Глава 13. Лакричный торт

[Бестиан]

Сгонять за лакричным тортом с джемом из лепестков роз… Только я знал, что бабуленька эту фразу кинула не в прямом смысле этого слова: это было зашифрованное отсылание меня «на ковер» к моему отцу Калипсо Брандту. Когда-то с бабуленькой мы договорились, что именно такой шифровкой она будет просить меня при посторонних людях немедленно связаться с Калипсо. Выставление меня под благовидным предлогом, так сказать, чтобы не нервировать лишний раз тех, кого я оставляю под присмотром верховной демоницы.

Одно напрягало: пока что оба раза, когда мы с бабуленькой уже прибегали к этой шифровке, дело заканчивалось тем, что я приводил отца, и мы втроем пытались обезвредить взбесившуюся нечисть рэмма-уровня опасности.

За каким-нибудь тортиком я все равно потом заскочу, конечно, но это будет потом. А сейчас…

Сейчас я шагал по тихим улочкам Иллунариса, куда телепортировался с территории особняка бабуленьки. Здесь царил сумрак. В Иллунарисе всегда царило сумрачное время, здесь никогда не светило яркое солнце, но днем бывало почти светло из-за огромного количества флуоресцентных растений, которые так ярко светились в дневное время, что порой создавали иллюзию яркого закатного солнца.

Сумрачная атмосфера застыла тут навсегда, потому что так нравилось моему отцу, который однажды создал этот мир. Как он это сделал – это отдельная сложная и темная история*, но суть в том, что в этом мире всё было именно так, как нравилось Калипсо Брандту. А он любил сумрачное время, запах свежести после дождя, аромат цветущей зелени, красные розы. И этот еще совсем молодой мир отвечал ему взаимностью, красуясь перед своим создателем всем тем, что ему так нравилось.

[*примечание автора: о том, как именно был создан новый мир вы при желании можете почитать в отдельной истории про Калипсо «Укроти меня»]

С отцом поговорить действительно надо было, поэтому я здесь. И без того уже оттянул разговор дальше некуда. Всё ждал удачного момента… Дождался, ага.

Остановился перед небольшим двухэтажным домом из темного камня, с черной черепичной крышей и большой мансардой. Дом выглядел бы сплошным темным мрачным пятном, если бы не густые кусты красных роз при входе и теплый желтый свет, льющийся из окна.

Рядом на решетку ворот с громким карканьем приземлился черный ворон, блеснув алыми глазами.

– Привет, Алоха́р, – поздоровался я с фамильяром отца. – Отец же дома, да?

Ворон еще раз громко каркнул и взлетел так, что калитка приглашающе открылась.

Я вдохнул поглубже, будто готовясь к прыжку, быстро прошел по дорожке на крыльцо и потянул на себя ручку входной двери, украшенной коваными элементами в виде плетистой розы с шипами, что придавало двери особо зловещий вид.

Дверь была не заперта. Отец никогда не запирал двери, потому что это ему совершенно ни к чему: нет таких безумцев, кто попытался бы сунуться сюда в целью нападения или ограбления, а если б и нашлись, то ауры моего отца хватило для того, чтобы испепелить незадачливого воришку на месте.

Впрочем, дома было тепло и уютно, как обычно. Помещения хоть и были оформлены преимущественно в монохромные черно-белые тона, но на стенах яркими пятнами висели разнообразные картины, а еще на подоконниках стояли цветы. Разные, но преимущественно красные розы. Поэтому в гостиной стоял приятный легкий цветочный аромат, который всегда ассоциировался у меня с родительским домом.

– Привет! – громко сказал я, закрывая за собой дверь.

Мамы дома, кажется, не было, потому что она сразу отзывается и бежит меня встречать. А вот отец – он не такой. Он если и будет бегать за кем-то, так только за моей мамой, а все остальные – извольте сами, ножками добраться к Его Полубожественному Величеству Калипсо Брандту.

«Хватит ёрничать, жду тебя в кабинете», – тут же раздался голос отца в моей голове.

Я вздрогнул.

Сколько бы раз он ни считывал мои мысли, вольно или невольно врываясь в мою голову, а я все равно никогда к этому не привыкну.

Мой отец – менталист. Верховный менталист, так что утаить от него хоть что-то не представлялось возможным. Наверное, именно поэтому я несколько дней собирался с духом и приводил собственные мысли в порядок перед тем, как поговорить с отцом по поводу Лины. Потому что прекрасно понимал, что разговаривать надо без каши в голове, а четко понимая, чего я хочу. Сейчас – я понимал.

Спустился этажом ниже и зашагал дальше по длинному узкому коридору, ведущему исключительно в кабинет отца – просторное помещение, скрытое под землей от посторонних глаз, чтобы творящаяся здесь магия особо не фонила окружающим, а уходила в землю и рассеивалась в воздухе. Собственно, именно глядя на пример отца, я сделал и свои лаборатории подземными, по достоинству оценив именно такое положение вещей, когда много работаешь с темной и теневой магией.

Кабинет Калипсо Брандта был сплошь обставлен тяжелой антикварной мебелью из темного дерева. Отец такое любил, а его рабочее кресло было столь тяжелым и богато отделанным красным бархатом, что в детстве казалось мне своеобразным троном.

Калипсо стоял ко мне полубоком, когда я вошел в помещение. Он приветственно махнул рукой и указал на мягкий стул около его стола, но глаз на меня не поднял, занятый завершением проверки неизвестной мне штуковины перед ним на столе.

Мой отец был высоким широкоплечим мужчиной, с острым носом, серыми глазами. У него были длинные белые платиновые волосы, резко контрастирующие с его черной мантией с золотистым узором и с красной шелковой рубашкой. Одна бровь у него проколота золотым колечком, в ухе болталась серьга в виде золотого кинжала, а на руке сверкал перстень с золотой спиралью – связным перстнем с выгравированным на нем знаком академии Иллунарис, такие перстни имелись у всех адептов академии.

– Привет! Как дела? Весь в работе? – улыбнулся я, усевшись за стол, кинув взгляд на целую горку непонятного хлама на рабочем столе, в котором мог разобраться только отец. – Я к тебе по делу, и…

– Твои датчики сработали, – прервал Калипсо.

Я тут же напрягся.

– На киёрса?

Калипсо медленно кивнул. Он не отрывал взгляда от документа, который держал в руках, с моего ракурса невозможно было его разглядеть.

– Твои датчики уловили этой ночью вспышку магии от ранее не поставленного на учёт киёрса. Это не был полный оборот, но вспышка магии была такой существенной, что датчики ее всё же уловили. Это говорит о том, что при полном обороте выплеск энергии будет колоссальный, снести может добрую пятую часть Искандера, со всеми жителями, сровняв горы с землей. Датчики зафиксировали личность киёрса. Рэмма-уровень опасности, с очень высоким потенциалом. Мы с таким никогда не сталкивались. Это что-то из ряда вон выходящее.

– Почему меня не вызвали? – нахмурился я.

А потом вспомнил про шестьсот шестьдесят шесть пропущенных вызовов от бабуленьки и стушевался.

– Ох, Эльза именно об этом пыталась мне сообщить? Но почему иначе со мной не связались? Понимаешь, я…

– Да нет, Эльза вообще не в курсе, что ночью сработали твои датчики, – небрежно отмахнулся Калипсо. – Вызывать тебя для отлова киёрса не было никакой необходимости.

– В каком смысле? – напрягся я.

– Потому что ты и так был с ним. То есть, с ней, – хмыкнул Калипсо.

Он, наконец, повернулся ко мне, положил передо мной несколько бланков.

Первый – запись с моих датчиков-артефактов, указывающая местонахождение, личность с зафиксированной повышенной активностью и числовые характеристики вспышки магии. Цифры, мягко говоря, впечатляли. Отец нисколько не преувеличивал, говоря про теоретическое уничтожение пятой части Искандера. Скорее уж – преуменьшал. Я бы ставил на одну четверть страны, как минимум.

Второй бланк – краткое досье с фотографией зафиксированного проявившегося киёрса. Я тупо уставился на фотографию Ангелины и с гулко стучащим сердцем перевел взгляд на третий бланк. Вернее, это была фотография – нас двоих. Так себе качества, сделанная на простенький отслеживающий артефакт ночного видения, но на фотографии четко можно было разглядеть меня с Ангелиной около бассейна – страстно целующихся, на грани перехода к более активной части программы ночного отдыха, так сказать. Судя по тому, что отслеживающие артефакты легко проникли на мою территорию, то сделать это мог только лично Калипсо. Наверняка, чтобы убедиться, не угрожает ли мне опасность, потому что точка геолокации вспышки киёрса указывала на мой дом, и это не могло не напрячь отца, который, наверное, моментально вылетел для проверки места предполагаемой битвы. Ну… битву он действительно застал. Только несколько, хм, иного рода…

Я медленно вдохнул и выдохнул, вспомнив, что уже не дышал несколько секунд. Медленно, очень медленно перевел взгляд на застывшего передо мной отца.

Он, наконец, смотрел мне прямо в глаза, и его стальной взгляд серых глаз не выражал никаких конкретных эмоций.

– Ну что? – спросил Калипсо. – Ты сам ее уберешь, или мне помочь?

Сердце стучало как сумасшедшее, аура отца давила, и его холодный взгляд не вызывал теплых эмоций, но я заставил себя не орать истерично и не швырять гневные молнии по всему дому. И даже нашел в себе силы улыбнуться.

– Ты можешь помочь мне с ее аккуратной нейтрализацией, отец. «Убирать» ее я не собираюсь.

– Ты сейчас каким мозгом думаешь? – деловито уточнил Калипсо. – Верхний еще присутствует, или вообще всё перетекло в нижний?

Я бы усмехнулся иронии, но мне было не до шуток.

– Я уверен, что смогу справиться с сущностью Ангелины и помочь ей сбалансировать свою энергию. Мне нужно время, но я справлюсь, найду подход.

– Бес, она киёрс, – Калипсо постучал указательным пальцем по бланку с числовыми значениями выплеска зафиксированной энергии . – Нечисть рэмма-уровня опасности, причем такого, что у меня волосы дыбом встают при одной только мысли о том, что она может оставить от Искандера, если слегка психанет и выплеснет всю свою магию наружу. Это самый потенциально опасный киёрс, с которым мы имели дело.

– Она очень необычный киёрс.

– Бесспорно, – хмыкнул Калипсо. – Уж никак нельзя назвать обычной девушку, которая не боится флёра нечисти вокруг тебя. Но это не отменяет факта ее опасности.

– От нее исходит нетипичная энергетика.

– Бес, ты в себе вообще? – голос отца изменился, стал жёстче, и в нем послышалась откровенная угроза. – Ты спишь с бомбой замедленного действия! С потенциальным врагом рэмма-уровня опасности! Да это чудо просто, что ее до сих пор не рвануло, и она не кинулась радостно тебя жрать!

– Ангелина не навредит мне, – упрямо гнул свое я.

– Да с чего бы? Киёрс при полном обороте полностью теряет над собой контроль и испытывает такую жажду крови, что ее невозможно остановить, мы всё это уже проходили, исключений тут нет!

– Она моя рейна.

– Я в курсе всей этой оказии с вашей якобы рейновостью, читал газеты, и Лунтьер мне рассказывал, и…

– Она моя настоящая рейна, – тише добавил я. – Об этом ты не в курсе, потому что мы узнали об этом только ночью. Мы были в лесу Всех Святых. Божественные ветра обвенчали нас. Об этом пока знаете только вы с Эльзой.

Калипсо умолк, но замешательство его длилось недолго. Он отвернулся, сцепил руки в замок за спиной и холодно произнес:

– Это всё немного усложняет, конечно, но мы разберемся и с этим. Киёрс должен быть уничтожен.

– Но…

– Бес, я тебя не спрашиваю, а ставлю перед фактом: либо зачисткой занимаешься ты, либо я. Если тебя волнует морально-этическая сторона вопроса, то я легко тебе могу с этим помочь, – с этими словами отец вытянул в сторону руку и немного покрутил ей в воздухе, демонстрируя светящийся фиолетовым цветом браслет-татуировку на запястье.

И тем самым толсто намекая на то, что в случае необходимости применит ко мне самый сильный свой магический дар менталиста – дар внушения.

Я почувствовал, что меня стало уже трясти от нервов и сдерживаемого гнева.

– Ну и что ты сделаешь? Сотрёшь мне память об Ангелине? Внушишь мне, что ее никогда в моей жизни не было, и я ничего к ней не испытывал?

– Зачем? Достаточно будет просто внушить тебе полное безразличие к ней, можно даже обойтись без внушения отторжения, – безжалостно продолжил отец. – Ты перестанешь испытывать к ней яркие теплые чувства, а потом помешательство пройдет, и ты охладеешь сам.

Я медленно поднялся со стула, тяжело навалившись на стол и тяжело глядя на отца. От улыбки на моем лице не осталось и следа.

– Тебе настолько плевать на мои чувства?

– Мне не плевать на твою жизнь, – холодно отозвался Калипсо.

– Ангелина – моя жизнь, – произнёс я слегка дрожащим от гнева голосом.

– Чушь, – беспощадно парировал Калипсо. – Всего лишь одна очаровательная девушка. Таких у тебя еще будет много – нормальных, а не бесконтрольные рэмма.

– Нормальных? – голос мой уже дрожал от гнева. – Да как ты смеешь? Как ты вообще можешь так рассуждать, особенно учитывая твою историю любви и тот факт, что моя мама сама является фурией – нечистью альфа-уровня опасности?!

– Именно что альфа-уровня, – отмахнулся Калипсо. – Альф много, все они разумные и со многими можно договориться, при должном умении. И любого представителя альфа-уровня ты можешь подчинить, без опасений погибнуть в процессе, отдав все силы и оставшись без телесности. Рэмма-уровень же не поддаётся контролю, и ты прекрасно об этом знаешь. Только обманываешь сам себя и пытаешься найти что-то, за что можно зацепиться.

– Я найду способ и…

– Бес, что ты будешь делать, если объявится ее энергетический хозяин и отдаст ей приказ напасть? – перебил Калипсо. – Напасть не на тебя даже – а на твоих близких людей. На Лунтьера, например. Хм? Или отдаст приказ разгромить какой-нибудь торговый центр и сожрать там всех, кто под руку подвернется. Это могут быть сотни, тысячи жертв. Она не сможет сопротивляться такому приказу. Хм, а если ей прикажут полностью уничтожить весь твой бестиарий? Она сможет. Ты как, будешь продолжать ее защищать при этом?

Я промолчал. Меня уже откровенно трясло, дыхание было нервным, поверхностным.

Мысли в панике бегали по задворкам черепной коробки и не находили выхода из сложившейся ситуации.

– Я ее люблю, – тихо произнёс я. – И я буду бороться за нашу любовь.

Отец на это никак внешне не отреагировал.

– В любом случае… Она нечисть рэмма-уровня опасности. И она должна быть уничтожена.

– Я никому не позволю навредить ей! Это понятно? – рыкнул я столь яростно, что сам не узнал свой искаженный гневом голос. – Даже если придется встать на твоем пути!

И кулаком грохнул по столу так, что молнии всё-таки сорвались с моих пальцев, аж три штуки. Одна попала в вазу с цветами и раскрошила ее, вторая ударила просто в пол и оставила там черное прожжённое пятно. Третья попала в люстру, и та эффектно упала на пол, с грохотом разлетелась на части. В кабинете стало значительно темнее.

Кхм… Не сдержался, однако. Хоть и пытался.

Но отца это почему-то не разозлило. Напротив, он неожиданно широко и светло улыбнулся и вновь посмотрел на меня – теперь уже с теплом и плохо скрываемой гордостью.

– Так-то лучше, – произнес он уже другим, совсем не холодным и даже доброжелательным тоном. – Познакомишь с ней попозже. Чай будешь?

Я опешил.

– Э… Что? В смысле?