Глава 9

Сима Отталкиваю Глеба так резко, что он делает шаг назад, удивленно распахнув глаза. – Прости, – быстро говорю, отступая еще дальше. – Я не могу. Прости. Сердце бешено колотится. Губы горят от чужого поцелуя, но внутри… внутри пустота. Никаких искр, никакой магии, никаких бабочек в животе. Ничего, кроме холодного осознания того, что это неправильно. Потому что, когда Глеб целовал меня, я думала о другом. О темных глазах, которые смотрели на меня с другого конца коридора. О руках, которые когда-то обнимали меня совсем по-другому. О губах, вкус которых я помню до сих пор, хотя прошло уже полгода. – Сима, – начинает Глеб, протягивая руку, но я отступаю еще дальше. – Прости, – повторяю, мой голос предательски дрожит. – Я не должна была… Это ошибка. – Нет, это я виноват, – быстро говорит он, проводя рукой по волосам. – Черт, я слишком поторопился. Прости. Я не должен был так… без предупреждения. Качаю головой. Дело не в предупреждении. Дело в том, что мое сердце занято. Занято человеком, который разбил его вдребезги, который исчез из моей жизни, оставив только боль и вопросы без ответов. Но сердце, видимо, не в курсе, что должно было давно забыть. – Ты хороший парень, Глеб, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Правда. Но я… не готова. К отношениям. Ко всему этому. – Из-за другого парня? – тихо спрашивает Глеб, и я понимаю, что он знает. Конечно, знает. Это было написано у меня на лице весь вечер. Не отвечаю. Потому что не знаю, что сказать. Признаться, что да, из-за него? Что я до сих пор не могу выбросить из головы парня, который использовал меня и бросил? – Послушай, – Глеб делает шаг ко мне, но держится на расстоянии, не пытаясь снова прикоснуться. – Я вижу, что между вами что-то есть. Или было. И пока ты с этим не разберешься, ты не сможешь двигаться дальше. С кем бы то ни было. – Я знаю, – шепчу. – Тогда поговори с ним, – мягко советует он. – Выясни. Узнай правду. А потом уже решай, чего ты хочешь. Хочу возразить, сказать, что мне не нужна никакая правда, что все и так давно ясно. Но в этот момент я чувствую на себе взгляд. Тяжелый, пронзительный. Медленно поворачиваю голову. Арсений стоит в нескольких метрах от нас. Рядом с ним худощавый парень в очках, его сосед по комнате, Эдик. Но я смотрю только на Арсения. На его лице… боль. Чистая, неприкрытая боль. Он видел. Конечно, видел. Поцелуй. То, как Глеб держал меня. Все. Наши взгляды встречаются, и мир снова сужается до этого единственного момента. Весь шум вечеринки за спиной исчезает. Остаемся только мы двое, смотрящие друг на друга через несколько метров пустого коридора. В его глазах столько всего: вина, сожаление, что-то похожее на отчаяние. И еще… что-то еще, от чего мое сердце начинает биться чаще. – Я пойду, – говорит Глеб, прерывая момент. – Вам нужно поговорить. Наедине. Хочу остановить его, попросить остаться, но он уже идет по коридору, легко кивнув Арсению на прощание. Эдик тоже куда-то исчезает, оставляя нас наедине. Тишина натягивается, как струна. – Сима, – наконец произносит Арсений, делая шаг вперед. – Можно… можно с тобой поговорить? Скрещиваю руки на груди, выстраивая защитный барьер. – О чем? – холодно спрашиваю, хотя внутри все дрожит. – О нас. О том, что произошло. О… – Нас нет, – обрываю его. – Никогда и не было. – Неправда, – он качает головой и делает еще шаг. – Было. Ты же знаешь, что было. – Что именно было, Арсений? – голос сам собой повышается. – Одна ночь? Ошибка? Момент слабости? – Нет! Это не было ошибкой! – Тогда что? – кричу, уже не сдерживаясь. – Объясни мне! Объясни, почему ты исчез! Почему не отвечал на звонки! Почему ты игнорировал мои сообщения! Он бледнеет и сжимает кулаки. – Я… я испугался. – Испугался, – повторяю с горькой усмешкой. – Отличное оправдание. – Сима, пожалуйста, выслушай меня… – Зачем? – перебиваю. – Чтобы ты рассказал мне, как тебе было страшно? Как ты не знал, что делать? Как это было «сложно»? – Да! – выдыхает он. – Да, мне было страшно! Потому что я понял, что ты… что ты стала значить для меня слишком много! Эти слова бьют наотмашь. Я замираю, не веря своим ушам. – Что? Арсений проводит руками по лицу, явно собираясь с мыслями. – Я привык, что ты всегда рядом, – говорит он тише. – Моя Сима. Которая поможет с домашкой, выслушает, поддержит. Мне было… удобно. И я думал, что это просто дружба, потом как бы уже и не дружба, ты мне начала нравится иначе. Но потом… потом случилось то, что случилось. И я понял, что все не так просто. – Продолжай, – требую, хотя руки дрожат. – Утром после я проснулся и посмотрел на тебя, – он смотрит мне прямо в глаза. – Ты спала, такая… красивая. И я понял, что все изменилось. Что я изменился. Что то, что я чувствую к тебе, это не просто дружеская привязанность. И мне стало дико страшно. – Поэтому ты сбежал, – констатирую. – Поэтому я сбежал, – кивает он. – Мне нужно было время. Чтобы разобраться в себе. В своих чувствах. Я уехал с родителями на дачу, отключил телефон и пытался думать. А потом… прошло столько времени, что я уже не знал, как к тебе вернуться. Что сказать. Как объяснить. – И ты решил, что лучше вообще ничего не говорить? – голос дрожит от сдерживаемых эмоций. – Просто исчезнуть, оставив меня гадать, что я сделала не так? – Ты все сделала правильно! – почти кричит он. – Это я все испортил! Я трус и эгоист! – Наконец-то ты это признал! – Сима, прости, – он делает еще шаг, и теперь между нами меньше метра. – Прости меня, пожалуйста. Я знаю, что не заслуживаю прощения. Знаю, что поступил как последний мудак. Но прошу, дай мне шанс все исправить. Смотрю на него, и внутри все переворачивается. Хочется верить. Так хочется просто поверить, что он говорит правду. Что ему действительно жаль. Что он изменился. Но память подбрасывает картинки. Как я сидела с телефоном в руках, обновляя переписку каждые пять минут в надежде увидеть его ответ. Как плакала по ночам, не понимая, что сделала не так. Как читала наши старые сообщения, пытаясь понять, в какой момент все пошло не так. И еще одну картинку. Ту, что ранит больнее всего. – А помнишь, что ты сказал мне перед ЕГЭ? – тихо спрашиваю я. Он вздрагивает. – Сима… – «Занудная толстушка, которая никому не нужна», – цитирую его слова, и каждое из них обжигает, как огонь. – «Хватит влюбляться в парней, которые тебя не замечают». Помнишь? – Я не думал… – Ты думал! – кричу. – Ты прекрасно знал, что говоришь! Знал, куда бьешь! В самое больное место! – Я был зол! – оправдывается он. – Ты сказала, что между нами ничего не может быть, что это все станет ошибкой! Я хотел тебя задеть, вот и… – И задел, – усмехаюсь горько. – Поздравляю, цель достигнута. – Сима, я не… – Знаешь, что самое смешное? – перебиваю. – Я действительно была той занудной толстушкой. Действительно влюблялась в тех, кто меня не замечал. В тебя, например. И ты это знал. Знал и использовал. – Нет! Я никогда… – Использовал, – жестко повторяю. – Когда тебе нужна была помощь, я была рядом. Когда тебе нужно было пожаловаться на своих девушек, я слушала. Когда тебе нужна была поддержка, я поддерживала. А когда тебе захотелось… близости и рядом оказалась влюбленная в тебя дурочка, ты взял то, что хотел. А потом сбежал. – Это не так! – он хватает меня за руки, заставляя посмотреть на него. – Клянусь тебе, Сима, это было не так! Я не использовал тебя! То, что между нами произошло, было… настоящим! Вырываюсь из его хватки. – Для меня это тоже было настоящим, – шепчу, слезы наконец вырываются наружу. – Для меня это было всем. Ты был всем. А для тебя… для тебя я была просто удобным вариантом. – Нет… – Хватит, – поднимаю руку, останавливая его. – Хватит врать. Себе и мне. Если бы я действительно что-то для тебя значила, ты бы не исчез. Написал бы. Позвонил. Объяснил. Но ты этого не сделал. Потому что я не стоила твоих усилий. – Ты стоишь! – отчаянно кричит он. – Ты стоишь всего! Я просто тогда этого не понимал! – Теперь понял? – усмехаюсь сквозь слезы. – Как удобно. Теперь, когда я похудела. Когда стала «нормальной». Когда стала привлекательной. Интересно, заметил бы ты меня, если бы я осталась прежней? Он молчит. И это молчание говорит больше, чем любые слова. – Вот именно, – киваю. – Ты влюбился не в меня. Ты влюбился в картинку. В новую Симу. А старая… старая тебе была не нужна. – Это неправда, – хрипло говорит он. – Ты мне всегда нравилась. Всегда. Просто я был слишком слеп, чтобы это признать, не мог поверить в то что чувствую. – А знаешь, что самое обидное? – вытираю слезы, стараясь взять себя в руки. – Я тебе верю. Верю, что тебе жаль. Верю, что ты, может быть, действительно что-то чувствуешь. Но этого недостаточно, Арсений. Этого недостаточно, чтобы забыть всю ту боль, которую ты причинил. – Сима, прошу… – Нет, – качаю головой. – Я не могу. Не сейчас. Может быть, никогда. Ты разбил мне сердце, Новиков. А собирать осколки пришлось мне самой. И я не хочу снова рисковать. Не хочу снова верить и снова разочароваться. – Я не разочарую тебя, – говорит он с такой убежденностью, что на секунду я почти верю. – Клянусь. Дай мне только шанс… – У тебя был шанс, – перебиваю. – Полгода назад. И ты его упустил. Разворачиваюсь, собираясь уйти. Но он хватает меня за руку. – Пожалуйста, – шепчет он, и в его голосе столько отчаяния, что сердце сжимается. – Не уходи. Не сейчас. Давай поговорим. По-нормальному. Без криков, без обвинений. Просто… поговорим. Смотрю на его руку, сжимающую мою. На его лицо, искаженное болью. На его глаза, полные мольбы. И понимаю, что если останусь, то сдамся. Прощу. Снова поверю. А потом снова пострадаю, когда он испугается и сбежит. – Отпусти меня, – тихо прошу я. – Сима… – Отпусти, – повторяю тверже. Он медленно разжимает пальцы. Его рука падает, и я вижу, как что-то гаснет в его глазах. Наверное, надежда. – Прости, – шепчу, хотя не знаю, за что прошу прощения. – Я не могу. И ухожу. Быстро, не оглядываясь, хотя каждая клеточка моего тела кричит, чтобы я остановилась. Чтобы вернулась. Чтобы дала ему этот чертов шанс. Но я не останавливаюсь, в соседней комнате буру свою курточку. Спускаюсь по лестнице, выхожу на улицу. Холодный октябрьский воздух обжигает легкие. Иду быстро, почти бегу, сама не знаю куда. Просто прочь. Телефон вибрирует. Достаю, вижу сообщение от Дины: «Ты где? Все в порядке?» Дрожащими пальцами набираю ответ: «Ушла домой. Все нормально. Веселись» Ложь. Ничего не нормально. Внутри все разрывается на части. Потому что я только что оттолкнула единственного человека, которого когда-либо любила по-настоящему. Но я не могу снова рисковать. Я не могу открыть свое сердце тому, кто однажды уже разбил его вдребезги. Даже если это значит остаться одной. Даже если это значит потерять его навсегда. Иду по ночной Москве, и слезы текут по щекам, смешиваясь с холодным дождем, который начал накрапывать. А где-то позади, в том университетском коридоре, остался Арсений. С моим отказом. С моими словами. С осознанием того, что он потерял меня навсегда. И почему-то эта мысль не приносит облегчения. Только еще большую боль.