Глава 8

Арсений Стою у входа на вечеринку и понимаю, что совершаю огромную глупость. Что я вообще здесь делаю? Какого черта я пришел на филфаковскую тусовку, где меня никто не ждет и где я не нужен? Эдик рядом нервно переминается с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Он вообще согласился пойти со мной только из солидарности, хотя я видел в его глазах вопрос: «Ты точно в своем уме?» Нет, наверное, не в своем. – Может, все-таки вернемся? – предлагает Эдик, оглядывая толпу студентов у входа. – Здесь же одни филологи, нас сразу вычислят. – Никто никого не вычислит, – отмахиваюсь. – Здесь свободный вход. Просто зайдем, посмотрим… и уйдем. – Посмотрим на что? На нее. Конечно, на нее. Но я не могу этого сказать вслух, потому что тогда придется признать, что я окончательно потерял голову. Что я пришел сюда только для того, чтобы… что? Защитить Симу? От кого? От Глеба, который, судя по всему, настроен серьезно? Или от самого себя? Ирония в том, что самый главный человек, от которого Симе нужна защита – это я. Я тот, кто разбил ей сердце. Я тот, кто исчез после того единственного раза, когда между нами все-таки что-то произошло. Боже, как же я все испортил. Заходим внутрь. Музыка оглушает, бас бьет в грудь. Везде люди: танцуют, смеются, кричат что-то друг другу, перекрикивая музыку. Типичная студенческая вечеринка: дешевая выпивка, громкая музыка и иллюзия веселья. Эдик тянет меня к стене, подальше от танцпола. Мы стоим в полутени, осматриваясь. Я ищу глазами знакомую фигуру, и через несколько секунд нахожу. Сима. Она стоит у импровизированного бара с Диной, со своей соседкой в черном платье. Они что-то обсуждают, смеются. Сима выглядит… счастливой. Расслабленной. Совсем не такой, какой бывает, когда видит меня. На ней белая блузка и темно-синие джинсы. Волосы уложены волнами, падают на плечи. Макияж легкий, естественный. Она красивая. Нет, не просто красивая – она потрясающая. И я снова чувствую это чертово сжатие в груди. Желание подойти, обнять, сказать что-то… но что я могу сказать? «Прости, что был мудаком»? «Прости, что использовал тебя и исчез»? «Прости, что не ценил то, что имел»? Слова не имеют значения, когда ты уже все разрушил. – Это Сима? – тихо спрашивает Эдик. Киваю, не отрывая взгляда от Симы. – Красивая, – констатирует он. – И выглядит… счастливой. Да. Именно это меня и убивает. Она счастлива. Без меня. Она улыбается, смеется, наслаждается жизнью – и мне в этой картине нет места. В этот момент к ней подходит он. Глеб. Высокий, уверенный в себе, с этой чертовой улыбкой, от которой девчонки тают. Он что-то говорит Симе, она поворачивается к нему, улыбается. Он протягивает ей руку, приглашая на танец. И она берет эту руку. Они выходят на танцпол, а я чувствую, как внутри все сжимается в болезненный узел. Не могу отвести взгляд. Как он держит ее за талию. Как они двигаются в такт музыке. Как она смотрит на него, когда он что-то говорит. Раньше она так смотрела на меня. В школе. Когда думала, что я не замечаю. Эти взгляды, полные надежды и робкой влюбленности. А я… я делал вид, что не вижу. Потому что мне было удобно иметь рядом Симу-друга, Симу-помощницу, Симу, которая всегда выручит с домашкой и выслушает мои жалобы на жизнь. Но когда все изменилось, когда между нами случилось то, что случилось, я испугался. Испугался ответственности, испугался собственных чувств, испугался того, что Сима стала для меня значить слишком много. И вместо того, чтобы остаться и разобраться, я сбежал. Как последний трус. – Арсений, – окликает меня Эдик. – Может, все-таки уйдем? Это какое-то самоистязание. Открываю рот, чтобы согласиться, но в этот момент Сима оборачивается. Наши взгляды встречаются. Время останавливается. Она замирает прямо посреди танцпола. Глеб что-то ей говорит, но она не слышит. Она смотрит на меня, и в ее глазах… что? Удивление? Злость? Или что-то еще? Не могу отвести взгляд. Не могу пошевелиться. Весь мир сужается до этого единственного момента, до этих глаз, которые когда-то смотрели на меня с обожанием, а теперь… Теперь в них холод. Она отворачивается первой. Возвращается к Глебу, и они продолжают танцевать. Но я вижу, что она напряжена. Что ее расслабленность исчезла. Что я снова все испортил одним своим присутствием. – Наблюдаешь за ней или за ним? Резко оборачиваюсь. Рядом стоит девушка. Блондинка с розовыми прядями, которую я видел на парковке несколько дней назад. Та, с которой ссорился Глеб. Вблизи она еще эффектнее. Высокая, стройная, в облегающем черном кожаном комбинезоне и высоких каблуках. Волосы распущены, падают почти до поясницы. Яркий макияж, дерзкий взгляд. Из тех девушек, которые привыкли получать то, что хотят. – Прости, что? – переспрашиваю. – Я спросила, – повторяет она, не сводя с меня насмешливого взгляда, – за кем ты наблюдаешь? За девушкой в белой блузке или за парнем, который с ней танцует? – А тебе какое дело? – Просто любопытно, – пожимает плечами. – Обычно парни пялятся на девушек. Но ты смотришь на них обоих. Причем с таким видом, будто хочешь кого-то придушить. Эдик рядом просто потерял дар речи, увидав эту эффектную красотку и сейчас наверно описается от этого. – Я Лола, – представляется девушка, протягивая руку. – Второй курс, филфак. – Арсений. Журфак. – Знаю, – усмехается она. – Я запоминаю лица. Особенно те, которые появляются в неожиданных местах. – Что ты имеешь в виду? – На парковке. Несколько дней назад. Ты прятался за углом здания, когда я разговаривала с… – она кивает в сторону Глеба, – с этим. С этим? Как-то не очень лестно. Черт. Она меня заметила. Я был уверен, что достаточно хорошо спрятался. – Я не прятался, – защищаюсь. – Просто проходил мимо. – Ага. И случайно подслушал весь разговор? – Не весь. Только обрывки. Лола смеется. Звонко, искренне. – Ладно, не парься. Я не собираюсь тебя сдавать. Мне просто интересно, что тебя так зацепило. Глеб? Или та девушка, с которой он танцует? Молчу, не зная, что ответить. Признаться незнакомой девушке в своих чувствах? Глупо. Но она смотрит на меня так проницательно, будто видит насквозь. – Она, – наконец говорю. – Меня интересует она. – Понятно, – кивает Лола. – Бывшая? – Что-то вроде того. – И ты пришел сюда… зачем? Вернуть ее? Или просто помучить себя видом того, как она счастлива с другим? – Я сам не знаю, зачем пришел, – честно признаюсь. Лола изучающе смотрит на меня, потом переводит взгляд на танцпол, где Глеб прижимает Симу к себе все ближе. – Он ее использует, – вдруг говорит она. – Что? – Глеб. Он использует твою девушку, чтобы забыть меня. Или, точнее, чтобы меня позлить. Мы расстались месяц назад, но он до сих пор не может смириться с тем, что я его бросила. – Вы встречались? – Полтора года. Потом я поняла, что он эгоистичный манипулятор, который думает только о себе. Порвала с ним. А он… он не из тех, кто легко отпускает. Смотрю на Глеба новыми глазами. Значит, мои подозрения были верны. Он действительно играет с Симой. – И что ты собираешься делать? – спрашиваю. – Я? – удивляется Лола. – Ничего. Это уже не мои проблемы. А вот ты… ты собираешься просто стоять здесь и смотреть, как он закручивает роман с твоей девушкой? – Она не моя, – глухо говорю. – Но ты хочешь, чтобы была, – констатирует Лола. – Это видно по тому, как ты на нее смотришь. Не отвечаю. Потому что она права. Конечно, права. Музыка снова меняется. Что-то медленное, чувственное. Глеб притягивает Симу еще ближе, его рука скользит по ее талии. Они выглядят как идеальная пара. Красивые, молодые, подходящие друг другу. А я просто посторонний наблюдатель. – Знаешь, что? – говорит Лола, доставая из кармана сигарету. – Когда мы были вместе, Глеб постоянно ревновал меня ко всем подряд. К друзьям, к сокурсникам, даже к преподавателям. Говорил, что любит, что не может без меня. А на самом деле просто боялся потерять контроль. – И что? – А то, что сейчас он делает то же самое с ней, – кивает на Симу. – Видишь, как он ее держит? Это не нежность. Это собственничество. Он показывает всем вокруг: она моя. Смотрю внимательнее. И правда, в том, как Глеб держит Симу, есть что-то… слишком настойчивое. Слишком демонстративное. – А она, – продолжает Лола, – она даже не понимает, во что ввязывается. Смотри на ее лицо. Она улыбается, но глаза… глаза смотрят не на него. Следую ее взгляду. И замечаю то, что упустил раньше. Сима улыбается Глебу, кивает, что-то отвечает. Но ее взгляд время от времени скользит в мою сторону. Быстро, украдкой, будто она сама не хочет признаваться себе, что смотрит. – Так что будешь делать? – повторяет свой вопрос Лола. – Не знаю. – Жаль, – она затягивается незажженной сигаретой, видимо, просто держит для вида. – А я думала, ты из тех парней, которые борются за то, что им дорого. – Я уже проиграл эту битву, – говорю. – Давным-давно. Когда сам все разрушил. – Что ты сделал?– Лола смотрит на меня с любопытством. – Обидел ее… в общем, вел себя как последний мудак. – И она тебя простила? – Нет. Не простила. И не собирается. – Ну, тогда ты действительно проиграл, – соглашается Лола. – Если, конечно, не докажешь, что изменился. – Как? – Это твоя проблема, дорогой, – усмехается она. – Но стоять тут и пялиться на нее точно не вариант. В этот момент Глеб что-то говорит Симе. Она кивает, и они начинают двигаться к выходу. Выходить из зала. Внутри все напрягается. – Куда они идут? – спрашиваю у Лолы. – Наверное, подышать. Или поговорить наедине, – пожимает плечами она. – А может, он хочет ее поцеловать вдали от любопытных глаз. Классический прием. Последняя фраза бьет как удар в солнечное сплетение. Не думая, двигаюсь вперед. Эдик пытается меня остановить, но я уже иду следом за ними. Лола смеется мне вслед: – Вот это мне нравится! Покажи ему, кто тут главный,Сеня! Выхожу в коридор. Они стоят у окна в конце, спиной ко мне. Глеб что-то говорит, Сима качает головой. Он настаивает. Она снова отказывается. А потом… А потом он наклоняется и целует ее. Весь мир сжимается до этой единственной картины: Глеб держит Симу за талию, его губы прижаты к ее губам. Она не отталкивает его. Стоит неподвижно, но и не отвечает на поцелуй. Внутри что-то рвется. Боль. Такая острая, такая всепоглощающая, что на мгновение перехватывает дыхание. Я потерял ее. Окончательно. Безвозвратно. Она с ним. Она выбрала его. И я не имею права вмешиваться. Не после того, что сделал. Разворачиваюсь, чтобы уйти. Но ноги не слушаются. Стою как вкопанный, не в силах пошевелиться. Не в силах уйти и оставить ее с ним. – Арсений? – тихо окликает меня Эдик, появляясь рядом. – Пошли отсюда. Пожалуйста. Но я не могу. Не могу просто уйти. Не могу сдаться. Не после всего. Делаю шаг вперед. Потом еще один. И еще. И в этот момент Сима резко отстраняется от Глеба. Отталкивает его. Делает шаг назад. Наши взгляды встречаются через коридор. В ее глазах шок. Смятение. И что-то еще. Что-то, что заставляет мое сердце биться быстрее. Она смотрит на меня. Только на меня. Как будто в этом коридоре нет больше никого. И я понимаю: игра еще не окончена.