Глава 17

Это случилось обычным вечером.

Я сидела на кухне, пила чай и ждала Сашу. Он обещал прийти после смены, и я смотрела на часы, считая минуты. За эти недели я привыкла к его присутствию так, словно он всегда был рядом. Его ключи лежали на тумбочке в прихожей, его зубная щетка — в стакане в ванной, его любимый чай — на верхней полке кухонного шкафа. Дом стал нашим, хотя мы всё ещё жили в моей квартире, а его — там, на окраине, ждал нас по выходным.

Телефон завибрировал. Я взяла его, надеясь увидеть сообщение от Саши — «задерживаюсь» или «уже еду», но на экране высветилось имя Даши.

«Крис, ты дома?»

Я набрала ответ: «Да, а что?»

Сообщение пришло через минуту. «Посмотри, я нашла в архиве. Мне кажется, это важно».

Я не поняла, о чём она. Какой архив? Что она нашла? Но в следующую секунду телефон снова завибрировал, и на экране появилась фотография.

Я смотрела на неё и не дышала.

Это был снимок, сделанный в аэропорту. Я узнала стойки регистрации, стеклянные стены, яркий свет люминесцентных ламп. На переднем плане — Маша, Женя и Лера. Они стояли втроём, обнявшись, и улыбались в объектив. Маша — с её вечной уверенностью, рука на плече Жени. Женя — с мечтательной улыбкой, какой она улыбалась, когда думала о море. Лера — с её заразительным смехом, застывшим на губах. Они были такими живыми. Такими настоящими. Такими, какими я их запомнила.

А на заднем плане, в отражении стеклянной стены, я заметила что-то ещё.

Смутный силуэт. Размытый, нечёткий, он стоял чуть позади подруг, словно смотрел на них. Или на камеру. Я приблизила изображение, пальцы дрожали, и экран под моими пальцами скользил, увеличивая картинку.

Силуэт расплывался, терял очертания. Я видела только светлое пятно — может быть, одежду, может быть, отражение лампы. Я увеличила ещё, и ещё, пока изображение не превратилось в пиксели.

Это было ничто. Просто отражение другого пассажира, который случайно попал в кадр. Просто игра света и стекла. Ничего мистического. Ничего особенного.

Но я не могла оторвать взгляд.

Я смотрела на размытое пятно, и внутри меня поднималось что-то странное. Не страх, не надежда. Спокойствие. Глубокое, необъяснимое спокойствие, которое разливалось по груди, согревало, успокаивало.

Мне казалось, что это они. Что они послали знак. Что они хотят сказать: мы здесь. Мы в порядке. Не волнуйся.

Я знала, что это глупо. Знаю, что отражения не посылают знаков. Что это просто случайность. Что я вижу то, что хочу увидеть.

Но я чувствовала.

***

Я не заметила, как Саша вошёл.

Он стоял в дверях кухни, смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется, когда он замечает мои слёзы.

— Кристина? — он подошёл ближе. — Что случилось?

Я подняла на него глаза. Слёзы текли по щекам, но это не были слёзы боли. Они были другими.

— Даша прислала фото, — я протянула ему телефон. — Из аэропорта. За минуту до вылета.

Он взял телефон, посмотрел на экран. Я видела, как его глаза пробегают по лицам подруг, останавливаются на отражении.

— И что ты там увидела? — спросил он, возвращая телефон.

— Там... в отражении... — я запнулась, понимая, как глупо это звучит. — Я подумала, что это они. Что они дают знак.

Он молчал. Я ждала, что он скажет что-то умное, логичное. Что это просто отражение, что не нужно искать знаки там, где их нет, что нужно жить реальностью.

Но он сказал другое.

— Верь, — он сел рядом и взял меня за руку. — Если это помогает тебе жить.

Я посмотрела на него.

— Ты не считаешь это глупым?

— Нет, — он покачал головой. — Я считаю это нужным. Если тебе легче от того, что ты видишь в этом знак — пусть будет знак. Кто мы такие, чтобы говорить, что это не так?

— Но это же просто отражение, — я смотрела на экран. — Стекло, свет, случайность.

— Может быть, — он пожал плечами. — А может, нет. Мы не знаем. Мы никогда не узнаем. Но если это приносит тебе спокойствие — зачем отказываться?

Я сжала его руку.

— Я думала, ты скажешь, что я сошла с ума.

— Ты не сошла с ума, — он улыбнулся. — Ты надеешься. И это нормально.

— Даже после того, как поиски прекратили? Даже после того, как их объявили пропавшими?

— Особенно после этого, — он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня замерло сердце. — Надежда — это единственное, что остаётся, когда всё потеряно. И тот, кто надеется, не сходит с ума. Он просто живёт.

Я смотрела на фотографию, на лица подруг, на размытое пятно в отражении, и чувствовала, как внутри меня успокаивается буря.

— Они улыбаются, — сказала я. — Смотри, какие они счастливые.

— Счастливые, — согласился он.

— Они мечтали об этом отпуске. Женя говорила, что хочет искупаться в море в полночь. Маша — запустить фейерверк на пляже. Лера — научить всех танцевать сальсу.

— Они успели? — спросил он.

— Не знаю, — я покачала головой. — Надеюсь, что да. Надеюсь, что они успели всё. Что их Новый год был таким, каким мы задумывали.

— Думаешь, они счастливы? — спросил он.

Я посмотрела на фотографию. На лица подруг, которые смотрели на меня из прошлого, из того мира, где они были живы, где они были рядом.

— Думаю, да, — сказала я. — Где бы они ни были, я думаю, они счастливы.

***

Ночью я не спала.

Я лежала рядом с Сашей, смотрела в потолок и думала о подругах. О том, как мы познакомились, как дружили все эти годы, как делили радости и печали. О том, как Маша держала меня за руку, когда я плакала из-за Максима. Как Женя приносила пирожные, когда я получила выговор на работе. Как Лера смешила меня, когда мне было грустно.

Они были моей семьёй. Моей опорой. Моим тылом.

А теперь их нет. И никогда не будет.

Но сегодня, глядя на эту фотографию, я почувствовала что-то, чего не чувствовала с тех пор, как узнала о пропаже самолёта. Спокойствие. Не принятие, нет. Не смирение. Просто... спокойствие.

— Не спится? — голос Саши прозвучал рядом.

— Не спится, — я повернулась к нему. — Думаю.

— О чём?

— О них, — я помолчала. — О том, что они хотели бы, чтобы я жила дальше. Не застыла на месте. Не боялась.

— И что ты решила?

— Я решила, что буду жить, — я посмотрела на него. — За себя и за них. Буду счастлива за себя и за них. Буду помнить их не с болью, а с благодарностью. За то, что они были. За то, что они есть.

— Они есть, — сказал он. — Пока ты помнишь.

— Я всегда буду помнить, — я прижалась к нему. — Всегда.

***

Утром я снова открыла фотографию.

Я смотрела на лица подруг, на их улыбки, и улыбалась в ответ. Не сквозь слёзы, не с болью. Просто улыбалась.

— Привет, девочки, — сказала я. — Я по вам скучаю. Очень. Но я справлюсь. Обещаю.

Я положила телефон на тумбочку и пошла на кухню.

Саша уже был там — он варил кофе, и запах свежего напитка разносился по квартире.

— Доброе утро, — сказал он, оборачиваясь.

— Доброе утро, — я подошла и поцеловала его. — Как спалось?

— Хорошо, — он обнял меня. — А тебе?

— Тоже хорошо, — я улыбнулась. — Мне приснились девочки.

— И что они сказали?

— Ничего, — я покачала головой. — Просто улыбались. Как на той фотографии.

— Значит, они в порядке, — он поцеловал меня в лоб. — Где бы они ни были.

— Я тоже так думаю.

Мы пили кофе, смотрели в окно на заснеженный город, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Не только от кофе, от него, от нас, от того, что я снова верю.

***

Днём я позвонила Даше.

— Спасибо за фото, — сказала я. — Оно... оно много для меня значит.

— Я знала, что ты поймёшь, — голос Даши был тихим, но я слышала в нём улыбку. — Я сама, когда нашла его, долго смотрела. И мне показалось...

— Что они послали знак?

— Да, — она помолчала. — Глупо, да?

— Нет, — я покачала головой. — Не глупо. Я тоже так подумала.

— Ты правда? — в её голосе появилась надежда.

— Правда, — я улыбнулась. — Я смотрела на это отражение и чувствовала... спокойствие. Как будто они сказали: «Не волнуйся, мы в порядке».

— Я тоже, — Даша всхлипнула. — Я тоже так почувствовала.

— Значит, не нам одной кажется, — сказала я. — Значит, это правда.

— Ты думаешь?

— Я думаю, что если это помогает нам жить — пусть будет правдой, — я вспомнила слова Саши. — Кто мы такие, чтобы говорить, что это не так?

Даша рассмеялась — сквозь слёзы, но это был хороший смех.

— Ты стала мудрее, — сказала она. — Раньше ты бы сказала, что это глупости.

— Раньше я много чего говорила, — я вздохнула. — Но теперь я поняла: иногда нужно верить в то, что кажется невероятным. Потому что это единственное, что остаётся.

— И ты веришь?

— Верю, — сказала я. — Верю, что они там, где им хорошо. Что они счастливы. Что они помнят нас так же, как мы помним их.

— И что они хотят, чтобы мы жили дальше?

— Обязательно, — я улыбнулась. — Ты же знаешь Машу. Она бы не простила, если бы мы сидели и плакали.

Даша снова рассмеялась.

— Правда, — сказала она. — Она бы сказала: «Хватит ныть, живите дальше».

— Вот именно, — я посмотрела на фотографию, которая всё ещё была открыта на экране. — Так давай жить. За себя и за них.

— Давай, — сказала Даша. — Я попробую.

— И я попробую.

***

Вечером я показала фотографию Саше.

— Смотри, — я протянула ему телефон. — Это Маша, это Женя, это Лера. А это, — я показала на размытое пятно, — то, что я приняла за знак.

Он посмотрел, потом поднял на меня глаза.

— Красивые, — сказал он. — Твои подруги.

— Красивые, — согласилась я. — И смешные. И добрые. И...

Я замолчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— И ты на них похожа, — сказал он.

— Чем?

— Добротой, — он взял меня за руку. — И смелостью. И тем, как ты улыбаешься, когда думаешь о хорошем.

— Я улыбаюсь?

— Улыбаешься, — он поцеловал меня. — И это красиво.

Я посмотрела на фотографию, на лица подруг, и улыбнулась.

— Знаешь, — сказала я, — я думаю, они были бы рады, что я встретила тебя.

— Думаешь?

— Уверена, — я кивнула. — Маша сказала бы: «Наконец-то нормальный мужик». Женя: «Он такой красивый, ты счастливица». А Лера: «Если обидит — я его сама убью».

Он рассмеялся.

— Лера мне нравится, — сказал он. — С ней я бы хотел познакомиться.

— Познакомишься, — я сжала его руку. — Когда-нибудь.

— Когда-нибудь, — повторил он, и я поняла, что он не спрашивает, верит ли я в это. Он просто принимает мою веру. Как принял всё остальное.

***

Ночью мне снова приснились девочки.

Мы сидели в кафе, том самом, где обсуждали поездку. Маша подёргивала ногой, Инга рылась в телефоне, Женька мечтательно смотрела в потолок. Лера смеялась, и её смех разносился по залу.

— Ну так что решать будем? — спросила Маша.

— Я бы с удовольствием дома осталась, — сказала я, и они засмеялись.

— Кто бы сомневался, — сказала Лера. — Тебя вечно никуда не вытащишь.

— Неправда, — я надула губы.

— Правда, — сказала Маша. — Но в этот раз ты поедешь. Мы решили.

— Куда?

— Сюрприз, — подмигнула Инга.

— Опять сюрприз? — я вздохнула. — В прошлый раз сюрпризом был пропавший самолёт.

— В этот раз всё будет хорошо, — сказала Женя, и её голос был таким спокойным, таким уверенным, что я поверила.

— Обещаете?

— Обещаем, — сказали они хором.

Я проснулась с улыбкой. За окном светало, Саша спал рядом, и я смотрела на него, на его спокойное лицо, на его руки, которые обнимали меня, и чувствовала, как внутри меня разливается тепло.

— Я справлюсь, — прошептала я. — Обещаю.

Я взяла телефон, открыла фотографию. Маша, Женя и Лера улыбались мне с экрана, и я улыбнулась в ответ.

— Спасибо вам, — сказала я. — За то, что были. За то, что есть. За то, что будете.

Я закрыла глаза и представила, что они там, где им хорошо. На море, под солнцем, с коктейлями в руках. Или в горах, на вершине, откуда видно весь мир. Или просто в кафе, где пахнет кофе и корицей, и они пьют чай, и смеются, и строят планы.

— Живите, — прошептала я. — Живите за нас. А мы будем жить за вас.

Я открыла глаза и посмотрела на Сашу. Он спал, и я видела, как его ресницы дрожат во сне, как губы чуть шевелятся, словно он говорит с кем-то.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — И я буду жить. Для нас.

Я положила телефон на тумбочку, прижалась к нему и закрыла глаза.

И мне снова приснились девочки.

Они стояли на берегу океана, и волны ласкали их ноги, и солнце светило так ярко, что они щурились. Они махали мне, и я махала в ответ.

— Приезжай! — кричала Женя. — Здесь так здорово!

— Мы тебя ждём! — кричала Маша.

— И парня своего бери! — кричала Лера. — Посмотрим, на что он годен!

Я смеялась и махала им, и знала, что когда-нибудь я приеду. Когда-нибудь я увижу этот океан, это солнце, этот берег. И они будут там. Они всегда будут там.

Потому что они — часть меня. Часть моей души. Часть моего сердца.

И пока я живу, живы и они.