25

Несмотря на весь кошмар, на угрозу, на хриплое дыхание Каллиуса за спиной — все растворилось. Остался только он.

Мужчина, которого я любила. Которого так долго боялась любить.

Мне понадобилась вторая жизнь, чтобы встретить его.

Губы Танреда были нежными и требовательными одновременно.

Я утонула в нем, растворилась в желанном мгновении.

Но… чем дольше длился поцелуй, тем больше я чувствовала слабость. Будто я теряла нечто важное. Магия уходила.

Сила вытекала из меня.

Пальцы похолодели, колени дрогнули, а мир покачнулся.

Я едва не упала, но Танред удержал меня за талию. И именно в этот момент раздался насмешливый голос:

— Достаточно. Смотрю, вы увлеклись. Имейте совесть, подождите пока я уйду, и делайте, что хотите.

Я открыла глаза, тяжело, как после глубокого сна. Даже под платьем было заметно, как разом вспыхнули все надписи на моем теле.

Они отозвались болью и жаром. Но всего на мгновение. А потом — все разом погасло.

И тут письмена начали испаряться с моей кожи, превращаясь в тонкую мерцающую дымку, которая устремилась к Каллиусу.

Я затаила дыхание. Неужели сейчас он получит все?

Каллиус завороженно вытянул руку ладонью вверх, готовый принять силу. Схватить ее, словно нечто живое.

И в этот момент Габи, который все это время лениво умывался в дальнем конце комнаты, начал действовать. Пару стремительных прыжков и один меткий удар лапой. Габи словно играл. Но движение получилось точным.

Дымка изменила направление.

Словно невесомый шелковый платок, сила поймала поток, изогнулась в воздухе и… повернула к Танреду.

— Ч-что? — выдохнул Каллиус, тщетно пытаясь схватить дымку пальцами.

Сила рванула к дракону, ударяя в грудь. Танред выгнулся, будто его пронзила молния.

Габи же вернулся в угол и неторопливо занялся своим делом: принялся тщательно мыть лапкой за ушком. Только хитрый, едва заметный блеск в зеленых глазах выдавал то, что все случившееся было неслучайностью.

— Ч-что это? Кто это вообще такой? Что произошло? — взвизгнул Каллиус.

Осознание приходило медленно. Весь его сложный план был только что разрушен легким движением лапки существа, которого он даже не удостоил вниманием.

Каллиус ошарашенно переводил взгляд с Танреда на Габи и обратно.

— Это что… исчадие бездны? — его голос сорвался. — Как вы смогли его… выдрессировать? Это невозможно!

Габи лениво зевнул, блеснув маленькими острыми клыками.

— Верните мне мою магию! — взревел Каллиус, и в его ладони вновь вспыхнул магический шар.

Но он не успел даже выдохнуть команду.

Танред схватил меня за руку и мягко, но настойчиво отодвинул себе за спину.

Сделал шаг к Каллиусу, и шар в руках того… растворился.

Еще шаг. И на руках и ногах Каллиуса внезапно вспыхнули серебристые обручи. Магические путы захлопнулись со звоном, который приятным эхом отразился от стен.

Каллиус дернулся, но путы сомкнулись намертво. Магия не только связала его, но и заглушила силу. Он остолбенел, словно зверь, заметивший более опасного хищника.

— А вот теперь давай поговорим, — сказал дракон, наступая ближе.

Танред

Танред смотрел на хрупкую девушку, свернувшуюся у него под боком.

Утренний свет, пробивавшийся сквозь плотно задернутые занавески, мягко ложился на ее лицо и волосы, превращая каждую прядь в золотые нити.

Его жена казалась ему самой прекрасной на свете.

Надо же… маг-предсказатель не ошибся. Он говорил, что сила вернется к нему благодаря этой девушке, и оказался прав. Пусть все вышло не так, как кто-то мог предположить, но теперь, глядя на Юланию, Танред понимал: судьба знала, что делала.

Дракон внутри согласно прорычал. В груди Танреда сплелись любовь, нежность, благодарность и почти благоговейное восхищение.

А эта ночь, когда их брак стал наконец настоящим, когда он впервые полностью, без остатка, почувствовал ее рядом — была лучшим событием в его жизни.

Юлания сонно потянулась, прижалась к нему, и, не открывая глаз, улыбнулась.

— Ты не спишь, — прошептала она.

— Нет, — тихо ответил Танред, откидываясь на подушку.

— А что делаешь? — теперь она распахнула ресницы и уставилась на него любопытным взглядом.

Танред улыбнулся и честно признался:

— Любуюсь тобой. Ты невероятно красивая.

Щеки Юлании мгновенно окрасились нежно-розовым, но она тут же смущенно отмахнулась:

— Ой, да брось…

А потом, чуть нахмурившись, добавила:

— Что-то у меня сегодня сумасшедший аппетит.

— Даже не сомневаюсь, — усмехнулся Танред, притягивая жену ближе и осыпая ее шею легкими поцелуями. — Кажется, Марфа сегодня расстаралась. Чувствуешь? Пахнет яблочным пирогом.

Юлания глубоко вдохнула, принюхиваясь к ароматам, тянущимся с кухни.

— А мне кажется, это запеканка.

— Ну… пойдем выясним, кто прав.

Она поднялась, огляделась вокруг и пробормотала:

— Так, а где мои тапочки?

— Тапочки? — переспросил Танред, но ответа не последовало.

Юлания привычным, слегка рассеянным жестом щелкнула пальцами, призывая магию, намереваясь «позвать» тапочки, как делала последний месяц.

В этот миг сердце Танреда на секунду остановилось. Она забыла. Она совершенно забыла, что вчера потеряла магию. Вернула ее ему.

Но тут произошло невероятное.

Тапочки, одна за другой, деловитым шагом вылезли из-под кровати и услужливо встали перед хозяйкой.

Тишина накрыла комнату.

Танред и Юлания уставились друг на друга. Сначала ошарашенно, как дети, впервые увидевшие чудо. И почти сразу выражение сменилось радостью.

— У меня что… не пропала магия? — севшим от волнения голосом прошептала Юлания.

— Невероятно… — в тон ей ответил Танред, касаясь ее плеча. — Должно быть, источник, дарующий магию, решил, что ты тоже ее заслужила. Заслужила иметь драконью силу.

Юлания широко распахнула глаза. А затем, как девочка, получившая долгожданный подарок, прижала ладони к груди. Такая счастливая, живая, настоящая.

— Это же чудесные новости! — Она звонко рассмеялась. — Потому что, надо признаться, я к ней очень привыкла!

Танред ответил мягкой улыбкой. Он мог до бесконечности смотреть на счастливое лицо своей жены. На то, как глаза вспыхивают яркими искорками, а в их уголках появляются лучики.

Какая-же она все-таки красивая. Необыкновенная. Живительная. Родная.

Он притянул Юланию к себе, любуясь, словно впервые, хотя видел тысячи раз, и все равно не мог насытиться этим ощущением. Ощущением счастья, которое оказалось в его руках.

Юлания

Пару недель спустя я возилась в саду среди тутовника. За последние дни страсти вокруг Каллиуса, наконец, улеглись. Его заключили в тюрьму. Слухи о нем быстро разнеслись по империи, и выяснилось, что он успел похитить магию не только у Танреда, но еще и у нескольких магов. Правда, не у драконов. Теперь все несчастные восстанавливали силы, а император лично курировал расследование.

Я перевела дух, оглядывая сад: на ветвях тутовника висели цветные ленты, так я помечала побеги, которые можно будет попробовать укоренить. Чтобы в следующем сезоне у меня появились саженцы.

Работа успокаивала. Помогала собраться и жить дальше.

Из окна поместья донесся голос Марфы: она ругалась на тесто, за то, что оно плохо всходило. Я улыбнулась. Жизнь шла своим чередом.

— А вот ты где! — раздалось позади.

Я обернулась. Садовая дорожка была залита солнцем, и по ней, уверенной, легкой походкой шел Танред.

Легкой — вот слово, которое за последнее время сделало меня особенно счастливой. Теперь, когда его магия вернулась полностью, он двигался свободно, без боли и без трости.

Его шаги стали похожи на шаги хищного, сильного существа — дракона, кем он и являлся.

Последние дни мой муж сиял от радости: он вернулся во главу императорской охраны, туда, где ему нравилось по-настоящему. Финансовый отдел, как он выражался «давил ему на крылья».

Танред подошел ближе, забрасывая на плечо мундир.

— Ты еще не начала наряжаться?

— Куда? — я моргнула, потом ахнула. — Ох! Ужин у императора! Совсем вылетело из головы.

Я хлопнула себя по лбу.

Из кустов, шурша листьями, вылез Габи. Он возмущенно мяукнул, будто ругая меня за забывчивость.

— Кажется, он тоже хочет на прием, — сказала я, слегка посмеиваясь.

— Боюсь, император не готов к таким знакомствам. Он еще отходит от их прошлой встречи.

Габи обиженно фыркнул и поднял хвост трубой, демонстрируя, что «не больно-то и хотелось».

Я присела и погладила котокрыла по подбородку и между крыльями. Это были его любимые места.

— Не обижайся! Ты самый лучший питомец на свете! — Лесть всегда действовала на Габи благотворно. — Нам очень с тобой повезло. А Марфа тебе сегодня сметанкой угостит.

При упоминании сметаны котокрыл моментально растекся в довольную лужицу и блаженно прикрыл глаза.

— Да, нам с ним повезло, — согласился Танред, подавая мне руку и помогая подняться. — Но еще больше мне повезло с тобой.

Он сказал это спокойно, как факт. Но у меня внутри запорхали бабочки. Танред притянул меня к себе.

— Я люблю тебя, Юлания, — прошептал он мне на ухо. — И это никогда не изменится.

— И я люблю тебя, мой дракон, — ответила я и коснулась его губ.