5

Деревушка оказалась такой, что в нее невозможно было не влюбиться с первого взгляда. Казалось, я попала в старинную открытку.

Серые каменные дома теснились друг к другу, образуя узкие улочки, петлявшие, как маленький лабиринт.

Стены домов были покрыты тонкой сетью трещинок, кое-где оплетены виноградной лозой. На подоконниках стояли глиняные горшки с яркими цветками.

Дорога была вымощена старой брусчаткой. Между камней пробивался мох, отчего улица выглядела живой. Кое-где у домов росли оливы с серебряными листьями.

Несмотря на раннее утро, жизнь уже кипела. Мелькали лица в распахнутых ставнях, из лавочек тянулись ароматы свежего хлеба, выпечки и кофе.

Марфа бодро шагала, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, что я не отстаю. Она указывала мне то влево, то вправо.

— Вон там, в центре деревни, дом старосты, — сказала она, вытянув руку вперед. — С него и начни. Представься, скажи, что ты вернулась. Пусть все знают, что у поместья снова есть хозяйка.

Я кивнула. Марфа продолжала сыпать советами.

— Ну и про деньги не забудь спросить, раз уж ты задумала. Староста разберется, у него артефакт для таких дел. Там же, около площади, куча лавочек. Можно купить все: от домашнего творога до мяса и фруктов. Но если надумаешь — сама не таскай! — Старушка пробежала осуждающим взглядом по моей худой фигуре. — Вели, чтобы мальчишки-доставщики все тебе к поместью притянули. Они шустрые, да и стоит это всего медяшку.

Мы свернули на узкую улочку, Марфа ткнула пальцем в дом с резными ставнями и аккуратным крыльцом:

— Тут плотник живет. Мужик толковый, руки золотые. Хочешь мебель под заказ — тебе к нему. Правда, если готовое удумала, это лучше в соседний город езжать. Там лавки с готовыми гарнитурами. Но я бы советовала здесь. Все ж дешевле и надежнее.

Мы снова свернули.

— Вот и пекарня, где я подрабатываю, — улыбнулась Марфа, останавливаясь возле лавочки с широким навесом.

Из приоткрытой двери тянуло таким ароматом хлеба и сдобы, что у меня предательски заурчал живот. Все же я была без завтрака.

— Я долго не задержусь. Часа два-три, не больше. Приберусь, выпечку разложу и вернусь в поместье.

Марфа неожиданно крепко меня обняла, прижимая к себе, словно прощалась не на несколько часов, а на долгую разлуку.

— Ну, удачи тебе, девочка! Осваивайся! Помни, что я рядом, если что. — Сказала она с какой-то материнской теплотой и тут же зашуршала юбкой, скрываясь за массивной деревянной дверью.

Я осталась одна на мощеной улочке. Еще раз вдохнула запахи хлеба и по совету Марфы направилась к центру, искать дом старосты.

До центральной площади я добралась без труда, и скоро уже стояла у нужного дома: одноэтажного каменного здания с вазоном пышных цветов на крыльце.

Дверь мне открыл сам хозяин. Староста оказался пожилым седовласым мужчиной с глубокими морщинами и печально-добрым взглядом.

— Ну надо же, сама хозяйка поместья ко мне пожаловала! — Обрадовался он, когда я представилась. — И правильно! И хорошо, что вернулась! Дом давно соскучился по хозяйской руке.

Староста впустил меня внутри, и не откладывая дела в долгий ящик, достал артефакт. Это был крупный кристалл, сияющий мягким голубоватым светом.

— Клади руку, — велел старик.

Вот тут я слегка стушевалась, — а вдруг кристалл поймет, что я не Юлания, — но отступать было поздно, и я послушалась. В кристалле побежали огоньки, и староста, вглядываясь в них, негромко огласил сумму.

Я облегченно выдохнула, торопливо убирая пальцы. Благодаря рассказам Марфы, я уже успела немного узнать цены на продукты и простую утварь, и озвученной суммы вполне хватило бы нам с Марфой на пару-тройку лет скромной жизни.

Если бы не несколько «но».

Во-первых, сразу же пришлось отдать половину на погашение долга за электричество. Жить при свечах было, конечно, романтично, но не практично.

А во-вторых, оставшаяся сумма большей частью уйдет на мебель. Мысли о собственной уютной спальне не давали покоя.

Так что по итогу, денег у меня останется не так уж и много…

Попрощавшись со старостой и взяв у него часть суммы звонкой монетой для повседневных трат, я направилась к плотнику.

Мастерская, что расположилась во дворе его дома, пахла свежей стружкой и смолой. Хмурый, широкоплечий мужчина с руками, словно столетние ветви дуба, выслушал мои пожелания, кивнул и пообещал зайти вечером для замеров.

После плотника я вновь вернулась на центральную площадь, где жизнь уже кипела на всю. Лавочки, наполненные ароматами хлеба, сыра, копченостей, так и манили задержаться у каждой.

Я не удержалась и зашла в небольшую уютную таверну, спрятанную в тени старого каштана. Заказала себе чашку горячего травяного чая и свежий круассан, пахнущий маслом и хрустящей корочкой.

Добродушная продавщица и люди за соседними столиками не стесняясь спрашивали, кто я такая и откуда взялась. Я не стала юлить, и всем отвечала, что хозяйка поместья, и вернулась сюда жить.

К моему удивлению, в глазах людей мелькала радость, будто возращение хозяйки было добрым знаком.

После чаепития я отправилась за продуктами. Набрала всего основательно: от свежей зелени и душистых овощей до мяса и птицы. Когда количество покупок стало угрожающе расти, я воспользовалась советом Марфы и наняла лохматого мальчишку-доставщика, который обещал отнести сумки в поместье в целости и сохранности.

Я уже собиралась домой, когда, не удержавшись, остановилась у лавки с готовой одеждой. Долго выбирать не стала, купила себе два платья.

Одно совсем неброское — льняное, похожее на то, что носила Марфа. В нем буду хозяйничать в огороде, да намывать полы в новом доме.

Другое было чуть более нарядным, но все же скромное: легкое, хлопковое, в мелкий цветочек, с деликатным вырезом. Оно не кричало о роскоши, как платья Юлании, но было в нем что-то трогательно-женственное.

В приподнятом настроении я возвращалась в поместье, надеясь, что Марфа уже закончила свой короткий рабочий день, и сейчас мы на пару займемся продуктами и обедом.

Но Марфы в поместье не оказалось.

Зато прямо у порога вертелся высокий, статный мужчина со светлыми, аккуратно зачесанными назад, волосами. Его правильные черты лица были идеальны, словно высечены скульптором, фигура подтянута. Красивый… Я бы назвала его красивым, если бы не брезгливое выражение лица, с которым он осматривал мой заросший двор.

Его руки коснулось растение, и он отдернул ее, скривившись, словно это была грязь, а то и что похуже…

Но заметив меня, выражение сменилось с брезгливого на… хищное. Как назло, налетел порыв ветра, раскрывая подол платья и обнажая бедро.

В глазах незнакомца мелькнул сальный блеск. Он шагнул вперед, распахивая руки.

— Юлания…

На секунду я замялась. Кто это? Насколько близко мы знакомы?

Но следующая фраза незнакомца позволила облегченно выдохнуть:

— Ты, должно быть, меня не помнишь. Я барон Лансель фон Крейден, сын ныне покойного Теодора. Мы виделись как-то в детстве.

Руки он опустил, заметив, что я не горю желанием бросаться в его объятия.

— Чем обязана визитом? — Мой голос прозвучал суше, чем планировала.

Что-то отталкивающее было в этом Ланселе, несмотря на смазливую мордашку и дорогой, явно пошитый на заказ, костюм.

— Ну как же! Наконец, в этом захолустье появился кто-то достойный моего общества. Да и ты явно не с местной челядью собралась общаться.

Стало обидно за жителей деревеньки, которые показались мне дружелюбными и общительными. Да уж лучше с ними, чем с этим. Я снова перевела взгляд на его брезгливое лицо, которое сейчас старательно изображало дружелюбие.

— И что же, ты пришел предложить мне свое общество? — насмешливо уточнила я.

Барон смутился.

— Нет, не только… На самом деле я по делу пришел.

Так и думала.

— Выкладывай, чего хочешь.

— Не пригласишь? — Лансель махнул на входную дверь.

— Сожалею, но нет. У меня там… не прибрано, — ответила я и отчасти это было правдой.

Я совершенно не представляла, как приглашу барона в опустевшее поместье, где его брезгливый взгляд будет шарить по углам, выискивая каждую соринку.

Да и куда его вести? На кухню? Едва ли барон когда-то добровольно переступал порог таких помещений. А залы для приемов сейчас зияли пустотой.

Барон довольно хмыкнул, словно мой отказ его не расстроил, напротив, подтвердил какую-то догадку.

— Я все про тебя знаю, Юлания.

Лансель вдруг сделал шаг ко мне, а я настороженно замерла, стараясь сохранять хладнокровие.

— О чем это ты?

— О том, что месяц назад ты выскочила за дракона… Но раз ты снова здесь, — он красноречиво обвел глазами двор, — то брак не сложился, и новых вариантов для замужества у тебя нет. Так же, как и денег. Иначе, ты бы не вернулась сюда.

Хотелось рассмеяться на такие выводы, но я лишь выжидательно приподняла бровь, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Так вот, — продолжил барон. — У меня, напротив, после смерти отца дела пошли в гору. Я лично взялся за семейное дело. Выкупил еще одну плантацию олив, теперь мы производим оливковое масло в двойном объеме. Недавно я еще решил заняться производством мыла на основе масел: натурального, высокого качества. Аристократы готовы платить за такое хорошие деньги.

Он довольно потер руки, словно мысленно подчитывал свою немалую прибыль.

— В общем, дом, где я живу, стал достаточно скромен для моего статуса и состояния. И я решил, что твое поместье будет для меня в самый раз. Конечно, нужно его восстановить… Ну и заняться территорией…

Он снова прошелся взглядом по двору, в этот раз по-деловому, и продолжил:

— Сначала все подчистую выкорчевать: бурьян, старый сад. Ни к чему эти заросли. А потом выложу все брусчаткой, поставлю каменную жаровню. Вокруг чугунные скамьи с коваными спинками. И фонтан. Да, определенно нужен фонтан. Может, даже два.

Чем больше он говорил, тем сильнее внутри меня закипала злость. Барон рассуждал с таким видом, словно поместье уже принадлежало ему. Делился со мной планами.

И в чем-то он был прав: мой брак оказался неудачным и денег на полную реставрацию поместья у меня не было. Но это совершенно не значило, что я собираюсь продать его первому встречному.

Это место я уже ощущала, как свой дом. И идей по его восстановлению, у меня было не меньше, чем у Ланселя. И в них точно не входила вырубка прекрасного сада.

— Так вот, мое предложение: десять тысяч золотых. — Барон одарил меня самоуверенной улыбкой.

— Я не продаю поместье.

— Да брось, Юлания. Зачем тебе это бремя? Содержать такое поместье — дело дорогое и хлопотное. А у тебя нет ни сил, ни денег. Соглашайся. На вырученные деньги купишь себе квартиру в столице. Уютную, светлую, с видом на площадь. Живи спокойно, без забот.

— Спасибо за заботу, — холодно ответила я. — Но уезжать я отсюда не собираюсь. Это мое поместье.

— Ты не понимаешь, — Лансель нахмурился. — Я предлагаю тебе щедрую цену.

— И все же — нет. — Я выдержала его взгляд. — Поместье не продается.

Барон прищурился. Его губы дрогнули в усмешке.

— Ладно. Пятнадцать тысяч. Подобного предложения ты не получишь больше никогда.

— Я и не ищу предложений. — Твердо отрезала я. — Мое решение не изменится.

На миг лицо Ланселя стало каменным. Улыбка исчезла.

— Думаешь, сможешь упрямиться? Ты — никто. Нищенка, которую выкинул крылатый. Крыша в твоем поместье обвалилась, двор зарос. Плодишь тут крыс. Может, мне стоит в комитет по благоустройству написать?

С каждым новым словом внутри росла злость, а вместе с ней — странное тепло. Словно в груди разгорался огонек. Казалось, еще чуть-чуть и он вспыхнет, вырываясь наружу. И тогда…

Что будет тогда я не знала, но чувствовала, что не случится ничего хорошего. Нужно взять себя в руки и успокоиться.

— Пусть устроят тебе проверку. Выпишут штраф. — Зло отчеканил Лансель.

Тут я заметила, как сзади к барону крадется Габи. Что он задумал? Котокрыл, пригибаясь, подбирался все ближе и ближе.

И в следующий миг он прыгнул.

Барон взвизгнул так пронзительно, что я невольно зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. Взвизг был уж слишком похож на женский.

Лансель вскинул руки, закрутился на месте, испуганно озираясь, словно ожидал нападения целой армии.

А Габи уже и след простыл. Одним легким взмахом крыльев он взмыл вверх и спрятался в густой листве старого дуба. Среди зеленых ветвей его не было видно. Только едва заметное подрагивание листьев могло выдать его присутствие.

— Ч-что это было? — визжал барон, хлопая себя по камзолу.

— Не знаю, — я невинно пожала плечами. — Наверное, крысы, о которых ты только что говорил.

Лансель зло прищурился, поняв, что я издеваюсь над ним. Огонь в моей груди, тем временем, утих, словно нелепость ситуации потушила его.

— Так и знай, я приведу сюда комиссию! — процедил барон. — Они обяжут тебя продать поместье за бесценок, как нерадивую хозяйку.

Лансель зло сплюнул и поспешил к выходу, едва не сбив с ног мальчишку-доставщика, который тащил мои сумки с продуктами.

Я же с трудом сдерживала смех. Ветви дуба тихонько зашуршали, это Габи, довольно сверкая глазами, следил за уходящей фигурой барона.