Глава 33. Кто хозяин?

[Бестиан]

Первое, что я сделал, едва шагнув за порог академии магии Марильды ди Донгер, – это приказал Фесе плюнуть своим черным огнем в заданную точку. Дилмон, который оказался рядом со мной согласно предварительно полученному ментальному приказу, послушно направил сгусток черного теневого пламени ровнехонько перед министром и ректором академии Айриной Чейн. Эти двое стояли на площадке на верху парадной лестницы, прямо перед каменным барьелефом в виде герба академии – большого ветвистого дерева со сверкающими алыми самоцветами.

Ну как – стояли… Руфус ди Селинджер держал ректора прямо за волосы, намотав ее длинные пряди на кулак и грубо поднимая. Миссис Чейн активно сопротивлялась и упиралась, но куда ей было тягаться с сильным мужчиной?

– Что они здесь делают? Что происходит? – недоуменно пробормотала Лина за моей спиной. – Не понимаю…

Я понимал, но объяснять было некогда. Руфус с Айриной как раз повернулись в мою сторону, потому что черное пламя дилмона отделило их от герба-барельефа, не давая ни подойти к нему вплотную, ни коснуться его. Руфус смотрел на меня со смесью удивления, бешенства и ненависти, Айрина же глянула с надеждой. И она тут же начала отползать спиной в сторону, как только Руфус отпустил ее. На министра магии она смотрела с откровенным страхом, а еще непрестанно всхлипывала, нижняя губа подрагивала, в глазах стояли слезы.

Но Руфус уже потерял к ней всякий интерес и шагнул к верхней ступеньке парадной лестницы, глядя на нас сверху вниз.

– Ангелиночка? Доченька моя, что происходит? – произнес он обманчиво ласковым тоном, хмуро глядя на Лину, и его хмурые брови странно сочетались с натянутой улыбкой. – Я приказал тебе убить этого молодого человека. Ты посмела меня ослушаться? Убей его, сейчас! А ну, быстро, кому сказал!

– Да пошел ты! – воскликнула в ответ Лина.

И не удержалась от того, чтобы показать ему средний палец.

Я не сдержался от короткого смешка.

Видимо, Лина давно мечтала показать сей неприличный жест, судя по ее энтузиазму.

Прислушался к ней, но ее аура была стабильна. Я совершенно чётко ощущал попытку Руфуса ментально давить на Лину, но он больше не имел над ней власти. Полный оборот, самый опасный и страшный, остался позади, а дальше перстень с золотой спиралью делал свое дело.

Кстати, палец именно с этим перстнем показала Лина в неприличном жесте, и Руфус шокированным взглядом уставился на золотую спираль, прекрасно зная, чей это перстень, и что он означает: Лина теперь под покровительством моего отца Калипсо Брандта. А с такими силами играть бесполезно, юлить тоже бессмысленно. Да и Лину теперь точно не удастся отвоевать.

– Вы арестованы, господин министр, – спокойно, но твердо произнес я, делая медленный шаг вперед к лестнице. – Вернее, правильнее будет сказать – просто мистер ди Селинджер. Вы арестованы по ряду статей о государственной измене, полный список вам зачитают в штабе инквизиции.

Я не видел, но чувствовал, что вслед за мной в академию шагнули инквизиторы. Боевой отряд застыл за моей спиной, ожидая отмашки, которую я пока что не давал, так как боялся навредить ректору. А еще я тянул время, ожидая, пока Мимишка незаметно подкрадется к Айрине Чейн. Феся при этом безостановочно стрекотал, медленно взбираясь по лестнице и нарочно перетягивая на себя внимание Руфуса. Ну как – стрекотал… Стрекотание слышали все вокруг, а вот я с трудом сдержался от желания расхохотаться в голос, слушая матерно-похабные частушки Феси в адрес уже бывшего министра магии.

– Моя Ангелиночка, моя доченька…

– Я о ней позабочусь, как ее рейнар, – оборвал я, не желая даже слушать эту лицемерную чушь. – Спускайтесь, министр. Если вы не будете оказывать сопротивление, то наказание для вас будет смягчено. Бежать бесполезно, академия оцеплена. Попытка телепортации вам тоже не поможет. Мы найдём вас везде, можете быть в этом уверены.

Но Руфус, видимо, как раз осознал, что его загнали в угол, потому решил уходить с гордо поднятой головой.

Он сцепил руки за спиной, расправил плечи, горделиво вздернул подбородок и процедил уже совсем не добродушным тоном:

– А вы чрезвычайно живучий, мистер Брандт.

– Не жалуюсь, – хмыкнул я.

– Но вы ошибаетесь насчёт меня. Я никогда не сдаюсь, мистер Брандт. Уж вы-то давно могли бы это понять и запомнить.

Я улыбнулся.

Я-то как раз прекрасно это понимал и чувствовал, какие силы он припас. Именно поэтому и пришел сюда с элитным боевым отрядом инквизиции, а не один, как сделал бы это при других обстоятельствах. Но я также испытывал странного рода эйфорию, потому что после решения главной проблемы с магией Лины всё остальное казалось мне простым, смешным и не сто́ящим моего волнения. А еще я теперь знал, что мне бесполезно напрягаться, выступая против киёрсов, потому я был максимально расслаблен и готов к нападению на меня в любой момент.

– Я знаю, что вы прячете в этой академии, Руфус. И знаю, как вы ко всему этому причастны. Но я прошу вас…

Руфус не слушал. Он резко вскинул в сторону руку, в которой оказался зажат пистолет, и выстрелил чётко в голову ректора академии.

Мисс Чейн взвизгнула, но пуля ей не навредила, потому что ровно в этот же момент до нее добрался Мимишка, который успел встать отражающим щитом между Айриной и Руфусом. Пуля тут же отскочила от щита и попала точно в руку Руфуса, который зашипел от боли, прижал окровавленную ладонь к груди и полными ненависти глазами воззрился на меня.

– Убить его! – крикнул он, указывая здоровой рукой на меня.

И обращался он совсем не к Лине.

Я хоть и понял сразу, что произошло, и как раз ожидал этого… Но вынужден признать: Лина среагировала в разы быстрее меня. В тот момент, когда я только зафиксировал боковым зрением летящего на меня со стороны киёрса, Лина уже успела обратиться, и в обличии черной пантерорыси кинулась наперерез, защищая меня от нападения твари. Она вцепилась другому киёрсу прямо в глотку, и я на пару с министром, если честно, в шоке уставился на развернувшуюся перед нами картину. И на вспыхнувшее от Лины пламя, которое очертило контур вокруг нее и ее противника.

Потому что вот уж чего-чего, а того, что Лина по своей воле обернется и кинется меня защищать, я никак не ожидал. И того, что она будет такой резвой и пробивной, – тоже. А моя темная кошечка полна сюрпризов, однако…

Налетевший на меня киёрс был не кем-либо, а Мэлманом, это я ощущал совершенно точно по вибрациям уже знакомой ауры. Да, тем самым единокровным братом Ангелины, который сейчас принял обличие некой странной уродливой помеси огромной гиены с клешнями вместо передних лап.

И на свою единокровность он как раз усиленно и напирал, отбиваясь от Лины. Со стороны казалось, что они просто сражаются и злобно рычат друг на друга, а вот я прекрасно понимал их короткий эмоциональный диалог:

– Подчинись мне!

– Обойдёшься!

Стремительный удар лапой по морде, яростное рычание.

– Я твой старший брат! Подчиняйся!

– Умолкни! Я главная! Это ты подчиняйся мне!

Последнюю фразу Лина прорычала, придавив лапой горло киёрса-Мэлмана и не давая ему скинуть с себя навалившуюся противницу.

Я даже не понял, когда Лина успела побороть Мэлмана. Всё происходило очень быстро, для сторонних наблюдателей они вообще выглядели скорее смазанными пятнами, уследить за движениями киёрсов рэмма-уровня опасности было сложно даже мне, Хозяину нечисти, не говоря уже о простых людях.

– Мистер Брандт, когда начинать арест мистера ди Селинджера? – спросил подошедший Лайнс, куратор боевого отряда, который ждал моей отмашки.

Лайнс, как и я, напряженно наблюдал за сражением киёрсов, только в отличие от меня толком ничего разглядеть не мог.

Я коротко качнул головой.

– Погоди пока. Ждите команды. Киёрсы сейчас нестабильны, лучше отойдите.

Лайнс не стал спорить, склонил голову в молчаливом согласии и сделал пару шагов назад, не выпуская энергетический меч из своих рук.

Я притормозил его, потому как опасался, что киёрсы могут случайно задеть инквизиторов и навредить им. Обстановка действительно была нестабильной, магический фон в холле стоял такой, что волосы вставали дыбом. Думаю, академия Марильды ди Донгер не помнила подобных сражений в своих стенах… Я лишь дал команду инквизиторам позаботиться о том, чтобы все выходы из холла были перекрыты. Ни ректор академии, ни министр магии не должны были сбежать.

Впрочем, те даже не пытались: Айрина, кажется, пребывала в состоянии аффекта, ее трясло крупной дрожью, она лишь отползла к стене и непрестанно всхлипывала, а Руфус залечивал руку и напряженно ожидал окончания битвы Лины с Мэлманом. Не представляю даже, какой надо быть мразью, чтобы с таким металлическим холодом наблюдать за тем, как дерутся насмерть твои собственные дети, которых он сам же и натравил друг на друга.

Тем временем, киёрсов, наконец, стало возможным разглядеть, потому что Мэлман выдохся под натиском Лины.

– Подчиняйся! – рычала она, низко склонившись над противником. – И Бестиану подчиняйся! Не чуешь в нем альфу, что ли?

– Чую… – нехотя прорычал Мэлман в ответ, недовольно дёргая хвостом.

– Вот и подчиняйся ему, и тогда будешь жить! – рявкнула Лина. – Жить-то ты хочешь?

– А толку от такой дерьмовой жизни? Какая разница, кто хозяин, если все подчиняют силой, и все причиняют боль?

Рычание его сквозила горечью.

– Хозяин нечисти не такой! – рявкнула Лина. – Беся не стал мне делать больно, даже когда у меня пошел неконтролируемый оборот! И он успокоил меня, как видишь!

Мэлман посмотрел на нее с интересом и перевел на меня недоверчивый взгляд.

– Искрой клянусь, что буду зеркалить твоё отношение ко мне, – не сводя глаз с Мэлмана и прищелкивая пальцами, на кончиках которых вспыхнул голубой огонек, подтверждающий магическую клятву на собственной Искре. – Будешь помогать и будешь честным со мной – я буду помогать тебе и буду честным с тобой. Будешь нападать на меня – я нападу на тебя. Попытаешься убить – я убью тебя. Веди себя, как разумная нечисть, и я буду относиться к тебе, как к человеку. И помогу утолить твой вечный голод. Моя магия утоляет голод любой нечисти. Попробуй, – с этими словами я протянул вперед другую ладонь, на которой зависла маленькая шаровая молния. – Уверен, тебе понравится.

Лина перестала крепко удерживать Мэлмана, и тот отпихнул ее, раздраженно помахивая хвостом. И медленно приблизился ко мне, не сводя с меня хищных глаз с вертикальным зрачком. Он остановился где-то в метре и замер, надавливая своей аурой, как бы проверяя меня на прочность. А я так же непрестанно давил своей аурой Хозяина нечисти – но мягко, как бы незаметно просачиваясь и окутывая путами сущность Мэлмана.

Он мог сожрать меня за секунду, а я мог убить его за секунду. Мы оба прекрасно это чувствовали и понимали, но не торопились действовать в таком ключе.

Ноздри Мэлмана раздулись, он шумно втянул носом воздух, словно бы принюхиваясь к моей шаровой молнии, и облизнулся. Вкусно пахнет, ага, я знаю. Ну что, рискнешь попробовать?

А потом он всё же решился шагнуть ближе и быстро слизнуть шаровую молнию с моей руки. Шершавый язык секундно скользнул по ладони, и глаза Мэлмана моментально стали более человеческими. В них появилось вполне человеческое изумление и… надежда?..

Мэлман подумал секунду, коротко рыкнул, а в следующий миг обернулся человеком. Передо мной предстал сильно потрепанный молодой мужчина, в частично разодранной одежде, на щеке его красовались кровавые царапины от когтей Лины. Он тяжело дышал, чувствовал себя неважно, но, не обращая на раны никакого внимания, склонил передо мной голову.

– Я с тобой, Хозяин, – произнес он четко ритуальную фразу.

Его, в отличие от Лины, покорить оказалось сильно проще, потому что этот сгусток магии в качестве угощения был особенный: я учел мой опыт сражения с Линой и вплел особое тонкое заклинание, которое при добровольном поглощении позволит киёрсу оставаться в рассудке, даже если его хозяин продолжит отдавать приказы.

И сопротивляться инстинктивному желанию сказать ритуальную фразу закрепления он даже не пытался. Сильно выдохся, видать, и здорово впечатлился моим магическим угощением. А я на него не поскупился, влил туда побольше вкусной энергии, хотя ее у меня осталось не так много после сражения с Линой. Но я справедливо рассудил, что лучше вложить энергию в расположение на свою сторону киёрса, тогда мне и драться-то особо не придется.

Мэлман выпрямился и шагнул ко мне, встав сбоку, на одной линии со мной. Раны на его щеке заживали прямо на глазах, искрясь изнутри голубой – моей – магией. Это поглощенная шаровая молния начала действовать, наполняя силой каждую клеточку киёрса. Руки он сцепил за спиной, горделиво выпрямился и с вызовом посмотрел на ошарашенного Руфуса.

Тот выглядел потрясенным до глубины души. Он явно не верил своим глазам и не мог понять, как так могло произойти.

– Не может быть… Этого просто не может быть! – отчаянно воскликнул он, глядя на меня с лютой ненавистью, восхищением и недоумением сразу. – Убей его, Мэлман! Я приказал тебе убить его! Убей этих двоих!

Мэлман не шелохнулся и не проронил ни слова. И как Хозяин нечисти я прекрасно ощущал его восторг и колоссальное облегчение от того, что ему больше не нужно выполнять чьи-то приказы. Мэлман был счастлив. По-настоящему счастлив от осознания того факта, что больше не надо подчиняться человеку, который держал в страхе и боли много лет. Это счастье даже мне передалось, и я нашел в себе силы улыбнуться.

– Но это я твой хозяин! – сорвался на крик Руфус, лицо это раскраснелось от возмущения. – Ты должен, обязан мне подчиняться!

– Мистер Брандт, может, уже перейдем к аресту? – вновь поинтересовался инквизитор за моей спиной. – Киёрсы же закончили сражение…

– Я бы не торопился, – негромко произнес Мэлман и повернулся ко мне. – Хозяин, я чувствую, что теперь могу об этом говорить, и…

– Бестиан.

– Что?

– По имени ко мне обращайся. Никаких «хозяин». Ты не бестолковая низшая нечисть, которая не может существовать без строгой иерархии, а в первую очередь – человек. Со своими магическими нюансами.

Мэлман не стал скрывать удивления, брови его поползи вверх. Но он быстро собрался, кивнул и продолжил:

– Кажется, вместе с энергетическим переходом к вам с меня спала клятва молчания, и я обязан предупредить, что я тут не один такой на защите министра…

– Я знаю. Чувствую. И уже вижу, в принципе, – хмыкнул, увидев, наконец, остальных киёрсов, которых призвал Руфус.

Пятеро. Еще пятеро матёрых монстров, которые до этого, видимо, притаились где-то в нишах на лестничном пролете выше, а теперь вот они медленно спускались и угрожающе рычали в мою сторону. Массивные, страшные, похожие на разных чешуйчатых зверей, особенно меня впечатлил медведь с темной чешуей, такой огромный, что если бы он стоял рядом, то мне пришлось бы задрать голову, чтобы посмотреть на его морду. Этого самого «медведя» я сразу отметил для себя как самого опасного противника. Он и шел позади всех, как будто собирался добивать то, с чем не справятся другие.

Руфус решил выставить против Лины всех ее братьев, что ли?

– Против такой небольшой армии киёрсов вы не справитесь, мистер Брандт, – усмехнулся он. – Вы истощены, а два киёрса и жалкий отрядишка инквизиции не спасут вас еще от пятерых моих верных слуг.

Пока он говорил, твари медленно спускались к нам по парадной лестнице, не сводя яростных хищных глаз с Лины, которая храбро преградила им дорогу.

– Тронете моего Бесю – убью, – коротко пообещала Лина.

С моих уст слетел нервный смешок.

Какое интересное знакомство с родственниками у нас выдалось, однако…

Я приготовился отражать атаки, приготовился к самому тяжелому в моей жизни бою… Не представлял, как смогу защититься от сразу пяти, да даже трех нападающих киёрсов, если что-то пойдёт не по моему плану, не говоря уже о том, чтобы атаковать их. Я прекрасно понимал, что не готов к такому бою и выжить в нем не способен. Выжить смогу, только если уничтожу быстро всех нападающих киёрсов, чего мне делать совсем не хотелось.

– Мы с вами, мистер Брандт, – вновь подал голос начальник боевого отряда. – Мы не отступим.

А у меня и не было в этом сомнений, так как за моей спиной стоял элитный отряд. Все вместе мы должны как-нибудь пробиться, как-нибудь справиться и достучаться… Возможно, даже получится покорить кого-то еще из киёрсов, обойдясь малой кровью…

Я выставил всевозможные щиты и потянулся к связному браслету-артефакту, чтобы вызвать отца на срочную дополнительную подмогу, потому что без него мы можем не справиться…

Но помощь пришла с неожиданной стороны.

На мое плечо уселась Жужа. Не знаю, в какой момент она здесь появилась, следила за нами и находилась где-то рядом, видимо. Наверняка ей очень не нравилось, что Фесе и Мимишке нашлось применение в этой битве, а ее оставили в сторонке. Безобразие!

Но я не успел ни что-то спросить, ни что-то сделать, как Жужа вдруг… запела. Тоненьким таким, прекрасным голосочком. Невероятно красиво! Она закрыла глазки и пела без слов, просто напевала красивую мелодию кристально чистым голосом. Мелодия то нарастала, то становилась громче, то утихала, но больше всего напоминала мне эдакую мрачную колыбельную.

Я в шоке уставился на Жужу, потому что ни разу еще не слышал, чтобы она пела. Жужа вообще была еще очень юной, неизученной нечистью, я продолжал с ней знакомиться и наверняка массу ее полезных свойств не знал.

Но пение? К чему это?

Ответ получил тут же, оглядевшись по сторонам, потому что напрягся из-за подозрительной тишины вокруг. И в шоке уставился на всех находящихся в холле академии людей, потому что абсолютно все, кроме нас с Линой… засыпали.

Да-да, засыпали! Вот прям там же, где стояли. Даже киёрсы сначала замедлились, потом остановились, уставившись на Жужу, потом начали зевать, то и дело смыкать глаза, потом зашатались, начали заваливаться набок… И в итоге уснули прямо там же, на лестнице, не дойдя до меня.

Уснули все киёрсы, включая Мэлмана, свернувшегося калачиком у моих ног. Уснул весь боевой отряд инквизиторов, включая начальника, который подложил под щеку меч и сладко засопел. Уснул Руфус, и рука его безвольно свисала вниз по лестнице. Миссис Чейн тоже спала крепким сном и громко сопела, во сне медленно сползая по стеночке на пол.

Мы с Линой удивлённо переглянулись, а потом вопросительно уставились на Жужу.

Та как раз закончила петь, распахнула ясные золотые очи, сердито огляделась по сторонам, глянула на спящую толпу волшебников и… расплакалась. Громко так, с надрывом, как плачут обычно дети.

Ну, точнее, со стороны ее рыдания были больше похожи на непонятный вой, но я-то сразу понял, что к чему.

– О-о-о, Жужа, ну что ты, не расстраивайся! Не надо плакать! Всё хорошо, ну что ты, в самом деле! – запричитал я, поглаживая тварь по голове и спинке.

– Плакать? – недоуменно спросила Лина.

Она уже приняла человеческий облик и теперь подошла к нам, явно ничего не понимая.

– Жужа, милая, у тебя потрясающий голос! – продолжал увещевать я. – Нет, все эти люди заснули не от ужаса при звуках твоего голоса! Ну что ты, Жужа, милая?

Жужа была безутешна. Она натурально рыдала у меня на груди и никак не могла успокоиться.

Я заметила вопросительный взгляд Лины, ожидающей каких-то пояснений, вздохнул и сказал:

– Жужа сказала, что несколько месяцев зрела и сочиняла песню, которую сейчас посчитала нужным спеть всем. А пение Жужи, ну… Слушай, кажется, оно обладает свойством убойной колыбельной.

– А я тогда почему не сплю? – нахмурилась Лина.

– Ну как же? Мы с тобой за последние сутки таким огромным количеством магии обменялись, что в тебе есть очень серьезные отголоски моей магии. Ты как бы, ну… Энергетически замаскирована под меня, можно так выразиться. А на меня пение Жужи не действует, как на Хозяина нечисти. В общем, ты из-за тесного контакта со мной сейчас не уснула. А Жужа… Она хотела внимания и думала, что сейчас все восхитятся ее пением. Но все уснули, и Жужа расценила это как реакцию на ее отвратительный голос…

– Так наоборот ведь, – тут же включилась в игру Лина. – Жужа, милая, у тебя прекрасный голос, правда! И люди заснули как раз по той причине, что он слишком прекрасен. Знаешь, что такое опера? Не знаешь? О, это потрясающей красоты песни с удивительными голосами, красивее которых сложно что-то услышать в этом мире! Люди на оперных представлениях очень часто засыпают, не в состоянии справиться с таким нереально прекрасным пением, наш человеческий мозг зачастую неспособен в состоянии бодрствования воспринимать эти дивные звуки. И вот эти люди, – она обвела рукой всех заснувших, и Жужа заинтересованно высунула нос из складок моей рубашки, глянув на Лину, – тоже оказались поражены в самое сердце. Они, в отличие от нас с Бесей, неискушенные слушатели, не привыкшие к такому великолепному пению, ты их в прямом смысле слова сразила наповал. Люди – странные существа, уж прости нас, таких неидеальных. Так что ты не усыпляющий монстр, Жужа. Ты – оперная дива!

Жужа даже как-то приосанилась и перестала рыдать горючими слезами. Горючими, кстати, в прямом смысле того слова: моя мантия в том месте, куда пролились слезы, начала дымиться, а потом вспыхнул огонек. Я его быстро затушил, но отметил про себя горючую способность слез Жужи, которой не видел ранее и которую еще надо будет изучать.

Жужа перелетела обратно на мое плечо и быстро замахала крылышками. Теперь уже она смотрела на спящих волшебников не обиженно, а гордо и выглядела вполне довольной.

Я перевел на Лину взгляд, полный благодарности.

«Спасибо», – шепнул одними губами.

Лина улыбнулась, явно с трудом сдерживаясь от желания рассмеяться.

Какую только чушь не придумаешь, лишь бы успокоить обиженную нечисть, верно?

Я задумчиво посмотрел на крепко спящих киёрсов, которые не подавали признаков скорого пробуждения. А еще – которые во сне медленно начинали принимать человеческий облик. Поразительно!

– Представляешь, у меня под боком постоянно находился, так сказать, ручной нейтрализатор киёрсов, а я об этом был ни сном ни духом! – всё-таки не удержался я от возмущения.

Нет, ну серьезно! Так и хочется спросить – а что, так можно было?..