. Мой любимый сезон. – Серьезно? Почему? – Потому что зимой можно прижимать к себе девушку, которую любишь, под предлогом согреть, – усмехается он и тут же притягивает меня к себе. – Романтик, – смеюсь, но не отстраняюсь. Идем по улице, обнявшись, и вдруг слышим знакомые голоса. Громкие, возмущенные. – Ты невозможный! – кричит женский голос. – Я невозможный?! А ты?! Психичка!– отвечает мужской. Оборачиваемся, у входа в книжный магазин стоят… Лола и Глеб. Они машут руками, спорят о чем-то, совершенно не замечая прохожих. – Ты эгоист! – продолжает Лола. – Думаешь только о себе! – А ты заноза в заднице! Никогда не идешь на компромисс! – Потому что твои компромиссы – это всегда победа для тебя! – Неправда! – Правда! Мы с Арсением переглядываемся. – О так он не взял академ или взял? Но они как всегда опять ссорятся. – Третий раз за неделю, – кивает Арсений. – Эдик говорит, что они вчера тоже скандалили. В библиотеке. Их чуть не выгнал охранник. – Думаешь, они когда-нибудь помирятся? – спрашиваю. – Они либо будут вместе, либо поубивают друг друга, – философски замечает Арсений. – Третьего не дано. Лола замечает нас и резко замолкает. Глеб тоже оборачивается. – Привет, – неловко говорю и машу рукой. – Привет, – отвечает Лола, явно смущенная тем, что мы стали свидетелями их очередной ссоры. Глеб молчит, глядя куда-то в сторону. Он по-прежнему избегает меня. Наверное, ему стыдно. Хотя я уже давно не злюсь. Я поняла, что он просто несчастный человек, который пытался справиться с болью единственным известным ему способом. И совсем не умеет слышать человека и идти на компромисс с любимым. – Ну, мы пошли. Не будем так сказать мешать вашей семейной драме, – говорю, чтобы разрядить обстановку. – Удачи вам… в споре. – Спасибо, – сухо отвечает Лола, показывая в шутку мне кулак. Мы уходим, но слышим, как за спиной снова начинается: – Ты всегда так! Всегда уходишь в самый неподходящий момент! – А ты всегда преувеличиваешь! – Я не преувеличиваю! – Преувеличиваешь! Арсений тихо смеется. – Знаешь, я думаю, они созданы друг для друга. – Почему? – удивляюсь. – Потому что только они вдвоем могут выдержать такую бурю эмоций. Любой другой давно бы сбежал. А они… они притягиваются, как магниты. Даже когда пытаются оттолкнуться друг от друга. Задумываюсь над его словами. – Может, ты и прав. Может, настоящая любовь – это когда ты не можешь без человека. Даже когда он сводит тебя с ума. – Как я тебя? – тихо спрашивает он. – Как ты меня, – признаюсь. – Ты меня бесишь, раздражаешь, заставляешь сомневаться. Но при этом… при этом я не представляю свою жизнь без тебя. Арсений останавливается, разворачивает меня к себе. – Я люблю тебя, Сима, – серьезно говорит. – И обещаю, что больше никогда не сбегу. Что бы ни случилось. – Лучше сдержи свое обещание, – предупреждаю. – Потому что Майя действительно приедет и надает тебе по морде. – Я боюсь ее больше, чем Глеба, – смеется он. Целует меня. Прямо посреди улицы, не обращая внимания на прохожих. И я целую его в ответ, забывая обо всем на свете. Когда мы отрываемся друг от друга, я вижу, что идет снег. Первый снег в этом году. Легкий, пушистый, красивый. – Смотри, – шепчу, показывая на небо. – Зима пришла. – Мое любимое время года, – повторяет он, прижимая меня к себе. – Потому что в нем есть ты. – Ты безнадежный романтик, Новиков. – Знаю, Богомолова. Но ты меня любишь. – К счастью, – поправляю. – К счастью, люблю. Идем дальше, под падающим снегом, держась за руки. И я понимаю: это и есть счастье. Не идеальное, не без проблем. Но настоящее. Мое. С человеком, которого я выбрала. И который выбрал меня. Несмотря ни на что. Когда я возвращаюсь в общежитие, Дина сидит на своей кровати с телефоном в руках. – Ну как? – с любопытством спрашивает она. – Было романтично? – Очень, – улыбаюсь я, снимаю куртку, беру вазу, наливаю воду и ставлю в нее букет. – Кстати, знаешь что? Эдик в тебя влюблен. – Да, ты что?! В меня?– Дина резко поднимает голову. – Ага. Даже стихи пишет. О твоих «глазах цвета осени» и «смехе, который согревает душу». – Ты шутишь, – бормочет она, и я вижу, как она краснеет. Дина. Краснеет! Ну надо же! – Нет. Арсений сам сказал. Дина молчит, уставившись в телефон. Потом вдруг спрашивает: – А ты как думаешь, он симпатичный? – Эдик? – удивляюсь. – Ну, нормальный. Худенький, в очках, немного неуклюжий. Но добрый. И умный. – М-м-м, – задумчиво протягивает Дина. – Дина, он тебе нравится?– смотрю на нее с подозрением. – Не знаю, – пожимает она плечами. – Может быть. Немного. Совсем чуть-чуть. Мне еще никто никогда не писал стихи  и я хочу их прочесть. Улыбаюсь. Может, Арсений и прав. Может быть, даже самый застенчивый ботаник способен очаровать первую красавицу.  Если, конечно, она готова увидеть в нем нечто большее, чем просто тихоню. Судя по румянцу на щеках Дины, она готова.