Глава 30. Жидкий огонь

[Ангелина]

Кровь… Кро-о-овь.

Запах крови стоял такой, что от него аж шерсть стояла дыбом.

Но почему-то запах крови не дурманил, а наоборот – отрезвлял.

Я стояла, жадно принюхиваясь и пытаясь справиться с той мешаниной чувств и эмоций, которые сейчас роились во мне.

Неожиданно для самой себя отшатнулась в сторону, сделала шаг назад и мотнула головой, ощущая странный приступ головокружения.

Что-то было не так. Совсем не так. Но мой воспаленный мозг пока не мог понять, что именно.

Кровь, кровь была повсюду… Крови было очень много. Человек с жуткой рваной раной на боку истекал кровью, но еще умудрялся стоять на ногах, хотя был фактически живым мертвецом, это я знала точно.

Но он даже нашел в себе силы улыбнуться… Кому? Мне, что ли?

– Всё равно люблю тебя, – произнес он негромко, бледный и пошатывающийся. – И не держу на тебя зла. Но, кажется, я переоценил свои возможности… Прости…

Прости…

Прости?

«Люблю тебя».

Эти слова отрезвили окончательно. И когда мужчина закатил глаза и грохнулся на пол, я подскочила к нему с гулко стучащим сердцем и осознанием того, кто я, что я тут делаю, кто этот умирающий человек, и почему именно он умирает.

От осознания последнего факта стало совсем плохо и тошно. Зато разум прояснился мгновенно.

– Нет! Стоять! Бес, Беся, тебе нельзя умирать! – закричала я, склонившись над Бестианом. – Нельзя, слышишь?! Беся, ты слышишь?

Он не слышал. Да и не мог слышать, потому что потерял сознание и продолжал терять кровь, которую я, фарн его разбери, понятия не имела, как остановить!

Тихонечко взвыв от отчаяния, я интуитивно вцепилась руками – человеческими руками, а не лапами! – в его рваную рану, а точнее – накрыла ее своими ладонями и направила туда всю свою магию. Ее во мне было много, очень много, она фонтанировала во все стороны, натурально расплескиваясь огненными искрами на пол. А это было плохо, это было мало, слишком мало искр попадало в рану, потому что мне было важно направить в нее каждую оранжевую искорку, каждый крошечный огонек, который являлся искрой исцеления. Откуда-то я это знала… Не знаю откуда. Знания приходили из глубин подсознания, так же как до этого мужской голос давал мне подсказки, выуживая из глубин моей памяти то, что было так необходимо здесь и сейчас. Только он говорил о зеленых и алых искрах боли, а я сейчас вливала искру исцеления. Искры – это вообще была особая магическая единица моей сущности, как я сейчас понимала. Каждый киёрс был не только смертельно опасным неконтролируемым монстром, но и умел делать что-то такое… что-то эдакое, уникальное, отличающее от всех остальных тварей. И мои искры умели не только бить и убивать, но и исцелять – если я того захочу.

А я хотела. Хотела так отчаянно, что это желание заглушало панику, которая мешала действовать ясно и четко. Мне нужно действовать быстро, помощи ждать было неоткуда, я осознавала, что жизнь Бестиана сейчас в моих руках, в прямом смысле того слова, и если я не направлю поток лечебных искр как надо, то всё будет напрасно…

Но почему-то не получалось как надо. Получалось медленно, слишком медленно… неправильно как-то. Чего-то не хватало, но воспаленный разум, который еще не до конца пришел в себя после полного пробуждения сущности и раскола сознания, никак не мог понять, что именно надо сделать дальше.

«Жидкий огонь… Огонь… Жидкий… Вода… Мне нужна вода, – всплыла в голове назойливая мысль. – Нужна вода в качестве недостающего проводника».

Я огляделась, непрестанно всхлипывая и дрожа всем телом, но не видя ничего вокруг, что могло бы послужить мне водным проводником для магического исцеления Бестиана. Гостиная была разрушена напрочь, если где-то в особняке и была вода, то в обозримом пространстве ее не было. И времени ее искать, бегая по особняку, у меня тоже не было. Я знала точно: если уберу сейчас руки от Бестиана – он умрет за считаные секунды. И в этом буду виновата только я.

Только я…

Снова всхлипнула, панически озираясь и лихорадочно соображая, что можно сделать.

Кто-нибудь, что-нибудь… Да помогите же, подойдите сюда!!

– На помощь! – крикнула я без особой надежды. – Кто-нибудь, помогите!

Мои глаза лихорадочно забегали по разгромленной гостиной. Жужи и Мимишки тоже нигде рядом не наблюдалось. Я вообще не знала, живы ли они, потому что чисто теоретически они могли погибнуть в той магической вакханалии, которую я тут устроила. И от осознания этого факта меня трясло еще больше.

На бледного Бестиана не смотрела. Нарочно не смотрела, потому что боялась тупо разреветься, осознавая весь масштаб того, что я натворила.

Со стороны улицы послышались чьи-то шаги, и я резко дернула головой в ту сторону.

– Подай воды! – крикнула я высокому беловолосому мужчине в алой шелковой рубашке, в чёрной развевающейся мантии, стремительно приближающегося ко мне. – Ну, быстрее! Чего стоишь? Да, я к тебе обращаюсь! Мне нужна вода, чтобы спасти Беса, не могу отойти, быстрее!

Мужчина на миг замер, кажется, ошеломленный и моей просьбой и моим тоном.

И, возможно, моим видом, потому что руки у меня были по локоть в крови, глаза сверкали хищным взором, хвост нервно дергался из стороны в стороны, и я даже не пыталась его убрать.

Н-да… Моим видом, пожалуй, – в первую очередь… Или нет?..

Мужчина не выглядел напуганным, удивленным или шокированным. Он скорее был озадачен, будто ожидал чего-то другого. Но весьма быстро сориентировался, судя по тому, как вскоре подкатил ко мне целую деревянную бочку, в которой плескалась вода. Делал он это не один – ему помогала нечисть.

– Жужа, Мимишка и Феся, кажется, услышали твои слова о воде и нашли бочку, – пояснил мужчина, открывая крышку и отбрасывая ее в сторону. – Это было весьма кстати с их стороны, так как водопровод в особняке больше не работает, а наколдованная вода не является таким же хорошим проводником, как настоящая. Бочка целая, столько воды хватит, или еще притащить?

И я узнала его голос: тот самый, который совсем недавно врывался в мое сознание и подсказывал про вот эти зеленые и алые искры боли. Это совершенно точно был тот самый человек!

Но удивляться этому было некогда.

– Хватит. Лей мне на руки, – скомандовала я. – Щедро лей, лучше из графина какого-нибудь. И быстрее. Болтаешь много.

Мужчина не сдержал смешка – какого-то нервно-восхищенного, что ли. На губах его заиграла загадочная улыбка, но он ничего не сказал в ответ.

Графин тут же нашелся – вернее, Мимишка попросту принял обличие графина и сам скользнул в руки мужчины. Тот, если и удивился, то виду не подал, а тут же зачерпнул воду и щедро полил на мои руки. И продолжал лить дальше равномерной струей, будто прочтя мои мысли, потому что я именно об этом хотела попросить.

Целительные искорки тут же перестали расплескиваться во все стороны, а полились послушным потоком, вместе с водой, вливаясь в рану, заставляя ее светиться оранжевым светом. И результат не заставил себя ждать: рана на боку Бестиана сначала перестала сочиться кровью, а потом и вовсе стала как будто бы, хм… Обрастать плотью, что ли? Медленно, очень медленно, но я готова была сидеть так хоть сутками и колдовать до полного изнеможения, лишь бы спасти Бестиану жизнь, которая сейчас висела на волоске.

Жужа зависла в воздухе рядом с притихшим Фесей, они замерли неподалеку от нас и молча наблюдали, не мешая происходящему и даже не издавая ни звука. Я чувствовала их страх за своего хозяина, но он растворялся в моем лютом страхе потерять Бестиана.

– Достаточно, – остановила я мужчину, когда он в очередной раз зачерпнул воды из бочки и, судя по звукам, черпнул уже по дну. – Спасибо, – сказала, решив, что неплохо бы добавить капельку вежливости.

Воды действительно больше не надо было, я уже хорошо контролировала поток целебных искр, вливающих жизнь в Бестиана.

Воды, кстати, хоть на мои руки и вылили целую бочку, вокруг не было: она вся быстро испарялась, соприкасаясь с моей магией, с моим внутренним огнем, выплескивающимся наружу.

Но потом заживление раны снова замедлилось… И я, чувствуя некий инстинктивный порыв, резко куснула себя острыми клыками за запястье одной руки, чтобы заставить свою кровь тонкой струйкой стекать в открытую рану Бестиана. Понятия не имела, откуда мысли об этом возникли в моей голове, таких теоретических и практических знаний у меня не было, зато была непрошибаемая убежденность в том, что сейчас надо делать именно так, и что моя кровь не навредит Бестиану, а напротив, поможет ему исцелиться.

В этом месте стала быстрее заживать рана, и через некоторое время я ощутила, что критический момент пройден, и Бестиан больше не стоит на пороге гибели.

– Ты из-за своей раны быстрее будешь силу терять, тебе может стать дурно раньше времени, лучше бы залечить укус, – заметил мужчина, глядя на мое запястье, по которому стекала струйка крови. – Я могу подсобить и…

Я угрожающе зарычала, не пытаясь скрыть свою хищную натуру.

– Понял. Отстал. Умолк.

Так-то лучше. Не надо меня сейчас отвлекать.

На миг прикрыла глаза, борясь с тошнотой и сильным головокружением от усталости.

Я выжигала свою магию напрочь и готова была отдать всё, до последней капли, лишь бы исправить то, что натворила.

Мужчина в алой рубашке тоже уселся напротив, протянул ко мне свои руки, и я вздрогнула от его прикосновения.

– Давай помогу.

– Я сама! – гаркнула не своим, рычащим голосом.

Готова была рвать и метать, лишь бы никто не смел отвлекать меня от дела. Все мои силы сейчас уходили на исцеление Бестиана, от перенапряжения по виску стекла капелька пота.

– Я всё же настаиваю, – мягко, но настойчиво произнес мужчина.

Однако он не мешал, а действительно помогал – щедро вливал теневую магию ровно в те места, где я только что проходила своими ладонями, как бы закрепляя эффект моих магических телодвижений. Его теневой поток был очень мощным, и мои ладони быстро стали очень горячими от непрестанно текущей магической энергии через мои руки. Кожа горела, а потом и вовсе натурально вспыхнула пламенем, но не причиняя вреда ни мне, ни мужчине. Я не знала, как сбросить это пламя, и надо ли, потому не стала отвлекаться, а продолжила исцелять Бестиана, игнорируя боль в руках.

Благодаря помощи мужчины рану удалось полностью вылечить гораздо быстрее, на боку Бестиана остался лишь бледный шрам, который, по идее, должен был пройти в течение нескольких дней, если продолжать залечивать это место.

Но я всё еще вливала магию в истощенного Бестиана, потому что его истощение было гораздо серьезнее моего. Он полностью выдохся, пытаясь остановить взбесившуюся меня, и сейчас я вливала в него хоть что-то, чтобы Бестиан мог прийти в себя. Надо сказать, что без помощи беловолосого мужчины я бы к этому моменту, скорее всего, потеряла сознание, но благодаря ему еще вполне держалась.

И только ощутив, что мне больше нечего вливать, так как я истратила свой магический резерв в ноль, я судорожно вдохнула и тяжело оперлась руками о пол, опустив голову и ненадолго прикрыв глаза. Так было чуточку легче справляться с пляшущими пятнами перед глазами. Тело ломило от боли, кожа на руках горела, но уже не в прямом смысле того слова, хвала небесам. Впрочем, мне тоже необходим был лекарь, но потом, всё потом… Сейчас бы дух перевести…

Немного отдышавшись, я медленно повернула голову в сторону разбитых панорамных окон и отметила, насколько светлее стало на улице. Кажется, близился рассвет. Ну ничего себе… Это мы сколько времени здесь провели? Неудивительно, что я так отвратно себя чувствовала.

С шумом втянула носом воздух, пытаясь унять дрожь во всем теле. Она упорно не проходила, но я вздрогнула еще больше, когда моей ладони коснулась чья-то рука, и раздался слабый голос Бестиана:

– Лина?..

Я резко повернулась к нему с гулко стучащим сердцем, боясь поверить своему счастью. И хоть понимала, что всё делала правильно для исцеления, но всё равно… всё равно было очень страшно ошибиться, не успеть, сделать что-то не то…

Бестиан приоткрыл глаза и смотрел на меня с полуулыбкой. Он все еще был очень бледный, оно и неудивительно – после такой-то потери крови и таких магических сотрясений! – но он улыбался, улыбался! Пусть пока что слабенько, но он улыбался и смотрел на меня, и пытался шевелить пальцами, поглаживая мою ладонь.

Жив!! Хвала небесам, жив!!!

Я хотела что-то сказать, но все слова застряли комом в горле и никак не хотели прорываться наружу… Я просто смотрела на Бестиана, улыбалась, и, кажется, по моим щекам тихо катились слезы.

Бестиан тем временем огляделся, явно быстро оценив обстановку, и осторожно спросил:

– А ты… Почему меня не сожрала?

– Ну… Я была в шаге от этого, – криво улыбнулась я.

Бестиан глянул на меня с интересом.

– Ну и… Как ты нашла в себе силы остановиться?

– Ты сказал, что любишь меня, – прошептала я. – И я вспомнила, что тоже тебя люблю.

А потом меня как прорвало. Я заплакала, громко, отчаянно, кинувшись на шею Бестиана, обняв его и уткнувшись в его рубашку. Рыдала навзрыд, сотрясаясь крупной дрожью и причитая:

– Прости-прости-прости меня! Я не хотела! Я не могла себя контролировать! Прости, прости меня!..

– Я не держу на тебя зла, Лина.

– Я чуть тебя не у-убила-а-а!

– Ну не убила же, – усмехнулся Бестиан, ослабевшей рукой поглаживая рыдающую меня по волосам.

Несколько минут мы так и провели: я – рыдающая на груди у Бестиана, заливающая его горючими слезами, непрестанно просящая прощения напополам с признаниями в любви; и Бестиан – медленно приходящий в себя, нежно обнимающий и прижимающий к себе, улыбающийся и шепчущий всякие нежности мне на ухо. Я даже не особо вникала в смысл слов, просто была бесконечно счастлива слышать его голос, чувствовать его прикосновения и понимать, что он действительно не держит на меня зла и не собирается отталкивать.

Он выглядел по-настоящему счастливым и излучал соответствующие теплые эмоции, несмотря на свое паршивое состояние. Я очень хорошо ощущала его настроение, и от этого плакать хотелось еще больше – но уже не от отчаяния и чудовищной вины, а от облегчения.

– Всё хорошо, Лина. Всё хорошо… Я тоже тебя люблю, – шептал он мне на ушко, и не было для меня в этот момент слаще слов и голоса.

Он уперся ладонью об пол, чтобы привстать, но я отрицательно помотала головой, громко всхлипывая и утирая слезы рукавом уже давно не белоснежной рубашки.

– Тебе лучше пока лежать…

– Всё в порядке, Лина. Кажется, меня весьма профессионально подлатали, – он при этих словах кинул благодарный взгляд в сторону беловолосого мужчины.

– Это не я, а она тебя лечила, – подал голос мужчина, всё это время деликатно молчавший. – Точнее, я лишь немножко помог ускорить процесс, а в целом Ангелина всё сделала сама. У ее сущности весьма необычный дар, который умеет не только бить и убивать, но и исцелять особыми магическими искрами, я такого еще не видел.

– Вот как…

Бестиан выглядел по-настоящему удивлённым. Он посмотрел на меня внимательно и потом уточнил:

– Жидкий огонь?

Я молча кивнула, так как в горле еще стоял ком, и говорить было тяжело.

– Не думал, что ты в таком состоянии сможешь уловить мои слова, запомнить их и использовать во благо. Ты умница, Лина, – широко улыбнулся Бестиан. – Нет, в самом деле, Лина, ты большая молодчина!

Я криво улыбнулась, так как меня все еще трясло от ужаса всего произошедшего. И уж кем-кем, а умницей я себя не считала.

А пока Бестиан пытался осторожно усесться на полу, я, наконец, более внимательно глянула на мужчину в алой рубашке. Пока я тут рыдала на груди у Бестиана, он даже отвернулся, чтобы не смущать нас своим пристальным вниманием, и глянул на нас вновь, только когда Бестиан сделал попытку привстать.

У мужчины были серые глаза, холодные такие, стальные. По его взгляду сложно было что-то понять, о чем он сейчас думает, что чувствует. Ясно было только то, что это могущественный верховный маг, по силе которого мало найдется равных.

Он не сводил с меня внимательного взгляда и в целом вид имел такой, будто чрезвычайно озадачен всем увиденным. Озадачен – и весьма этим доволен.

Я шмыгнула носом и тихо произнесла:

– Вы отец Бестиана, – именно что утвердительно произнесла, не спрашивая.

Калипсо Брандт, а это, очевидно, был именно он, склонил голову набок и изящно выгнул одну бровь. Точь-в-точь как Бестиан, этот жест у них был совершенно одинаковый.

– Интересно. Как догадалась?

– У вас прослеживается одинаковая энергетика, не полностью, но есть такие особые частицы в вашем следе, который висит в воздухе.

Подумала и честно добавила:

– Он страшный, этот ваш след. Я боюсь на него смотреть.

Я действительно старалась не смотреть на след Калипсо, потому как пока что не могла заставить свои глаза стать полностью обычными, чтобы не видеть висящих следов. А смотреть было по-настоящему страшно.

– На что он похож, мой след?

– На жуткую тьму, которая хищно смотрит на меня, готовая сожрать в любой момент, – призналась я. – Как будто… Не знаю, как будто некая хаотичная тьма постоянно вьётся вокруг вас и всех, кто оказывается рядом. Хищная хаотичная тьма, страшная для меня. Всепоглощающая, уничтожающая саму суть существования.

Калипсо одобрительно хмыкнул, но не стал никак это комментировать. Однако у меня было острое ощущение того, что я попала в точку.

Опустила голову, нервно сцепив руки в замок на своих коленях, и тихо произнесла:

– Спасибо.

– За что?

Шмыгнула носом и исподлобья глянула на Калипсо.

– За то, что помогли. И за то, что не убили меня.

Он не удивился моим словам. Вновь одобрительно хмыкнул, не сводя с меня внимательного взгляда.

– По каким признакам ты решила, что я иду тебя убивать?

Он не стал отнекиваться и говорить, что это не так, и мне это, определённо, понравилось. С некоторых пор у меня пунктик на честности, да.

Я пожала плечами, продолжая внимательно изучать свои руки, сцепленные в замок на коленях. Больше всего в руках меня радовало отсутствие когтей и абсолютная уверенность в том, что я сейчас контролирую свою сущность.

– Просто знаю: вы шли уничтожать меня, так как были уверены, что я сейчас могу убить Бестиана. Вам бы щелчка пальцев для этого хватило, вам ничего не сто́ит избавиться от меня. Даже пепла не осталось бы… Но вы передумали, когда увидели, что я пытаюсь спасти вашего сына. Не спрашивайте, откуда мне это известно. Просто… чувствую.

– А я и не спрашиваю, я и так знаю ответ на этот вопрос, – хмыкнул Калипсо. – Но было интересно послушать, что ты ответишь.

– Знаете? – удивилась я, вскинув голову.

– Ну да. Ведь ты – интуит.

Он произнёс это так пафосно, чуть ли не торжественно.

А мне это ни о чем не говорило, если честно, и я продолжала непонимающе глядеть на Калипсо.

Зато Бестиану это сказало очень многое. Он вытаращился на отца, аж рот приоткрыл от удивления. Вид у него был весьма ошеломлённый.

– Да ладно? – недоверчиво произнес он. – Интуит? Ты серьёзно?

– Я вроде не похож на шута, который вас тут байками пришел развлекать, – ядовитым голосочком произнес Калипсо.

Но Бестиан не обратил на его едкий тон никакого внимания. Его явно взволновала услышанная информация, которая произвела на него фурор.

– Так вот в чем дело… Как же я сам сразу не догадался, – пробормотал он себе под нос, с рассеянным видом взъерошивая и без того растрёпанные волосы.

– Ничего удивительного. Интуиты мало встречаются, сам понимаешь, и это не то, на что думаешь в первую очередь в таких ситуациях.

– Полагаю, Лине требуются некоторые пояснения, – с улыбкой произнёс Бестиан, глядя на моё хмурое выражение лица.

Калипсо кивнул.

– Интуит – это не для красного словца сказано, это редкий магический дар, Ангелина. Было у тебя такое, что ты говорила о чем-то, рассуждала на какую-то тему, а потом это оказывалось правдой?

– В последнее время – постоянно, – усмехнулась я. – Начиная с того, что я самопровозгласилась рейной…

– Вот именно, – весомо произнес Калипсо.

– Да, но это так, просто пальцем в небо тыкала, случайность, совпадение…

– Нет в мире никаких случайностей, Лина, – мягко прервал Калипсо. – И ты не пальцем в небо тыкала – ты интуитивно ощущала. Интуит – это маг, чья способность заключается в умении интуитивно чувствовать приближение каких-то событий, или сразу понимать, что человек, которого ты сегодня увидел, будет твоим хорошим другом. Ну или рейнаром, – с усмешкой добавил Калипсо. – То есть это ты не случайно угадываешь – это ты так считываешь магические импульсы с ауры другого человека и неосознанно анализируешь, выдавая результаты в таких вот импульсивных словах и действиях, за которыми на самом деле кроется магия. Ты просто пока не умеешь отделять свои выдумки и просто шутки от магического импульса. Не умеешь его слышать. Я научу, – серьезно произнёс Калипсо, и при этих его словах мое сердце пустилось вскачь. – Это займёт немало времени, но ты справишься. Ты способная. В древние времена интуитов было много, благодаря этому дару так называемые Древние маги быстро понимали, кто друг, а кто враг, и смогли отстроить небывалую империю. Сейчас интуиты редко рождаются… Очень опасные противники в прямом столкновении, потому что верховный интуит способен предугадать каждое следующее движение врага во время сражения. Опасный дар в плохих руках, так как кучка интуитов, объединившись вместе, при желании способна уничтожить любое государство. Что уже случалось однажды в истории, после чего интуиты и стали редко появляться на свет.

Я нервно заправила за ухо прядь волос. Было очень волнительно всё это слушать. А еще было необычно слышать похвалу в свою сторону. Я вообще не привыкла к похвале, а в сложившихся обстоятельствах в принципе была удивлена, что на мне еще нет наручников.

– Интересно… – негромко протянул Калипсо, продолжая буравить меня пронзительным взглядом. – Ты вообще второй человек со столь сильным магическим даром интуита, который попадается мне по жизни.

– А первый кто? – зачем-то спросила я.

– Моя мать, – хмыкнул Калипсо, весьма огорошив меня своим ответом. – Высокоранговый интуит, чья магия помножена ещё на специфичный магический дар, и вкупе это дает блистательный эффект. Как-нибудь позже познакомлю вас, а пока… Дай руку.

– З-зачем?

– Кольцо тебе надену, – сухо произнёс Калипсо, в руках его блеснул массивный золотой перстень.

– Я замуж только за Бестиана выйду! – зачем-то сказала я, испуганно прижав ладошки к груди.

Брови Калипсо взметнулись вверх, а сам Бестиан не выдержал и прыснул от смеха.

– Это связные перстни-артефакты, которые являются отличительной чертой всех адептов академии Илунарисс, – пояснил он. – Выдаются при поступлении в академию, и больше никогда не снимаются. Перстень можно сделать невидимым, он сам расширяется или уменьшается по мере необходимости, подстраиваясь под палец, но снять его может только сам Мастер академии Илунарисс, то есть мой отец. Перстень используется для быстрой связи между адептами, для подачи сигнала о помощи Мастеру.

– Всё так, – кивнул Калипсо. – А еще перстень является круглосуточным сканером теневой магии в адепте. Через него я моментально узнаю́ о любых странных колебаниях моего подопечного и тут же принимаю меры по оказанию ему помощи. В моей академии обучаются только маги, имеющие склонность к проявлению теневой магии.

– Но я не владею никакой такой теневой магией, – покачала я головой. – Даже не знаю толком, что это… Ну, в смысле, чисто теоретически знаю, но на практике весьма от этого далека, даже не представляю, с какой стороны за эту магию браться…

– Ага, не владеешь, как же. Ты искры боли пускала именно через теневой аспект, – усмехнулся Калипсо. – И через него же лечила моего сына.

– Н-да? – с сомнением произнесла я.

– Да-да. И теневой магией от тебя в этот момент фонило так, что аж воздух местами рябью шел, просто ты не обращала на это внимание.

– Хм… Понятия не имела, что делала это…

– Плохо быть гением в практике, но не знать нужных терминов, да? – усмехнулся Калипсо. – Руку свою давай.

Помедлив и получив от Бестиана ободряющий кивок, я все же протянула ладонь Калипсо.

Кольцо село на палец как влитое. Оно выглядело очень массивным, и я опасалась, что кольцо будет слишком тяжёлым, и будет сильно мешать, но по факту же оно оказалось почти невесомым. Я интереса ради подергала за него, пытаясь снять, но это не представлялось возможным. Любопытная штука.

– Пользоваться связным перстнем научу позже, когда ты прибудешь в Илунарисс на первую тренировку, – добавил Калипсо.

– Илунарисс? А как же… А как я туда пройду? Я же… нечисть, – негромко произнесла я, вспомнив рассказы Бестиана о том, что в мире Илунарисс нечисти не было вовсе.

– В первый раз – за ручку, – хмыкнул Калипсо. – А потом я выдам тебе персональное разрешение на проход в измерение Илунарисс.

– В виде пропускного жетона или еще какого-нибудь артефакта? – уточнила я.

– В виде печати.

Так и хотелось спросить: на лбу?

Но вместо этого спросила:

– Печать на моем теле как-то проставляться будет, я правильно понимаю? На руке?

– На твоей магической Искре. Это не та печать, которую можно увидеть обычным взором, но та, которую чувствую я, и только я могу поставить ее или наоборот, стереть.

– Это похоже на магическую клятву?

– Нет. Это выглядит прикосновением к магической Искре. Если я оставляю отпечаток своей руки на магической Искре человека, то мой мир принимает его, даже если человек является нечистью.

Говорил Калипсо очень серьезно, без доли сарказма, поэтому я нервно дёрнула глазом, слишком буквально восприняв слова о прикосновениях. Опять из меня Искру тащить будут, что ли?

– Отец при выдаче своего персонального разрешения для пребывания в Илунариссе действительно прикасается к магической Искре волшебника, в прямом смысле того слова, а не фигурально выражаясь. Но не бойся, это не больно, – пояснил Бестиан, заметив мое замешательство. – В отличие от встречи с моей бабуленькой, это не связано с извлечением магической Искры наружу, это тонкое теневое воздействие.

– Понятно…

Ничего мне было не понятно, конечно. Воображение рисовало жуткую картинку вонзания в меня руки со всеми последующими прелестями.

Но из нервных раздумий вырвал голос Калипсо, обращающегося к Бестиану:

– Что насчет Руфуса? Есть предположения, куда он мог сбежать?

– Не просто предположение – я знаю это точно, – усмехнулся Бестиан.

И на вопросительно вздернутую бровь отца пояснил:

– Я успел повесить на него маячок. Точнее, это незаметно сделала Жужа, – добавил Бестиан, с улыбкой почесывая Жужу, Фесю и Мимишку, которые облепили со всех сторон своего любимого хозяина. – Так что я точно знаю, где он находится, сейчас приду в себя и телепортируюсь туда.

– Моя помощь нужна?

– Пока что нет, – покачал головой Бестиан. – Ты и так сильно помог. Спасибо!

Калипсо кивнул и помог Бестиану подняться.

– Ну, как знаешь. Если что – дай знак, и я мигом примчу.

А я смотрела на то, как они собираются-обнимаются, напряженно ожидала развития событий и всё-таки решилась задать мучивший меня вопрос, который почему-то никто не поднимал:

– А меня… Меня что, арестовывать не будут?

Мужчины тупо уставились на меня с одинаковой удивленными выражениями лиц. Даже забавно было, насколько Бестиан мимикой пошел в отца.

– На кой мне тебя арестовывать? – почти стройным хором спросили они.

Я бы прыснула от смеха из-за их синхронности, но мне сейчас было не до шуток.

– Ну как же… Я же киёрс, – криво улыбнулась я. – Нечисть рэмма-уровня опасности. Я тут шут знает что устроила… За такое тюремный срок светит. Разве нет? Тем более… что будет, если я вновь потеряю над собой контроль? Ну, точнее – если отец на меня повлияет… Я понятия не имею, смогу ли ему сопротивляться…

– Не по своей воле ты тут фейерверк устроила, – твёрдо сказал Калипсо. – Это все равно что обвинять марионетку в том, что ею управлял кукловод. Сейчас ты стабильна, ты своим страхом за жизнь Бестиана вытеснила сущность из своего сознания и этой вспышкой магии разрушила магическую клятву между вами с Руфусом. У тебя появились сразу две новые грани на магической Искре, хоть ты этого не знаешь – зато я это вижу. Ты перешагнула через свой страх, смогла пробиться через сознание сущности и полностью завладеть им – а это очень серьезный магический шаг, свидетельствующий о контроле над резко возросшей силой. Ну и мой перстень как раз поможет любому сопротивлению. Видишь ли, специально для тебя я наложил на перстень особую ментальную защиту, которая как раз-таки больше не пропустит никаких приказов ди Селинджера в твое сознание. До твоей вспышки магии давать тебе такой перстень было бесполезно, он бы не подействовал нужным образом, да еще и навредил бы скорее всего, спровоцировав на вспышку. А сейчас, после полного оборота, мощного магического выплеска и твоего возвращения в стабильное состояние он как раз способен тебя оградить от ментального воздействия извне. Ну, кроме моего.

– Вот как… – поражённо протянула я, по-новому глянув на перстень с выгравированной на нем золотой спиралью.

– Ну и по факту, ты не успела причинить вреда кому-то, кроме Бестиана, которого сама же излечила, искупив тем самым свою побочную вину. Далее ты просто переходишь под наш контроль.

– Нам понадобится только официально поставить тебя на учет, – кивнул Бестиан. – Но этим можно будет заняться позже.

– Ты и так, по факту, в добровольной тюрьме под названием «рейна Бестиана Брандта», – ехидно добавил Калипсо. – А это понадежнее любых карцеров будет, если на то пошло!

Я улыбнулась.

– Что ж… Такой вид пожизненного наказания очень даже в моем вкусе! И… Спасибо, мистер Брандт.

– Мастер, – поправил он. – Ты будешь называть меня Мастером, как все мои подопечные, которые носят такие же перстни. Не надо всех этих пафосных «мистер», «господин» и так далее. Просто – Мастер.

А… Ну да, конечно. «Мастер» звучит куда менее пафосно, как же я сразу об этом не подумала…