Глава 29. Любой ценой

[Бестиан]

Я напряжённо смотрел на широкоплечего мужчину, вошедшего в разгромленную гостиную. Темноволосый, со строгой короткой стрижкой, грубыми чертами лица, словно вытесанного из камня. Классический черный костюм и черная мантия, накинутая поверх на плечи, шляпа-котелок на голове, блестящие лакированные туфли, странно контрастирующие с обстановкой разгромленного особняка, – министр магии выглядел, как всегда, с иголочки одетым.

Как, фарн его раздери, он вообще оказался тут?!

Он не мог спокойно пройти мимо стражи – его бы повязали. Значит – телепортировался. Но как?

Словно в ответ на мой вопрос Руфус достал из внутреннего кармана пиджака небольшой предмет в виде водяных часов, в которых плавали капельки темно-красной жидкости.

– Потрясающий артефакт, основанный на кровной магии, такого плана вещицы когда-то придумала Светлана Абрамова. Здесь есть несколько капель крови Лины, что позволяет мне телепортироваться к ней в любое место, где бы она ни находилась. Артефакт как бы подменяет ауру того, чью кровь содержит, что позволяет телепортироваться к данному человеку, ломая любые выставленные защитные преграды. Как сейчас. Теневое пламя вашего виверна великолепно, мистер Брандт, но магия крови – штука серьёзная, способная ломать многие барьеры, вы сами знаете.

Я похолодел, представив себе, что могло бы быть, если бы министр телепортировался так к Лине в тот момент, когда мы, например, находились в моем особняке…

И подумал о том, что если выживу сегодня, то обязательно уничтожу все существующие записи о создании такого артефакта, потому что это слишком опасная вещица в плохих руках. Такую можно разве что в единственном экземпляре доверить спрятать в теневое хранилище моего отца.

Руфус тем временем убрал артефакт в карман, глянул на Лину и прям с отеческой улыбкой протянул:

– Линочка, доченька…

Голос его звучал тепло и нежно, ничем не выдавая ни внутреннего холода, ни чего-то еще.

Но Лина моментально шарахнулась назад с такой прытью, будто от огня отскакивала. И спряталась за мою спину, нервно вцепившись в мои плечи.

– Линочка, что такое? Неужели ты не рада меня видеть, доченька?

– Он часто называл меня Линочкой, доченькой… А потом безжалостно бил, – услышал я шепот Лины из-за моей спины.

Я и так был напряжён донельзя, а после слов Лины мне стало как-то совсем нехорошо.

Она крепко сжимала мои плечи, и я даже через плотную ткань кожаной куртки ощущал ее дрожь. Лине было страшно. Так сильно, что она не могла контролировать свою панику. Плохо дело… Она сейчас была нестабильна, а бороться с ее вспышкой магии второй раз мне бы сейчас хотелось меньше всего на свете. Лину надо было срочно отсюда уводить. Но как?

Попытался ментально связаться с отцом, но у меня ничего не получилось: видимо, мешал зашкаливающий магический фон, висящий вокруг полуразрушенного особняка. После тех смертельных танцев, что мы здесь с Линой устроили, в этом не было ничего удивительного.

Проклятье! Если уж даже до отца не докричаться, то про связь с инквизиторами и речи быть не может… Но должен же он сам почуять что-то не то? Или как?

– Зачем вы сюда проникли? – холодно спросил я.

– Ну как же, мистер Брандт? – расплылся в душевной улыбочке Руфус. – Переживаю о своей дочери, разумеется! Я получил весьма странное видео и весьма неприятное сообщение от однокурсника моей доченьки, удивился выдвинутым условиям, понял, что моей Ангелиночке угрожает опасность, и решил выдвинуться на помощь, и…

– А давайте мы не будем играть в эти идиотские игры и поговорим начистоту, – оборвал я, чувствуя, как Лину за моей спиной затрясло еще больше при словах ее отца. – Несколько минут назад вы нарочно активировали магию киёрса в собственной дочери, потому что являетесь ее хозяином с энергетической точки зрения. Вам плевать на ее безопасность, она интересует вас исключительно как оружие рэмма-уровня опасности и инкубатор для рождения киёрсов в будущем. Единственный получившийся у вас киёрс женского пола, который позволит значительно ускорить появление киёрсов на свет, и над которым вы тряслись, не давая Лине ступить шагу в сторону.

Лицо Руфуса не дрогнуло, но я почувствовал от него смену настроения – потому что попал в яблочко.

– Что ж… Прямо так прямо, – вздохнул он, не меняя благодушного выражения лица. – Я пытался защитить Ангелиночку, но, увы, не смог…

– Любопытные у вас способы защиты. Избиение собственной дочери тоже входит в эту удивительную защиту? – голос мой был полон желчи. – Вы мне лапшу на уши не вешайте, министр, будьте любезны. Я не тот человек, с которым есть смысл юлить. Мне казалось, что вы меня неплохо знаете, и у вас ведь было достаточно возможностей убедиться в моей принципиальности в некоторых вопросах.

Я сделал особый жест рукой, и в моей ладони тут же заискрилась энергетическая плеть. Руфус смерил ее презрительным взглядом.

– Это что за цирк, мистер Брандт? Намерены на меня нападать?

– Я намерен защищать от вас Лину. Любой ценой.

– С защитой собственной дочери я разберусь сам, вам в это лезть не нужно. И уж от кого-кого, а от родного отца мою собственную дочь точно ограждать нет никакой необходимости. Отойдите в сторону, мистер Брандт. Ангелиночка, доченька, подойти ко мне.

– Лина, стой за моей спиной и никуда не уходи, – тут же сказал я.

– Да я и не собираюсь потакать этому чудовищу, – пробормотала Лина.

И с места даже не сдвинулась. Это была хорошая новость, говорящая о том, что магическая клятва между Линой и ее отцом как минимум частично нарушена и позволяет Лине самой принимать какие-то решения.

Она негромко эту фразу сказала, но в гостиной было довольно тихо, так что Руфус все равно услышал.

– Ах ты паршивка! – мигом вспылил он, и лицо его исказилось злобной гримасой, которой я никогда не видел у министра магии Искандера. – Да как ты смеешь называть меня чудовищем?! Как ты смеешь мне не подчиняться? Мы с тобой уже обсуждали эту тему и вроде как закрыли ее, я думал, что ты поумнела… Но, кажется, ошибался. Тебе напомнить тот наш прошлый разговор? Я тебе разрешал со мной пререкаться, что ли? Ты будешь делать всё, что я скажу.

Он при этих словах коснулся тремя пальцами одной руки раскрытой ладони другой, на лице его заиграла странная предвкушающая улыбка.

В тот же миг Лина зашипела от боли и отскочила от меня в сторону, я резко повернулся к ней, чтобы посмотреть, что произошло.

Лина держалась за руку, у нее на внутренней стороне ладони проявилась печать магической клятвы, которая сейчас выглядела так, будто ее выжгли клеймом. Печать светилась не полностью, частично, что говорило о ее неполноценном влиянии на Лину, но влияние всё-таки оставалось.

Я, не раздумывая, схватил Лину за эту ладонь, чтобы хоть немного облегчить ее боль, перетянув часть на себя. Руку моментально невыносимо зажгло, и у меня волосы на затылке встали дыбом от понимания: это – лишь часть того, что только что чувствовала Лина.

А сам предупредительно щелкнул плетью по полу и угрожающе зашипел на Руфуса:

– Вы что творите?! Это ваша дочь! Как вы смеете делать ей больно?!

– Я ее породил – имею право делать с ней что угодно, – расплылся в мерзкой улыбке Руфус. – Отойдите от моей доченьки, мистер Брандт. Она принадлежит мне, и я ее забираю, прямо сейчас. Не советую стоять у меня на пути, вам же хуже будет.

Я смотрел на ди Селинджера, и у меня в голове не укладывался образ министра магии Искандера и того человека, которого я видел сейчас перед собой. Я всегда наблюдал министра спокойным, сдержанным, уравновешенным человеком, строгим, но справедливым, умеющим разруливать серьёзные проблемы. А сейчас видел перед собой маниакального человека, который ради соблюдения своих интересов готов идти на всё. Даже ломать свою дочь так, как ему хочется. От когнитивного диссонанса шестеренки в голове начинали закипать.

– Немедленно прекратите негативное воздействие на Лину, иначе я буду вынужден вступить с вами в бой, – сухо пригрозил я. – Я не хочу с вами драться, господин министр, но обижать, оскорблять и уж тем более – поднимать руку на мою рейну и делать ей больно любым другим способом я никому не позволю.

– Что вы в ней нашли, мистер Брандт? Она же… Полукровка, – сказал, как плюнул, с таким пренебрежением, что у меня руки зачесались немедленно начистить ему физиономию.

– Смею заметить, что рейну выбирают не по крови, а по сердцу, – холодно отозвался я.

Кинул взгляд за спину министра, туда, где виднелась пелена теневого огня. До коллег через нее было не докричаться, а ментальная связь все еще не работала, и даже мои связные артефакты ни на что не реагировали. Я лихорадочно соображал, как бы правильнее сейчас поступить, вступать в прямую схватку с министром мне сейчас действительно не хотелось из-за почти нулевого магического резерва и из-за того, что мои записывающие артефакты временно вышли из строя и не могли зафиксировать всё происходящее сейчас. Мне бы Руфуса живым взять и не особо жестко его повязать… Но кроме грубой атаки ничего толкового в голову не приходило.

– Вы весьма стереотипно относитесь к рукоприкладству, мистер Брандт. Я понимаю, что мои способы могут казаться слегка экстравагантными и не всегда приемлемыми…

– Только лишь казаться? – не удержался я от громкого фырканья.

– Ну да. Таковы методы дрессировки киёрсов, мистер Брандт. Только если сильно запугивать киёрса, с подросткового, а лучше – с детского возраста, держать его в ежовых рукавицах, то только тогда можно гарантировать, что он не сожрёт тебя, когда вырастет и проявится магически. Вы же прекрасно знаете те печальные истории, когда киёрс при полном обороте набрасывался на собственного хозяина и с удовольствием им обедал. Это всего лишь техника безопасности, мистер Брандт.

– Техника… Безопасности? Избиение собственной дочери вплоть до ее сломанных пальцев – это техника безопасности ? Это теперь так называется, да?

– Не стоит так драматизировать, – улыбнулся Руфус, глядя на меня, как на глупенького мальчишку. – Лекари всегда были к услугам Ангелины, и они помогали избавляться от негативных последствий. Вы наверняка уже могли оценить, что на теле Ангелиночки почти нет шрамов, могла лишь парочка мелких затесаться.

Он так спокойно обо всем этом рассуждал, будто речь шла о случайно оставленном синяке.

Лина за моей спиной тихо плакала. Я не видел, так как не сводил глаз с министра, но чувствовал это всей своей сущностью.

А меня внутренне уже трясло от бешенства. Но я пока что старался его не показывать. Разве что плеть в моей руке заискрилась молниями еще ярче.

– Доченька моя, ты что, не понимаешь, что происходит? – сладким голосочком пропел министр, медленно шагая вперед. – Не понимаешь, что Бестиан нарочно с тобой сблизился, чтобы изучать тебя? Просто изучать, как забавную зверушку, одну из сотен, тысяч подчиненных тварей. Расскажи мне, каково это – быть всего лишь экспонатом бестиария профессора Брандта? Экспериментом и игрушкой в руках альфы.

– Это для тебя я эксперимент, никак не для Беса, – зло прорычала Лина. – Он меня любит и…

– Что ему стоит навязать тебе нужные эмоции? – насмешливым тоном оборвал Руфус. – Как Хозяин нечисти он может манипулировать твоими эмоциями, вызывать те, которые ему нужны. Ты лишь жалкая пешка в его руках. Ты всегда была пешкой в чьих-то руках, – безжалостно припечатал Руфус. – Но тут опустилась просто ниже некуда.

– А ты меня прям всегда уважал и ценил, ага, – с горечью в голосе произнесла Лина.

– Я тебе дал кров и образование. Не забывай об этом. Ну чего ты так нервно смеешься? Ты сама отказалась от жития в моем особняке. На улицу тебя никто не выгонял. Разве я лишал тебя еды? Разве не обеспечивал чистой одеждой? Ты никогда не ходила в лохмотьях и всегда могла поесть в отцовском доме. А что сама из него сбежала и отказалась от благ – так это сугубо твоя инициатива. Захотела взрослой жизни – ну так пожалуйста, живи. А взрослые сами обеспечивают себя всем необходимым, и сами решают свои проблемы. Ты сама это выбрала. Я увидел это и не стал дальше настаивать на твоем возвращении в отчий дом. Но кто я такой, чтобы мешать тебе набивать собственные шишки? Я направил тебя в лучшую академию для детей знатных родов в Искандере…

– Где меня все презирали за мое неаристократическое происхождение!

– Да плевать на людей, главное, что ты знания нужные получала, – отмахнулся Руфус. – Меня многие презирают, и что теперь, мне пойти и со скалы сброситься, что ли? Ну уж нет, я сам – скала. И ты становилась сильнее. С каждой нападкой и каждым новым препятствием ты формировала в себе стальной стержень характера. Вижу, что ты стала намного сильнее и самоувереннее после нашей последней встречи. Я надеялся, что так и будет. Поэтому не мешал тебе проходить собственный путь, путь и полный горечи и боли.

Я смотрел на министра, восхищаясь его способностью перевернуть любой тезис с ног на голову и обратить на свою сторону.

– Да ты сам изрядное количество боли создавал! – воскликнула Лина. – В прямом смысле того слова!

Взгляд Руфуса оставался безразличным. А приклеенная к лицу улыбка – обманчиво теплой.

– Мне так жаль, что приходилось причинять тебе боль, Линочка, – сказал он проникновенным голосом. – Прости, доченька, но это было совершенно необходимо для поддержания твоей дисциплины.

– Совершенно необходимо избивать до полусмерти?!

– Ты же знаешь, какая паршивая магия в тебе сидит…

– Знаем, да. Та, которую вы сами в нее и подсадили, – мрачно отозвался я.

Но министр продолжил на своей волне:

– Сущность твоя понимает только боль и силу. И признает хозяином только того, кто эту силу применяет. Вот мне и пришлось таковым быть, – с наигранной печалью произнес Руфус. – По этой причине, кстати, вы и не можете совладать с киёрсами, молодой человек, – он смерил меня надменным взглядом. – Вы слишком мягкий. Слишком мягкий и добрый, и жесткость свою даже при вспышке ярости сдерживаете. А киёрсы чувствуют эту слабину и не принимают хозяина. Всё очень просто: вы слабак по сравнению со мной, только и всего. Поэтому я всегда буду сильнее вас, каким бы уникальным даром управления нечистью вы ни обладали: вы, может и наделены природой даром невиданным, однако же не в состоянии побороть самую опасную нечисть в мире. А я – в состоянии полностью ее контролировать. Я разработал отличную методику, которая прекрасно себя проявила в деле. Киёрсы будут подчиняться мне, а не вам. А контролируемые киёрсы способны контролировать другую нечисть, вы знали об этом? Ну так знайте же, мистер Брандт, что правильно взращённый киёрс способен дать фору даже высшему демону.

Ну, допустим, это для меня была не новость, мы не просто так избавлялись от взбесившихся киёрсов…

– Ваши мягкие методы борьбы с нечистью вызывают восхищение и уважение, но знаете… Всё это очень мило, однако работает только с непокоренными киёрсами. А вот с проявленными и покоренными такой метод не возымеет должного эффекта, лишь ненадолго успокоив киёрса – до первого приказа настоящего хозяина, – расплылся в хищной улыбке Руфус.

В жутковатой такой улыбке, которая у меня никак не вязалась с образом строгого и справедливого министра магии.

– Вас посадят, министр, – негромко произнес я. – Вам светит как минимум пожизненное заключение. Мне и инквизиторам уже известно о ваших незаконных экспериментах и попытках выращивать киёрсов.

– Успешных экспериментов, между прочим! Давайте начистоту, мистер Брандт: я пришел сюда, чтобы предложить вам взаимовыгодное сотрудничество, – перешёл на деловой тон ди Селинджер. – Мне нужна моя дочь, она пока что является самым удавшимся образцом моих экспериментов, и я хочу довести это дело до конца. И я ее заберу себе, вне зависимости от вашего решения. Давайте так: я дам вам полный доступ к своим киёрсам, у вас будет возможность изучать их, как вам хочется. А вы скажете инквизиции, что это я не киёрсов взращивал, а, ну-у-у, придумаете что-нибудь. Вы же умный, вы можете придумать легенду о том, как я спасал киёрсов, пытаясь защитить их от нападок общества. Если вы перед инквизицией подтвердите мои благие намерения, то вам поверят, а я вас сделаю заместителем министра магии, мистер Брандт, – произнес Руфус тоном змея-искусителя. – Ну и разрешу Ангелиночке жить с вами и оставаться вашей рейной. Но при этом она будет служить мне, не забывайте об этом. Я, как узнал о вашем выборе рейны, то сразу так и подумал: мы с мистером Брандтом отлично ладим и точно сможем договориться по части киёрсов! Мне они нужны, понимаете? Я планирую расширить границы Искандера до Айло́хских гор, но для поглощения соседних стран мне необходимо иметь в рукаве туз вроде киёрсов. Помогите мне, мистер Брандт, – и я помогу вам. И, может, даже научу вас правильной жестокости, чтобы управлять киёрсами по-настоящему. Вместе мы сможем свернуть горы!.. Даже Айлохские. Ну что, по рукам? Скрепим нашу клятву крепким партнерским рукопожатием?

И он протянул мне ладонь.

– Вы идиот? – деловито уточнил я.

Губы Руфуса изогнулись в мерзкой улыбке.

– Ну что же вы так грубо, мистер Брандт? Где ваши манеры?

– Катитесь в бездну, господин министр, – расплылся я в такой же мерзкой улыбке. – А руку я вам с удовольствием не пожму – а оторву. Со всеми полагающимися мне манерами.

Улыбка сползла с лица Руфуса, он сунул обе руки в карманы и заговорил уже другим голосом, с откровенной угрозой:

– Не хотите, значит, со мной сотрудничать по-хорошему?

– Я с вами никак не хочу сотрудничать, господин министр.

– Жаль… Вы мне нравились, – с театральным вздохом произнес министр. – Печально, но раз вы не хотите сотрудничать, то придется с вами расстаться. Вы думаете, что подчинили Ангелину, профессор Брандт? Всерьез думаете, что этого достаточно? С киёрсами дела обстоят в разы сложнее, чем с любой другой опасной нечистью. Вы, конечно, умный, сильный, и всё такое… Но даже вы не в состоянии побороть уже установившуюся связь между киёрсом и его хозяином. И никакой Хозяин нечисти тут не поможет. Вы сейчас всего лишь успокоили Ангелину, но не более. Загасили одну ее вспышку. Мощную, бесспорно, но лишь вспышку, на гашение которой потратили массу сил. Ее настоящий хозяин – это я. И именно я могу ею управлять, а не вы. Мне для этого, кстати, даже колыбельные больше петь не нужно – они нужны были лишь для полного оборота, который несколько минут назад успешно завершился, в чем вы мне успешно помогли. А теперь… Теперь мне достаточно всего лишь ментального посыла – и Ангелиночка сделает всё, о чем я попрошу, и она не сможет мне воспротивиться. И я вам продемонстрирую, насколько вы беспечны, профессор Брандт… Ангелина, убей его. А потом приходи ко мне, я буду ждать тебя, – последние слова министр договаривал, уже шагая в воронку телепортации.

А я ничего не успел сделать, чтобы остановить его, потому что в этот момент когти моментально трансформировавшейся Лины глубоко впились в мой бок и рванули в сторону, вспарывая внутренние органы…

Я задохнулся от боли и покачнулся, машинально прижав ладонь к ране… вернее уж – к целой дыре в боку, из которой теперь хлестала кровь. Кажется, эта рана была несовместима с жизнью, а моих остатков магии было недостаточно, чтобы самостоятельно запустить процессы регенерации…

Снова покачнулся и посмотрел в зеленые глаза огромной черной пантеры-рыси. Мне хотелось запомнить эти глаза и сохранить воспоминания о том, сколько любви, нежности и страсти было в них всего несколько часов назад.

Лина больше не нападала. Она вообще как-то странно отшатнулась и замерла, принюхиваясь и не сводя хищного взора с моего лица. Она меня совершенно точно сейчас не узнавала, и я нашел в себе силы улыбнуться.

– Всё равно люблю тебя, – произнес негромко. – И не держу на тебя зла. Но, кажется, я переоценил свои возможности… Прости…

После чего мир перед глазами стремительно завертелся-закружился и погрузился во тьму.

За долю секунды до полной отключки я успел осознать свое падение на пол и увидеть только вплотную скользнувшую ко мне испуганную Лину.