Глава 26. Альфа

Темнота обступала со всех сторон. Голова была тяжелая, тело болело так, будто меня долго и упорно били. Болела, кажется, каждая клеточка тела, упорно непонимающая, зачем нужно возвращаться в болезненную реальность, если лучше переждать эту боль в отключке.

Я разлепил один глаз. Затем – второй. Увиденное меня предсказуемо не обрадовало, и я тяжело вздохнул, на миг вновь закрыв глаза, будто это могло как-то отменить реальность.

В сознание вернулся довольно быстро – сказывалась натренированность и моя живучесть. В академии магии Армариллис и Илунарисс, где я проходил обучение, боевые тренировки часто ходили по грани жизни и смерти. Да, всегда под присмотром грамотных преподавателей, которые способны были мгновенно оценить обстановку и спасти незадачливого адепта, но все наши боевые тренировки в активной фазе обучения проходили на грани телесных возможностей. Нас готовили ко всему, вообще ко всему. В том числе к тому, как действовать, если просыпаешься, окруженный стеной огня. Как сейчас.

Дышать только было очень тяжело, и каждый вдох отдавался в легких резью, будто ребро было сломано. Но я-то знал точно: такова была реакция на критичную концентрацию теневой магии в округе. Как будто отчаянно не хватало кислорода.

Теневому пламени Чудика удалось сдержать выплеск магии за пределы бетонной стены, но зато здесь, в этих самых пределах, царил такой магический фон, что я пока не очень понимал, что надо сделать, для установления этих потоков, дабы после погашения теневого пламени они не хлестали дальше, за пределы леса, за пределы города и еще дальше.

Воздух звенел от магического напряжения. В прямом смысле того слова звенел: легкий равномерный звон раздавался словно бы сразу отовсюду. И это тоже был показатель критичной концентрации теневой магии. Токсичной, я бы даже сказал. Во всяком случае, любого обычного волшебника тут бы знатно скрутило от боли и сильной тошноты. Меня тоже мутило, но так, слегка… Терпимо. Всё-таки я обучался в Илунариссе, специализирующемся как раз на теневой магии для тех волшебников, у кого есть способности к этой магической сфере. У меня они были, и ого-го какие, но даже мне сейчас было дурно.

Рядом раздалось тихое стрекотание, и мне в руку уперся Феся, осторожно прощупывая мое лицо усиками.

– Да живой я, живой, – тихо выдохнул я. – Со мной всё в порядке. Пока что…

Со стоном приподнялся, держась за голову. Кажется, я рассек голову, врезавшись в стены, судя по крови. Пришлось потратить немного времени на заживление раны.

Я огляделся, более детально оценивая обстановку.

Вокруг полыхал огонь. Беседка, где совсем недавно выпивали варги, была полностью объята пламенем, и огонь переползал дальше, на складские помещения. Благо, не на склад оружия, иначе мы бы здесь все уже взлетели на воздух.

Я прям порадовался тому, что основное оружейное хранилище здесь находилось под землёй, это хорошо защищало от таких вот резких магических всплесков, которые не уходили слишком глубоко в землю. Иначе, если бы хранилище затронуло, то меня бы в живых уже не было скорее всего.

Я перевел взгляд дальше – на особняк. Вернее, на то, что от него осталось.

Еще не так давно это было красивое здание, спроектированное по стандартам современной моды. Но сейчас от былой красоты особняка остались лишь жалкие воспоминания. В общем-то, не раскрошился он в хлам, наверное, исключительно благодаря тому, что несущие стены были хорошенько так пропитаны защитными чарами, укрепляющими здание. А вот то, что не являлось несущим, пострадало жутко, местами превратившись в каменную крошку, местами – потрескалось, но еще держалось. Надолго ли? Скорее – до следующей вспышки того, кто устроил тут магический переполох.

Сканирующими чарами с замирающим сердцем быстро нашел Карлу и Чейна. Уф-ф-ф, живы! И даже вполне целы. Отброшенные в разные стороны, присыпанные каменной крошкой, в полной отключке и здорово контужены, но все-таки живы, мои защитные чары смогли их спасти. Это хорошо, потому что эти двое были важны как свидетели, и неплохо было бы сохранить им жизни… хоть в каком-то варианте. Впрочем, сейчас мне следовало беспокоиться не о них.. а о себе.

Я напряженно смотрел в эпицентр теневой вспышки. В глубину разрушенной гостиной, где стояла… Лина.

Ну как – Лина… – правильнее будет сказать – ее сущность.

Которая как раз заметила стороннее движение и угрожающе двинулась в мою сторону, тяжело ступая на мягкие лапы и явно намереваясь мною полакомиться, потому что совершенно меня не узнавала.

Я тяжело вдохнул. Не так я себе представлял ее вспышку, совсем не так и ни при таких обстоятельствах, ну да что уж теперь…

На меня надвигалась… хм. Пантера? Хотя нет, скорее – черная рысь. Со схожей мордой, острыми ушками. С длинным хвостом, больше похожим на львиный, и с огненной кисточкой на конце. Огненной – в прямом смысле того слова, на кончике хвоста полыхало настоящее пламя.

Гигантская такая «рысь», ростом выше меня. С лоснящейся черной шерстью, с огромными, чуть загнутыми назад шипами, торчащими с боков. Кажется, именно с этих шипов и лился потоками жидкий огонь, которым здесь полыхало всё вокруг.

При ее приближении Феся испуганно пискнул и исчез, явно скрывшись на изнанке мира. Я бы тоже не отказался пискнуть и исчезнуть на изнанку, но увы, вот уж куда, а туда я пробраться был неспособен, как бы ни хотелось сбежать.

Впрочем, кого я обманываю? Да никуда мне сбежать не хотелось! Я – Хозяин нечисти, и сейчас я находился в своей стихии, впервые наблюдая за проявленной сущностью Лины, хищно оскалившейся на меня.

А потому, при взгляде на нее, не удержался от восхищенного возгласа:

– Ух ты-ы-ы! Ка-а-акая красивая ки-и-иса!

Я тяжело моргнула и медленно повернулась к мужчине.

Он ощущался альфой. Даже не так – Альфой, именно с большой буквы. Хозяином. Тем, кто имел надо мной некую власть. И это было очень странное чувство, вызывающее противоречивые эмоции. Одна часть меня хотела, едва ли не мечтала, чтобы этот альфа меня покорил. Покориться ему казалось такой прекрасной соблазнительной идеей… Тем более что магия этого мужчины была невероятно вкусной. Такой вкусной, какой больше просто не существует в мире. А ведь если его сразу всего сожрать – то больше такой вкусной магии не останется, что ли? Может, как-то можно цапать по кусочку, растягивая удовольствие? Или даже – подружиться и уговорить давать иногда кусочки своей магии?

А вот другая часть меня рвала и метала от необходимости кому-то подчиняться.

И была еще третья часть – та самая маленькая внутренняя девочка, которая вообще не хотела никого жрать. Внутренняя девочка отчаянно рвалась наружу, но была неспособна пробить пелену моей ярости и кровожадности.

Снова перед внутренним взором всплыли мужские губы и их прикосновения с привкусом малины.

Странное. И вкусное. Непонятное.

– Ты кто? – прорычала я.

Именно что прорычала: с моих уст сорвались совсем не человеческие звуки.

Но мужчина прекрасно меня понял. И улыбнулся.

– Вспоминай, милая. Вспоминай, тебе нужно вспомнить. Всё вспоминай.

Последние слова он шепнул мне в самое ухо, непонятно как оказавшись рядом со мной.

Быстрый, очень быстрый. Почти такой же быстрый, как я. Почти. Но не совсем.

Я бы успела в этот раз цапнуть мужчину, но… Он успел что-то сделать. Как-то воздействовать на меня своим прикосновением, потому что голова разболелась жутко, и я вспомнила… Его.

Бестиан.

Это имя произвело фурор в моей голове, и маленькая внутренняя девочка смогла частично пробиться через завесу бесконечной ярости, потому что меня накрыл дикий страх. Страх и осознание того, что я только что всерьез хотела сожрать Бестиана и думала обо всем этом как о само собой разумеющихся вещах.

Я в ужасе уставилась на свои мягкие лапы. Черные, с огромными острыми когтями. Я не могла видеть, как выгляжу со стороны, и мне негде было увидеть свое отражение, но наблюдаемых пар и покачивающегося хвоста хватило, чтобы осознать себя гигантским представителем семейства кошачьих. На кончике хвоста которого полыхал самый настоящий огонь.

Огонь…

При взгляде на огонь стало еще страшнее, а от моего страха пламя на кончике хвоста полыхнуло с новой силой, а потом огонь полился целым потоком с шипов, которые, кажется, торчали с моих же боков.

Я испуганно дернулась назад, когда оказалась в кольце собственноручно созданного огня. Пульс участился, я в ужасе заозиралась по сторонам, не понимая, куда деться от огня, как он вообще выплескивается наружу, и как остановить этот огненный поток, который продолжал изливаться из меня?

Паника накрыла с головой, и главное место в сознании вновь начала отвоёвывать хищная сущность.

– Тш-ш-ш, спокойно. Ты можешь это контролировать, – раздался мягкий мужской голос. – Ты уже проходила через это однажды, помнишь?

Я глянула в сторону обладателя голоса и поймала взгляд синих глаз сосредоточенного Бестиана. Очень серьезного Бестиана, чьи глаза слегка светились синевой за разделяющей нас стеной огня.

И я вспомнила… Вспомнила, что уже видела однажды такую картину. Когда огонь был повсюду, и он соскакивал и с кончика моего хвоста, и с этих непонятных штук-шипов по бокам… И как я ловила так чей-то взгляд через стену огня… Только не мужской, нет. А… Кажется, детский? Да… Точно… Я смотрела так в глаза насмерть перепуганной Ули, которая заорала от страха при взгляде на меня и кинулась бежать прочь… Только не убежала далеко, быстро задыхаясь от дыма…

Глубинный страх и паника будоражили меня всё больше, и я попятилась, пытаясь сбежать от пламени… сбежать от самой себя.

Осознание ужаса происходящего накрыло меня с головой, и мне стало очень плохо и тошно.

Это что… Это я всё это натворила? И тогда? И сейчас? О боги…

– Да, это ты запустила столь разрушительный огонь, – негромко произнёс Бестиан, словно бы прочитав мои мысли. – И да, это ты подожгла торгово-развлекательный центр несколько лет назад, когда твоя сестра оказалась в кольце огня. Тебя вынудили проявить свою сущность.

«Это я во всем виновата, – звенело в голове. – Это из-за меня тогда возник пожар в торговом центре… Это из-за меня пострадала Уля и другие… Из-за меня… Это я, я виновата!!».

Осознание этого факта казалось самой жуткой вещью в мире.

Я буквально задыхалась от осознания и острого чувства безысходности. От ощущения себя настоящим чудовищем. Монстром, которого следует уничтожить побыстрее, чтобы не позволить мне навредить другим.

– Ты виновата лишь косвенно, – произнес Бестиан, опять словно бы прочтя мои мысли. – По факту, виновным в этом всем считается тот, кто спровоцировал тебя на вспышку магии. А тебя спровоцировали, Лина. Это была проверка. Довольно жестокая проверка, которую ты успешно прошла. Колыбельная… Помнишь? Колыбельная, которую тебе пели сегодня. И которую тебе пели в тот прошлый раз.

Колыбельная… О чем он?

Точно, из колонок в торговом центре играла колыбельная! Та самая, которую я услышала и сегодня!

И которую часто, очень часто слышала в детстве… Кажется…

Перед глазами всплыло лицо отца. То, как он склонялся надо мной еще в люльке, радостно улыбался, покачивал люльку и шептал: «Расти послушной девочкой, Ангелина», а потом – потом он пел. Пел негромко и красиво, очень выразительно. Странную колыбельную с тревожным текстом. И от его пения неприятно жгло в груди, а мой взор становился хищным, с вертикальными зрачками, и отец улыбался от этого еще шире…

«Ты будешь послушной девочкой, Ангелина».

– Колыбельная – активатор, – мягким голосом продолжал Бестиан, выдергивая меня из тумана детских воспоминаний. – Энергетический активатор. Заклинание, замаскированное под обычную песню, содержащее в себе определенный ряд звуков, оказывающий яркое воздействие конкретно на твою сущность… Всё это было тщательно подстроено, Лина. Ты родилась в Искандере, и твоя мама поначалу ничего не знала о том, что твой отец вселял в тебя искусственным путем сущность киёрса, а потом регулярно воздействовал магически на твою психику, чтобы вырабатывать определенный рефлекс. Когда тебе было чуть больше года, Светлана Абрамова узнала о замысле твоего отца и решила бежать. Она разработала ряд защитных артефактов, которые помогли прикрыть ваш уход, и решила бежать максимально далеко – в другой мир, известный под названием Земля. Там она начала жизнь с нуля, пыталась жить самой обычной жизнью. Даже ребенка второго родила – твою сестру Ульяну, от обычного человека… С ним жизнь не сложилась, потому что Светлана была слишком сильно помешана на вашей безопасности, и вы частенько переезжали, постоянно меняя адреса. Помнишь это?

Я помнила. Смутно, но… Да, мы действительно часто переезжали, и мама аргументировала это необходимостью менять рабочее место. Я была ребенком и не особо задумывалась над всем этим, воспринимая обыденностью.

– Светлана Абрамова – воистину мастер своего дела: она разработала некую сыворотку, или что-то ещё, пока не знаю точно… Но она тебя чем-то опаивала, заглушая твою опасную магию, и всё твое детство работала над тем, чтобы придумать что-то, что могло бы полностью изгнать сущность из тебя, но у нее ничего не получалось. Впрочем, она не оставляла попыток рано или поздно придумать нечто, что могло бы тебя, ну… вылечить, в общем, по ее мнению. И она регулярно опаивала тебя чем-то, вплоть до своего исчезновения. Ты наверняка даже вспомнишь чем, верно?

Я нервно переступила с лапы на лапу и взмахнула хвостом, от которого на земле образовалась еще одна пылающая огнем борозда.

Я помнила, да. Помнила, что всегда пила у мамы некий ее фирменный чай, секрет травок которого она не раскрывала и всегда отшучивалась на мои попытки разгадать состав.

Впоследствии, уже в Искандере, мама многому научила меня в лекарском деле, и многие зелья я могла разобрать по составу, всего лишь как следует принюхавшись. Но вот фирменный чай мамы разгадать так и не смогла…

– Твоя мама пропала в тот день, когда узнала, что твой отец собирается провести эксперимент над твоей младшей сестрой Ульяной и попытаться вселить в нее сущность киёрса так же, как вселял в тебя однажды, – негромко продолжал Бестиан, голос у него был монотонным, убаюкивающим, успокаивающим. – Только твоя сестра бы не выжила и скорее всего погибла бы уже после первой инъекции, потому что она, в отличие от тебя, не являлась дочерью Руфуса, на крови которого была создана некая сыворотка, провоцирующая развитие магии киёрса в человеке. Кровные дети Руфуса чаще выживают при таких инъекциях, но он искал способ значительно ускорить этот процесс, задействуя вообще любых детей, в том числе более взрослых, и решил начать с Ули, так как она была всегда под контролем, где-то рядом. Светлана Абрамова об этом узнала и помчалась перехватить Ульяну раньше Руфуса, и вместе с ней собиралась рвануть и за тобой, и вновь попробовать куда-то сбежать… Это была отчаянная и бесполезная попытка побега, к сожалению, потому что к тому моменту агенты Руфуса не сводили глаз со Светланы Абрамовой. Руфус сделал всё, чтобы больше не допустить прошлой осечки с побегом в другой мир и даже просто страну, тут он постарался на славу. Наверняка он еще и связал Светлану Абрамову рядом магических клятв, одна из которых, полагаю, не разрешала даже жаловаться в правоохранительные органы на то, что Руфус периодически избивает свою дочь за непослушание. Думаю, магическая клятва была завязана на ваших с Ульяной жизнях… Вероятно, Руфус поставил Светлане ультиматум в духе «либо ты сидишь и не рыпаешься, либо я убью твоих дочерей». А Светлана вас очень сильно любит, и она согласилась молчать, лишь бы сохранить вам жизни и попытаться найти способ изгнать из тебя сущность, вылечить тебя – в ее понимании. Думаю, она потому и подвязалась в помощники к профессору Сабрине д’Акировой, потому что в ее лабораториях могла экспериментировать свободнее, пытаясь найти варианты решения проблемы с твоей сущностью. Возможно, какое-то время даже играла роль послушной сдавшейся в лапы Руфуса куклы, которая всё терпит и слова поперек не говорит. Но она не сдалась, нет. Она просто искала возможность тебе помочь. Как могла, так и искала, всеми доступными способами. Даже если для этого надо было многое терпеть молча.

Вы когда-нибудь видели, как плачет киёрс вроде меня? Я тоже не видела. Но сейчас – чувствовала, как из моих глаз катятся огненные дорожки слез. В прямом смысле огненные – они капали жидким огнем на землю, которая начинала полыхать еще больше.

Киёрс.

Это всплывшее в памяти слово отозвалось во мне лютой душевной болью, помноженное на тоску по маме.

Страшно было от осознания своей сущности. Страшно, непонятно, а еще думать было очень тяжело, мысли буксовали нещадно, как колеса экипажа в снегу.

– Ты сильная, Лина, – продолжал Бестиан, голос его почему-то раздавался с разных сторон, как будто его обладатель не стоял на месте, а постоянно перемещался. – Действительно сильная. Ты можешь быть страшным оружием в руках человека с дурными помыслами. Тебя именно поэтому забрали из мира, где тебя укрывала мама. Отец твой забрал, он же и устроил проверку твоих способностей тогда, в торговом центре, когда ты впервые проявила сущность, услышав колыбельную-активатор. Полагаю, твой отец искал тебя годами и, когда нашел, решил проверить, как там поживает твой спящий дар. Результатом магической вспышки остался доволен, хоть и не понял, почему ты не полностью обратилась, превратившись в беспощадного жестокого зверя, а сохранила некую человечность и, перепугавшись за сестру, смогла самостоятельно вернуться к человеческому облику и даже ни на кого не напала. Твой отец не знал, что твоя мама тебя чем-то опаивала и, думается мне, Светлана Абрамова сумела утаить эту правду, признавшись только частично, сказав, например, о каком-нибудь украшении-артефакте на тебе, но утаив информацию о лечебном чае. Возможно, Руфус пытался выяснить, как Светлане удалось сдержать твою магию, потому он ее не убил и даже посодействовал знакомству с д’Акировой, чтобы шпионить и пытаться выяснить что-то, что потом облегчит ему самому контроль над тобой. А поняв, что Светлана снова намеревается бежать, решил убрать ее с дороги… Нет, не убил, но спрятал очень хорошо. Я теперь знаю, где.

Я вскинула голову, с интересом глянув на Бестиана, который тем временем продолжал:

– Сейчас Руфус пробудил твою сущность колыбельной, чтобы ты разнесла тут в клочья всё что можешь, чтобы идиот Чейн пал жертвой атаки киёрса. Руфусу плевать на побочные жертвы, лишь бы ты выполнила свою функцию. Как послушный киёрс.

– Звучит отвратительно, будто «как послушный пес», – прорычала я.

– Согласен, звучит отвратно, – кивнул Бестиан. – Но именно так к тебе относится твой отец – как к собаке элитной породы. Мне жаль, что так обстоят дела, но это факт. Но ты можешь это контролировать.

– Как? Я опасна. Я – огонь, – снова изо рта вырвался рык, но Бестиан снова его без проблем понял.

– Огонь – это всего лишь инструмент для тебя. Опасный, но инструмент. Это могущественная сила, которая может быть как злом, так и добром. Огонь может разрушать, но он также может и созидать.

– Чушь! – зло гаркнула я. – Огонь всегда разрушает!

Замахнулась лапой, чтобы ударить слишком много говорящего мужчину, но лапа коснулась только воздуха, так как мужчина уже скользнул в другую сторону.

Я зло зарычала, обернувшись к мужчине и вновь медленно надвигаясь на него. Сущность вновь брала вверх, и я не могла себя контролировать. Я вся будто была пропитана злостью, агрессией, и мне с трудом удавалось ее в себе сдерживать.

Вернее, сдерживала ее не я – а Бестиан. Именно его аура Хозяина нечисти сдерживала меня от вспышки неконтролируемой ярости и заставляла спокойно слушать.

И тратил он при этом ежесекундно колоссальное количество энергии. Как если бы сражался с целой ордой непрестанно нападающей нечисти.

– Не всегда разрушает, – мягко возразил Бестиан. – Много прекрасных вещей появляется только благодаря огню. Например, вкусная горячая еда. И только благодаря огненному солнцу существует жизнь на нашей планете. А холодными вечерами в зимнюю стужу нет ничего желаннее огня… Твой жидкий огонь тоже может быть полезен, Лина. Мы разберёмся с этим вместе. Позволь мне разобраться.

Его слова и мягкий голос плохо сочетались с энергетическим хлыстом, сверкающим голубыми молниями, который он держал в руках, шагая вокруг меня и не сводя с меня глаз. Готовый в любой момент… ударить? Меня?

Стало горько и обидно. А еще – тошно, от мысли о том, что Бестиан был такой же, как мой отец. Всем им нужно от меня только одно – полное подчинение. Неважно, с какой целью, но сути это не меняло – что отец, что Бестиан пытались полностью подчинить меня, любой ценой. Лишь бы я была послушной девочкой.

Моя сущность была способна мыслить только плоско, а потому выведенная логическая цепочка ярко полыхнула в сознании, полностью вытесняя оттуда человечность.

– Лжец! Ты такой же лжец, как и он! – яростно прорычала я.

Это была последняя околоадекватная мысль перед тем, как я полностью потеряла над собой контроль и в прыжке кинулась на Бестиана с раскрытой пастью.