Глава 11

Не знаю, как я представляла себе человека, который дарит девушкам в ресторане неприлично дорогое шампанское, но его вид меня… удивил.

Может, я думала, что это будет лысеющий мужчина за сорок, с намечающимся пузиком и сальной улыбкой, но уж точно не ожидала увидеть перед собой вполне привлекательный экземпляр…

И к чему вообще такому знакомства в ресторане?..

Ему было на вид около сорока. Прямой, немигающий взгляд серьёзных карих глаз. Лицо — с крупными, но правильными чертами, а выражение его — напряжённое, словно он находился в ожидании приговора…

Я поняла, что все это застало меня врасплох. Спешно опустила глаза, вдруг подумав, что, возможно, выгляжу слишком вызывающе. Как те женщины на грани отчаяния, чей вид буквально кричит о том, что им нужно внимание, что они готовы уже с кем угодно…

Но ведь это было не так. Давно пора принять тот факт, что женщина наряжается и красится прежде всего — для себя самой, чтобы чувствовать себя уверенной, красивой…

И это совсем необязательно знак доступности для мужчин. И я не хотела, чтобы этот человек воспринимал мои красные туфли именно так. Как сигнал бедствия.

— Поблагодарите и отнесите, пожалуйста, шампанское обратно, — проговорила я наконец, осознав, что официант ждёт какой-то реакции. — Мы не можем его принять.

И вдруг ощутила себя глупо. А что, если это шампанское он прислал и не мне вовсе, а Маше?..

Хотя смотрел ведь он на меня. И Маша говорила о том же. А может, мне все показалось…

Я запуталась.

Но точно знала — принимать такой знак внимания не стоит.

Подруга, тем временем, выразительно расширила глаза, ясно показывая свое несогласие с моим решением отвергнуть сам «Дом Периньон».

— Лизка, ну ты чего? — шепнула она мне. — Гуляем же! Пусть за нами, а точнее — за тобой, приударят! Зря ты, что ли, туфли эти напялила?

Официант неуверенно топтался рядом, периодически косясь на дарителя.

А я едва подавила желание сменить позу — сейчас я сидела, закинув ногу на ногу — и попросту спрятать туфли, которые так хотела выгулять.

Я открыла было рот, чтобы намекнуть ей, что за такое шампанское, чего доброго, придётся расплачиваться и даже не деньгами, но тут рядом появился ещё один человек…

Тот мужчина собственной персоной.

— Девушки, добрый вечер.

От его голоса по спине невольно пронеслись мурашки. Глубокий, низкий, проникновенный. Такие, как правило, бывают у тех, кто этим самым голосом работает — певцы, ведущие, комментаторы…

Но я почему-то не могла представить его в подобной профессии. Уж слишком он казался…

Серьёзным? Скромным?..

Я переглянулась с Машей, пытаясь понять, не хочет ли она с ним пообщаться. Но обычно бойкая, теперь подруга заметно притихла.

Я сглотнула и мягко произнесла в ответ:

— Добрый вечер. Спасибо за подарок, но…

Он аккуратно перебил.

— Я заметил вашу неловкость. Подошёл, чтобы сказать, что это совершенно ни к чему вас не обязывает, не подумайте, пожалуйста, ничего дурного. Я просто…

Он как-то неловко дёрнул себя за лацкан пиджака и с саркастической улыбкой договорил:

— Просто хотел убедиться, что не разучился ухаживать за девушками.

Признание прозвучало так обезоруживающе, что я, не удержавшись, выпалила в ответ…

— А я уже и забыла, что это такое — когда за мной ухаживают.

Прикусила язык, осознав, что слишком самоуверенно заявила, будто он заинтересовался именно мной.

Но он лишь понимающе улыбнулся.

— Сложно поверить. Во всяком случае, ваши ноги сегодня, я полагаю, разглядывали все мужчины в этом заведении. Хотя эта обувь, конечно, выглядит совершенно не по погоде…

Я хмыкнула. Интересный человек. Умудрился и комплимент мне сделать, и покритиковать — тоже.

Любопытно. Значит, он из тех мужчин, что с иронией относятся к женским ухищрениям, вроде капроновых колготок в минус тридцать. Задница голая, цистит на подходе, зато выглядит красиво.

— Обычно я так не хожу, — сказала зачем-то. — Просто сегодня…

Я передёрнула плечами. Слишком откровенничать не хотелось, но он своей прямолинейностью невольно к этому понуждал.

— У вас какой-то праздник? — поинтересовался незнакомец вежливо.

Я бросила взгляд на подругу и внезапно обнаружила, что она, вместе с официантом, каким-то образом успела исчезнуть.

А вот «Дом Периньон» — остался.

Стало волнительно и страшно. И вместе с тем… в крови вдруг заиграл адреналин — вероятно, давало знать о себе уже выпитое…

А может, причина была в чем-то ином. Например, внимании красивого мужчины.

— Праздника нет, — проронила я размеренно.

Ну, если не считать грядущего развода. Но об этом ему вряд ли надо было знать.

Взгляд снова скользнул к бутылке. Сердце забилось громче, шумом отдаваясь в ушах, когда я неожиданно для себя выдала:

— Если вы настаиваете, чтобы я приняла ваш подарок…

— Настаиваю.

— Тогда разделите его со мной.

Я приглашающе подвинулась на диване, чтобы он мог присесть рядом.

Он — испытующе на меня посмотрел, видимо, оценивая, действительно ли я желаю его общества.

Мои щеки запылали огнём, но отказываться от своих слов я не собиралась.

Он — улыбнулся и опустился на диван.

От него пахло цитрусами вперемешку с хвоей. Неожиданно легко и жизнерадостно, вразрез с тем, какое серьёзное впечатление он производил.

Я отбросила в сторону все мысли. Не желала ведь ничего дурного, просто собиралась пообщаться с человеком, который, кажется, нуждался ровно в том же.

Он подтянул к себе бутылку, и, не став дожидаться официанта, выдернул из нее пробку.

Я — скинула с одной ноги туфельку. Подхватив её, водрузила прямо на стол и, бросая вызов то ли ему, то ли себе, заявила…

— Раз, по вашему мнению, эти туфли сейчас не по погоде… можем найти им другое применение. Наливайте!