Глава 10

Ранее

Поначалу Виталик оторопел.

Стоял, будто оплёванный. Совершенно растерянный. И ощущал себя так, словно рука, которая всегда его ласкала и оберегала, теперь внезапно ударила.

Он был уверен, что может положиться на мать во всем.

А теперь… Не знал, что и думать.

Он посмотрел на маму — она глядела на него выжидающе. И тогда, тряхнув головой, он вдруг… рассмеялся.

Ну конечно же, она шутит. Не могла она такого сказать серьёзно.

— Ох, мам, эти твои шутки! — выдохнул он с облегчением. — Напугала меня ужасно. В общем, надо присмотреть за Валей и Ваней… а Лизка их потом приедет, заберёт.

Когда именно она приедет — он уточнять не стал. И уже отступил было к двери, когда материнский голос — требовательный и категоричный — вновь его настиг.

— А это не шутка, Виталик.

От того, как она это сказала, у него нервно дрогнуло в груди. И появилось трусливое желание попросту сбежать, сделав вид, что ничего не услышал.

— Не понимаю, в чем проблема… — пробормотал он, даже не зная, что ещё сказать.

— Проблема в том, что у меня своя жизнь, — отрезала решительно мать. — Сегодня ко мне придут подруги, у нас свои посиделки. А завтра я уезжаю за город в гости.

Всё это прозвучало для него настолько нелепо, что он и сейчас отказывался верить, что мама говорит ему это всерьез.

— Но ты же можешь все отменить, — возразил он на её слова.

Она осуждающе покачала головой.

— Могу. Но не хочу. Да и не должна. Я все свои долги отдала уже давно — вырастила тебя, женила. Теперь имею право пожить только для себя и в свое удовольствие!

Он стоял, слушал её, а разум упрямо отказывался это все воспринимать.

Мать тяжело вздохнула.

— Безумно жалею, что избаловала тебя до такой степени. И что на Лизу так сильно давила в первые годы вашего брака, требуя тебе угождать. И вот, пожалуйста, итог. Не знаю, по какой причине ты вдруг остался с детьми один, но тебе это будет только на пользу.

Виталик нервно, гневно сглотнул.

— От тебя, знаешь ли, я такого предательства не ожидал!

— А я не ожидала, что ты так и не повзрослеешь.

Она стояли друг напротив друга, а между ними словно пропасть росла. Но Виталик все равно упрямо цеплялся за надежду, что мать передумает, поможет…

В конце концов, что ему делать одному с этими детьми?! Он же понятия никакого не имел! Он не готов посадить их себе на шею!

— Мааам, — позвал жалобно.

Но она отвернулась. Лишь бросила ему сухо…

— У меня, кстати, есть нечего. Пока я буду возиться и готовить — ты детей быстрее отвезёшь куда-нибудь перекусить в ближайшую кафешку. Они же голодные!

— Я тоже! — рявкнул он обиженно.

— Тебе тридцать восемь лет! Стыдно должно быть вообще о таком заикаться, ты сам обязан был детей дома накормить, а в итоге потащил их через полгорода ко мне!

— Это Лиза должна была!

— Да Лиза, бедная, всем кругом должна. А ей ты тогда вообще зачем?

Он снова сглотнул. Дожили. Родная мать встала на сторону его вероломной, подлой жены! Чтобы той сейчас икалось!

Мама почти уже ушла в комнату, но в последний момент обернулась.

— Кстати, сегодня вторник.

Это, видимо, должно было ему о чем-то сказать. Но не говорило.

— Я в курсе, — буркнул раздражённо.

Мать посмотрела на него с презрением и жалостью.

— У Вали по вторникам занятия китайским. Кстати, она делает успехи в языке.

Больше ничего не добавив, мать скрылась в зале, очевидно, намекая, что ему пора.

А Виталик стоял и сам не знал, что его больше пугает — то, что мать больше него в курсе о делах его дочери, или то, что Валю, видимо, сегодня все же придётся куда-то везти.

Выйдя из ступора, он направился к кухне, чтобы забрать детей и куда-то отправиться наконец пожрать.

Но не успел открыть дверь, как услышал…

— Никому мы не нужны.

Голос Вани. Расстроенный, обиженный. У Виталика даже сердце екнуло от того, как обречённо сын произнес эти слова.

— Маме нужны! — горячо возразила Валя. — Просто мама очень устала, ей никто не помогает! А маму беречь надо! Вот не будет мамы — нам конец с таким папашей!

— А что мы можем? — дрожащим голосом спросил Ваня. — Мне всего четыре…

— Тарелку ты можешь за собой убрать вместо того, чтобы в планшет играть! — сурово ответила Валя. — Мелочь, а маме — уже легче! Собаку тоже можешь покормить!

Виталик сцепил челюсти.

Дочери было всего семь лет, а она говорила и мыслила, как взрослая. И понимала, похоже, куда больше него самого.

Но сильнее задело другое.

То, что дети думали, будто ему не нужны.

Хотя так ведь оно и было, так он себя и вёл. Но сейчас почему-то стало от этого больно.

Он вспомнил собственное детство — у него никогда не возникало даже мысли, что родители его не любят, что он им не нужен. Он рос в любви, а сам…

Не дал этого своим детям. Остался абсолютным эгоистом, готовым только брать, но не отдавать.

С губ сорвался горестный стон. И это спугнуло детей, дало им понять, что он близко.

— Тихо! — шикнула Валя, словно он был каким-то врагом, от которого надо скрывать свои разговоры.

Но он уже и так услышал больше, чем был готов.

Сделав глубокий вдох, Виталик распахнул дверь кухни и натянул улыбку, которая, как сильно подозревал, вышла весьма жалкой. Но постарался как можно бодрее сказать…

— Мы сейчас поедем в какое-нибудь очень хорошее место и вкусно покушаем. Бабуля, к сожалению, занята и не сможет с вами посидеть…

— Вот жалость-то какая… для тебя! — фыркнула презрительно дочь.

А он с отвращением к себе самому понял, что заслужил такое отношение. Но постарался продолжить, как ни в чем не бывало…

— Куда хотите поехать?

Валя демонстративно отвернулась, бросив:

— Мне все равно.

А Ваня неловко почесал плечо и почему-то виновато спросил…

— А можно в «Арктику»? Я бы хотел милкшейк…

Ощутив, что хотя бы сын готов идти с ним на диалог, Виталик с облегчением выдохнул:

— Поехали!