Глава 27. Укроти меня

[Бестиан]

Сила, с которой обрушилась на меня Лина, потрясала воображение.

Это была мощь, это была настоящая буйствующая стихия огня во всей красе, приправленная острыми зубами, когтями и шипами. Набросившаяся на меня «кошечка» была готова рвать и метать, не отдавая отчета своим действиям.

Я был отлично натренированным бойцом, умеющим передвигаться с нечеловечески быстрой скоростью, но даже мне было тяжело уследить за Линой, и несколько раз меня чуть с головой не объяло пламя. Огонь полыхал уже повсюду, стало по-настоящему жарко. И еще – очень опасно, но пока что меня спасали охлаждающие барьеры, выставленные с помощью артефактов нового поколения. Без них меня бы уже давно поджарили, но я хорошо подготовился. Жарко только было невыносимо… И не было ни секунды на то, чтобы остановиться и скинуть с себя кожаную куртку.

Я прекрасно понимал, что действовать нужно было быстро, что в таком темпе долго не продержусь. Потому и задействовал в том числе свое излюбленное оружие – сверкающий молниями хлыст, который являлся многофункциональной вещью в моих руках. Вот уж где можно было отвести душу и не сдерживать себя, давая энергии вливаться в хлыст и сверкать голубыми молниями. Плохо было то, что мои попытки сковать Лину хлыстом с ней никак не работали. Мне нужно было хотя бы одну ее лапу сковать, а лучше шею хлыстом зацепить… Он бы не причинил ей никакого физического вреда, но заставил ее значительно замедлиться, вытягивая из нее энергию, и этих секунд мне бы хватило, чтобы действовать дальше.

Но зацепить лапу хотя бы кончиком хлыста вообще никак не получалось, и мы с Линой носились по всей территории логова в какой-то сумасшедшем смертельном танце. Она – не осознавая себя и просто желая меня сожрать. Я – пытающийся сражаться так, чтобы не причинить боль Лине, одновременно с этим лихорадочно соображая, как бы остановить эту бушующую стихию.

Н-да… Так с любимой девушкой мне танцевать еще не приходилось. И я очень надеялся, что потом больше никогда не придется. Но до этого эфемерного «потом» нужно было еще как-то дожить… А шансы на то уменьшались у меня с каждой минутой, потому что на сражение с киёрсами и попытки подчинить их аурой Хозяина нечисти уходила уйма сил.

Лина, кажется, восприняла мой хлыст исключительно как нападение, как попытку ударить, сделать больно. Наверное, ее это здорово триггернуло и вызвало ассоциацию с ее жестоким отцом… Она не знала, что мой энергетический хлыст может выполнять разные функции, и я не собирался применять насилие. Но сообщать об этом ранее мне как-то не довелось, а сейчас все мои попытки что-то объяснить Лина попросту не слышала, поглощенная бесконечной яростью. Так что я быстро плюнул на попытки контакта и просто сосредоточился на том, чтобы подцепить ее хоть как-то и… Ага, получилось!

Все-таки я уловил момент, когда Лина немного замешкалась, и кончик энергетического хлыста таки оплел переднюю лапу моей хищной кошечки. Ей пришлось отвлечься на попытку перегрызть хлыст или как-то скинуть его с себя, но это было бесполезно: он словно примагнитился, и сбросить его без моей помощи не представлялось возможным. То, что надо.

Я вскинул руку, направив ее на Лину и мощным потоком направляя на нее ауру Хозяина нечисти, которая всегда и помогает мне подчинять нечисть. Только если с другой нечистью требуется лишь небольшая часть моей энергии, то сейчас я направлял вообще всё, что у меня было. И то, это не помогало как надо.

Вернее, помогало, но очень медленно, в тысячу раз медленнее, чем нужно.

Проклятье… Ну и что мне делать?

Лина, буквально пригвожденная к месту, придавленная моей аурой, медленно подняла голову и хмуро глянула на меня. Я обратил внимание на то, что зрачки ее глаз стали не такими бешено ненормальными.

– Не так давишь, – тихо прорычала она.

Я нахмурился.

– Что?..

– Ты не так давишь, поэтому у тебя и не получается подчинять киёрсов.

Мои брови взлетели вверх.

Она что, пытается мне помочь? Ее там ломает нещадно энергетически, а она все равно борется и пытается направить меня в нужное русло?

Сильная, однако… Не то чтобы я этого раньше не понимал, но сейчас проникся еще больше.

– А как надо? – спросил без лишней болтовни.

– Киёрсы понимают только физическую боль. А ты давишь мягко. Ты давишь с любовью. А с любовью – бесполезно.

– Я не хочу причинять тебе физическую боль.

– Без этого никак, – тихим таким раскатистым рычанием.

И взгляд потупила с каким-то чувством смирения, словно в ожидании болезненного удара.

– Моя сила в огне. Вбей в меня ледяной кол. Прямо в сердце. Убей меня, пожалуйста.

Я аж воздухом поперхнулся.

– С ума сошла?!

– Ты же можешь просто убить, я знаю. Если не хочешь сам, то позови кого-нибудь на помощь, чтобы помогли…

Ага, так я взял и грохнул свою любимую рейну, как же.

– Сделай это, а то я причиню тебе непоправимый вред, – рыкнула Лина, нервно дергаясь в моих энергетических путах. – Тебе и куче других людей, на которых накинусь сразу после тебя. Теневой защитный контур меня надолго не остановит. Не могу себя контролировать. Не получается успокоиться. Меня надо остановить. Сейчас же. Думать… тяжело. Сорвусь… в любой момент.

Ее хвост нервно хлестнул по земле, и огонь полился во все стороны с новой силой. Взгляд Лины начал быстро меняться, становясь то диким хищным, то более осмысленным. Я не только видел, но и прекрасно чувствовал, что в ней сейчас борются две сущности, и это приносит боль, нервирует Лину, а от нервов она начинала терять над собой контроль.

– Лина, успокойся…

Но какое уж там спокойствие!

– Сделай это! – рявкнула Лина, яростно оскалившись на меня и агрессивно задергавшись в путах. – Я не хочу причинять тебе зла. Ни тебе, ни кому-то еще. Пожалуйста, просто убей меня! Сделай же это! Иначе я буду вынуждена спровоцировать тебя на решительные действия, – добавила она, и ее зрачки при этом превратились в совсем узкие вертикальные щелки.

И брошенный на меня взор был далек от человеческого взгляда.

Так, ну вот это уже никуда не годится.

С одной стороны, она, конечно, всё правильно говорила, и мне следовало бы применить жесткую силу, но с другой… Я так не могу. Не могу, и всё тут! Неправильно это!

Вся моя работа с нечистью была построена на мягком подходе к каждому существу. На умении без насилия угомонить любую нечисть, пресечь любую ее вспышку ярости и желательно вообще заранее предугадывать такие вспышки и пресекать их на корню. Да, случались ситуации, когда силу применять всё-таки приходилось, как это произошло с д’Акировой, например. Но я всегда при этом просто давил аурой Хозяина нечисти. И никогда не прибегал к вещам в духе «а не вогнать ли мне ледяной кол в ее сердце, вдруг это успокоит тварь?». Так себе способы, не в моем стиле.

Лина посетовала на мою излишнюю мягкость, но как раз в мягкости и состояла моя сила.

Хм… А что, если?..

Я мрачно улыбнулся, глядя в яркие зелёные глаза Лины, недовольно помахивающей хвостом с огненной кисточкой на конце.

Твоя сила в огне, говоришь? А что будет, если не бить холодом, а обнять уже своим огнем?

Кажется, пришло время выпустить наружу своего внутреннего беса.

Я резко убрал в сторону магический хлыст, шагнул назад, перестал давить аурой Хозяина нечисти и… расслабился. А перед тем как закрыть глаза, увидел, как в удивленном ступоре перестала нервно дергаться Лина, пытающаяся понять, что я сейчас буду делать. Ее сущность ожидала подвоха и пыталась предугадать, как именно я нападу… Но нападать я не собирался.

Я просто стоял с закрытыми глазами и выпускал из себя… любовь. Выпускал всю внутреннюю силу, которая во мне крылась. Весь тот огонь, который обычно нервно кипит и напоминает о том, что нельзя расслабляться, всегда надо быть в тонусе. А я вот, наоборот… расслабился. Но не как обычно, давая силе хаотично выплескиваться наружу, – а как будто пытался обнять внутренней магией Лину. Оплести ее плотным коконом, окутать ураганом внутренней страсти.

Во мне от природы много магии, очень много. Так много, что мне с детства приходится ее постоянно сдерживать, строго следить за этим ежедневно, контейнировать магию так, чтобы она не выплескивалась наружу, не вредила окружающим. Излишки магии я регулярно направлению на подпитку своего бестиария, но сила-то растет, а за последние сутки она выросла еще больше, после плотного контакта с Линой, а выплеснуть всё это в бестиарий возможности не было…

Отец в шутку называл эту мою силу «внутренним бесом» и настоятельно рекомендовал всегда держать ее в узде. Смерч легко мог убить обычного волшебника… но с киёрсами дела обстояли иначе.

И сейчас я попросту направлял всю эту силу на Лину одним сплошным концентрированным потоком. Оплетал таким плотным коконом энергии, от которого невозможно было увернуться, защититься от него. Со стороны это выглядело своего рода энергетическим смерчем, состоящим сплошь из голубого огня и сверкающих молний, который исходил от меня и беспощадно накрывал собой всё и всех вокруг.

Я позволил своей силе литься так, как она хочет, и полыхать во все стороны так, как я обычно не позволяю себе делать.

Но сейчас – позволял. Позволял и покорял – не болью, а внутренним огнем, каким пылать мог только я, Хозяин нечисти. Можно сказать, что я облучал Лину своим огненным светом и любовью, заставляя ее внутреннюю тьму покориться.

Поток исходящей от меня энергии был настолько мощный и плотный, что я почти физически ощутил, как в этот момент у моей магической Искры появляется новая грань. Потому что сейчас я прыгал выше своей головы и делал то, что у меня еще ни разу не получалось сделать, – подчинял киёрса. При этом даже не воздействуя на него физической силой.

Не открывая глаз, я ощутил, что Лина начала уменьшаться в размерах. Как Хозяин нечисти, я ощущал такие моменты очень хорошо, и также мог улавливать любые перемещения нечисти.

Так вот, Лина больше не пыталась на меня кидаться, не дергалась в стороны, не пыталась бежать. Она вообще бездействовала и, что самое главное, – стремительно уменьшалась и меняла форму.

Еще спустя минуту непрерывного магического потока я, наконец, медленно открыл глаза. Обнаружил, что в пылу битвы мы снова оказались в разгромленной гостиной.

Не мог видеть себя со стороны, но был уверен, что глаза мои сейчас светятся ярким голубым светом. Вокруг полыхал огонь, но мой внутренний огонь полыхал еще больше: он целым вихрем пылал, огибая нас с Линой, и выглядел плотным опасным сгустком из молний, которые сверкали голубыми вспышками и угрожающе потрескивали, будто бы напоминая, что сбежать не получится.

Но Лина сбежать и не пыталась. Она уже полностью вернулась в человеческий облик, ноги ее не держали, так что она тяжело опустилась на колени, глядя на меня немигающим взором. Ее вертикальные зрачки медленно становились обычными круглыми, хвост и когти исчезли. Она тяжело дышала и смотрела на меня, как загипнотизированная, впрочем, с энергетической точки зрения так и было. Алые волосы растрепаны, белая рубашка распахнута из-за содранных пуговиц. Лина была хищно красива, и я не удержался от самодовольной улыбки.

Моя кошечка. Пусть пока диковатая, но только моя.

Медленно приблизился к Лине, шагнул к ней почти вплотную. Двумя пальцами приподнял ее за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. Долго так на нее смотрел, пока ее глаза полностью не очеловечились, да и мои глаза, кажется, перестали светиться, судя по моим ощущениям. И исходящие от меня молнии начали потихоньку гаснуть.

Обычно когда я успокаивал и подчинял нечисть, то говорил завершающую фразу, которая закрепляла мое влияние, но сейчас закрепить хотелось по-другому.

Я нагнулся и коснулся губ Лины поцелуем. Властным таким, требовательным. Одной рукой придерживал ее за затылок и немного оттянул за волосы, заставляя больше запрокинуть голову. И вкушал… Вкушал глубокий поцелуй, наслаждался мягкими губами, упругостью кожи… Наслаждался своей Линой. Своей прекрасной рейной, ради которой я готов был горы свернуть и защищать ее до последнего своего вздоха. И Лина охотно отвечала на поцелуй, пила его с какой-то неистовой жадностью, полностью отдаваясь моей ласке, позволяя мне вести в поцелуе и длить его так, как я хочу.

Не знаю, сколько мы так стояли и целовались, но молнии мои окончательно погасли. И огонь, пущенный Линой, тоже вокруг погас. Где-то на улице еще догорали какие-то пристройки, но в самой гостиной вокруг нас волшебное пламя больше не горело. Погасло вместе с сошедшим на нет гневом хозяйки.

Я на несколько секунд отвлекся, чтобы проверить жизнеспособность Чейна и Карлы: те так и лежали без сознания под обломками, укрытые моими щитами, благодаря которым и выжили. Я на всякий случай добавил им парочку щитов покрепче и вновь сосредоточился на Лине. Кроме нее, для меня сейчас всё отошло на второй план, и я некоторое время молча гладил ее по волосам и щекам, потому что просто хотелось ощутить ее теплую кожу под своими ладонями. Хотелось гладить и чувствовать ее тепло и любовь.

Мы по-прежнему не проронили ни слова. Да и слова тут никакие не нужны были – мы прекрасно понимали друг друга без всяких слов.

Лина потерлась щекой о мою подставленную ладонь и потупила взгляд. По ее щеке скатилась одинокая слеза, а еще я услышал явственный вздох облегчения. И тихое:

– Прости…

– Тебе не за что извиняться.

Лина всхлипнула и прошептала:

– Я могла тебя убить…

– Я контролировал ситуацию.

…на грани жизни и смерти, а еще почти обнулив свой магический резерв, оставив жалкие крохи, но Лине об этом сейчас знать было необязательно.

Лина еще раз судорожно вздохнула и замолчала. Некоторое время нам был слышен только гул теневого пламени, потрескивание горящего сарая. Больше никакие звуки не врывались в наш маленький мир.

– Очень сложно… адекватно мыслить, когда разумом владеет сущность, – произнесла она тихо, опасаясь смотреть мне в глаза. – Такой сумбур…

– Понимаю прекрасно, – произнёс мягким голосом.

– Я не знала, как угомониться, честно… – продолжала оправдываться Лина.

– На самом деле ты мне очень помогла, – улыбнулся я. – Твоя фраза про силу огня сделала свое дело. И сейчас я понял… Понял, что киёрсы, хоть и понимают в первую очередь физическую боль, а всё-таки способны впитывать в себя чужой свет и излечиваться с его помощью. Это необычный, непривычный способ, который не используется с другой нечистью, и магии тратится при этом колоссальное количество, однако способ рабочий. Мне следует обдумать, как применять его ко всем киёрсам, но, полагаю, я теперь смогу разработать более мягкую концепцию, которая позволит и другим киёрсам помочь, и меня оставит в живых.

Лина шмыгнула носом и тихо спросила:

– Когда ты понял, что я нечисть? Ты ведь давно это понял, да?

– Так с самого первого дня знакомства с тобой и понял.

Она вскинула голову и удивленно уставилась на улыбающегося меня.

– Жужа мне об этом сказала, – пожал я плечами. – Когда ты спрыгнула с двадцать пятого этажа, и Жужа вылетела из моей шляпы и села тебе на плечо, помнишь? Каюсь, в тот раз ты меня так взбесила, что я хотел воздействовать на тебя грубыми ментальными чарами, чтобы вытянуть из тебя всю нужную мне информацию и стереть всю ненужную – про меня. Но Жужа почуяла это и уговорила меня оставить тебя в покое.

– Она еще жужжала тогда так сердито… – припомнила Лина.

– Это тебе так слышится. А я при этом слушал, что она мне говорит, для меня ее жужжание звучит обычной речью, – хмыкнул я. – А говорила она о том, что ощущает тебя странной нечистью, которой нужна помощь. Жужа не могла пояснить свои ощущения, просто попросила меня приглядеть за тобой. Сказала, что ты ей понравилась. Я на тот момент еще не был уверен, что ты нечисть, так как ощущения от тебя исходили странные и неоднозначные, но Жужа подтвердила мою догадку.

– Вот как… – растерянно произнесла Лина.

– А потом на первом занятии с вашей группой в академии я использовал зов нечисти, чтобы в первую очередь проверить твою реакцию, – добавил я. – И она была весьма интересной.

Лина потупила взгляд.

– Я сама тогда не поняла, как шагнула в твою сторону… Меня подруга остановила…

– Да, но ты при этом смогла остановиться и не продолжила идти ко мне со словами «Я с тобой, хозяин», как делает абсолютно вся нечисть, идущая на мой зов. Даже альфа-уровня. Даже моя бабуленька, которая потом чуть не прибила меня, когда я первый и последний раз в жизни решил так по юности забавы ради посмотреть, отреагирует она на мой зов или нет, – хмыкнул я, и Лина при этих словах наконец-то искренне улыбнулась. – Но ты смогла остановиться и переключиться на другое. Смогла подавить в себе невыносимое желание бездумно подчиниться мне.

– И… что это значит?

– Сейчас я понимаю, что это как раз показатель того, что ты нечисть не с рождения, и у тебя есть больше возможностей противостоять давлению извне и быть более самостоятельной. Это, с одной стороны, хорошо, потому что означает, что твоя сущность может быть гораздо более осознанной, а с другой стороны – плохо, потому что я на тебя не могу повлиять так же, как на ту же Эльзу. Но на тот момент я просто решил понаблюдать за тобой в качестве преподавателя и посмотреть, как у тебя проявляется магия.

Со стороны улицы послышались громкие одиночные аплодисменты.

– Браво, мистер Брандт! Браво! – раздался до боли знакомый низкий мужской голос. – Великолепная работа! Вы настоящий мастер своего дела!

Я сумел сдержаться и не подать вида, как внутренне похолодел, а вот Лина ощутимо вздрогнула всем телом и с диким ужасом уставилась на появившегося человека.

– Что вы тут делаете? – грубо осведомился я. – И каким образом смогли сюда попасть?

– Привет… пап… – очень тихо произнесла Лина.

И нервно сглотнула.

Потому что на пороге разгромленной гостиной стоял ее отец.