Глава 47

Виктория

Первые секунды я только и могла, что хлопать глазами, разглядывая золотого дракона. Надо же, мальчик возмужал! По крайней мере, он больше не казался мне подростком, по которому не сразу поймешь, какого он пола. Странно, а в зеркале я особых изменений не заметила…

Так мы и застыли, глядя друг на друга с расстояния в метр. А потом Эйстейн сделал шаг вперед. Я отступила — оторопь прошла, и мысли заскакали бешеными зайцами. Он узнал меня?! Черт, узнал, конечно — мы ведь общались недавно по зеркалу. Главный вопрос — он знает, что я ведьма? То есть прикидываюсь ведьмой.

— Где твоя госпожа? — спросил хриплым голосом золотой дракон.

Не знает. Уже хорошо. Но еще лучше — Эйстейн, судя по его поведению, не догадывается, кто я такая на самом деле.

Но что он тут делает?! И где, черт побери, Мор? И Фил? И вся их хваленая магическая защита?! Как Эйстейн вообще попал в жилую часть дома?!

— О, я немедленно позову ее, — ответила я, догадавшись, наконец, опустить взгляд. Попыталась обойти дракона, чтобы протиснуться к выходу. Черт, мне всегда казалось, что ванная тут просторная.

— Не так быстро, — дракон молниеносным движением перехватил меня. — Для начала объясни мне… — тут через все мое тело прошла волна жара, и халат, прежде неприятно липнувший к мокрой коже, мгновенно высох, — что происходит?.. — закончил дракон свою мысль явно не так, как собирался.

На лице Эйстейна жирным шрифтом было написано удивление. Его дыхание участилось, а зрачок вытянулся в тонкую нить, а потом стремительно увеличился в размере. Мне и самой почему-то не хватало воздуха, а в том месте, где пальцы дракона сомкнулись на моем плече, кожа горела.

Надо срочно собраться и разрулить ситуацию. Некстати вспомнились слова Фила о том, что окажись мы с Эйстейном рядом, мы, якобы, не сможем устоять друг перед другом.

Проверять эту теорию категорически не хотелось.

— Вы делаете мне больно… господин, — быстро проговорила я, только в последний момент вспомнив про вежливое обращение. — Я пойду, позову госпожу ведьму, позволите?

— Позже, — широко улыбнулся дракон. — Для начала ответь на мои вопросы.

А если не хочу? Внутри поднялось возмущение: посторонний мужик, приперся ко мне в ванную, и требует каких-то ответов. Можно, я его пошлю по известному адресу?

— Вопрос первый, — как ни в чем не бывало проговорил Эйстейн, продолжая улыбаться, — почему я ощущаю в этом доме свою собственную Силу? Вопрос второй: почему нить этой самой Силы привела меня именно сюда? И, наконец, третий, и последний вопрос: почему меня так неодолимо тянет к тебе?

Последнюю фразу он почти прошептал. Мне в шею, наклонившись и опаляя жарким дыханием кожу. Да семь твою восемь!

Когда читаешь о таком в романе или смотришь в кино, это выглядит романтично. А что? Прекрасный юноша наклоняется для поцелуя к девушке, шепча страстные признания — чем не сцена из фильма? Но на деле оказывается, что дышать в тесном помещении и так нечем, температура как парилке, а юноша вызывает вовсе не восторженные плотские стремления, а желание хорошенько съездить его по физиономии.

— Я не могу ответить на ваши вопросы, господин.

И это даже не ложь. Ну, есть у меня, конечно, предположения, но ведь я не обязана их озвучивать? К примеру, Фил говорил, что я тяну из Эйстейна Силу, может, в этом все дело? Он же должен был, по идее, это почувствовать?

— Отчего же? — задал закономерный вопрос дракон.

— Бросает в жар от вашей близости.

Может, у меня дыхание в зобу сперло от радости? Ну, должна же, по мнению Эйстейна, любая девушка быть счастлива, что такая красота неземная, как он, обратила на нее свое сиятельное внимание?

Я снова попыталась вырваться из хватки дракона, но добилась лишь того, что он перехватил меня уже двумя руками, а на его пальцах появились когти. Черт.

И что делать?!

— Что ж, это можно понять, — прошептал Эйстейн, шумно вдохнув воздух над моей кожей. — Но раз ты не хочешь признавать очевидное, отвечу я. Я ошибался, ища в иных мирах то, что все время было совсем рядом. Ну здравствуй, пара.

Внутри все оборвалось. Догадался. Или почувствовал — сейчас это уже ни имеет особого значения. И что теперь?

Как выяснилось, меня никто не собирался спрашивать о чем-либо или как-то иначе обсуждать ситуацию.

Эйстейн просто подхватил меня на руки и пошел на выход.

— Стой! — потребовала я, и попыталась вывернуться из объятий дракона.

Бесполезно — казалось, меня держат не руки, а железные обручи, и с каждой секундой они сжимаются все сильнее.

— Ты лучше не дергайся, пара, — даже и не подумал притормозить золотой. — Мы с тобой уходим отсюда, и это не обсуждается.

— Ты можешь идти куда хочешь, но я не давала согласия идти с тобой! — возмутилась я.

Меня накрывала ярость, и это мешало — в первую очередь, нормально соображать. Да какого черта! Я двинула кулаком дракону в челюсть, занесла руку для повторного удара, но он молниеносно перехватил ее. Сжал меня, сдавил так, что стало нечем дышать… тело вспыхнуло огнем, который отразился, как в зеркале, в золотой радужке дракона. Эйстейн задумчиво оглядел меня, а потом прикрыл глаза.

По телу прокатилась волна слабости, и я обнаружила, что не могу пошевелить и пальцем.

— Не ожидал, — сообщил он. — Мне с тобой повезло — такая Сила, и теперь она моя! Неудивительно, что, получив ее, я так легко справился со всеми препятствиями…

О каких препятствиях идет речь? Или он говорит о защите?

— Где мои фамильяры?! — спросила я. — Что ты с ними сделал?!

— Тебе не стоит об этом думать. — Эйстейн легко, будто я ничего не весила, перехватил меня одной рукой, а другой принялся делать пассы в воздухе. Перед нами возникла золотистая завеса. — Тем более, что у них все равно ничего не выйдет…

Воздух вокруг нас содрогнулся, задрожал и золотой дракон. Он провел перед моим лицом ладонью, отчего все пламя словно бы впиталось в его руку, и задумчиво произнес:

Я попыталась дышать ртом, чтобы не чувствовать цветочного запаха, но помогло не особо. Меня замутило. Похоже, сейчас я получу первый в жизни приступ аллергии. Но это еще не самое гадостное. Из-за появления Эйстейна с фанфарами я не расслышала последних слов Мора. Вполне возможно, прощальных слов.

Что значит, могу выбирать, с кем мне быть?! На Земле, конечно, именно так и было. Но, можно подумать, золотого дракона хоть когда-нибудь интересовало мое мнение!

Как же я зла! Кстати, а почему бы Эйстейну не узнать, насколько? К чему держать в себе эмоции? Это, говорят, вредно.

Пожалуй, мне сейчас не до вежливости.

— Убери это! — велела я, отстраняя от себя цветы. Они были похожи на чайные розы, выращенные на стероидах, только без шипов. Вблизи запах еще усилился — словно мне в лицо брызнули самым дешевым освежителем воздуха для туалета. Я зажала рот и нос рукой и предупредила: — Если не откроешь окно, меня стошнит.

— Ты не здорова? — Эйстейн отставил вазу на туалетный столик, и с обеспокоенным видом принялся водить вокруг меня руками. Надо признать, мутить меня перестало, но в комнате как будто бы стало жарче. Да и удушающая вонь никуда не делась.

— Цветы… — я указала на веник в вазе. — Их надо унести. И проветрить тут. Или меня стошнит от их запаха.

— Я хотел тебя порадовать, — Эйстейн, казалось, даже немного смутился. — Женщинам обычно нравятся цветы…

— Мне сейчас больше всего понравится свежий воздух, — сказала я абсолютную правду.

Эйстейн оглядел меня, прищурившись, а потом щелкнул пальцами. В гладкой стене образовался дверной проем, через который к нам немедленно устремились две девушки в легких белых платьях. Дракон указал на вазу и отдал приказ убрать ее. Пока одна забирала цветы, а вторая кланялась нам, я успела рассмотреть соседнее помещение — там находился накрытый стол. Нос даже уловил аппетитные запахи, и организм напомнил, что неплохо бы поесть. Эйстейн запланировал совместный ужин?

Ну да, а начать решил с цветов. Конечно, с выбором букета он перестарался, но то, что со вкусом у мальчика беда, было понятно еще при взгляде на комнату.

Но даже такая попытка поухаживать — лучше, чем сажание в клетку в подвале.

Может, не такой уж Эйстейн и гад, как я поначалу сгоряча решила? Может, стоит с ним пообщаться, узнать его получше?

А там, глядишь, посидим, поговорим, и удастся объяснить золотому дракону, что в пары я к нему не просто не подхожу, а совсем не хочу?

Злость никуда не делась, но вместе с эмоциями включился, наконец, и анализ ситуации. Прямое противостояние мне ничего не даст — мы в самом сердце владений дракона. А он, ко всему прочему, может даже лишить меня сознания.

— Я открою окно, — сообщил Эйстейн, делая несколько пассов изящной кистью с длинными пальцами. Двери в комнату закрылись, а шторы, наоборот, раздвинулись. Повеяло свежим воздухом. — Но сразу предупреждаю, что защиту я не сниму. Выброситься из окна у тебя не получится.

— А что, были прецеденты? — спросила я. — Часто от тебя девушки в окно выпрыгивают?

— Еще ни одна не пыталась, — абсолютно серьезно ответил Эйстейн. — Но обстоятельства нашего знакомства вынудили меня принять меры против… неожиданностей с твоей стороны. Я не хочу тебя потерять.

— Я не собираюсь кончать жизнь самоубийством, прыгая из окна, — сказала я, с удовольствием вдыхая свежий воздух. — Уверена, что двое здравомыслящих… существ, таких, как мы с тобой, всегда смогут договориться.

— Согласен, — произнес Эйстейн и неожиданно улыбнулся. Он придвинулся ближе, встав почти вплотную ко мне. Словно солнце выглянуло из-за туч, и на душе стало тепло и хорошо. А после слов дракона еще лучше: — Ведь теперь нам ничто и никто не помешает быть вместе. — Он ласково провел по моей щеке пальцами.

Опомнилась я в тот момент, когда поймала себя на желании потянуться за его рукой. С какого интеграла у меня в голове так помутилось, что теперь там сплошной розовый кисель? Да я даже в юности ничем подобным не страдала!

— Вот об этом я и хочу поговорить, — сообщила я, сделав шаг назад.

Дракон тут же шагнул за мной, снова улыбнувшись. Но теперь это была улыбка предвкушения.

— Как пожелаешь, пара, — сказал он, снова оказавшись рядом и положив ладони мне на талию. — Мне очень нравится твой наряд…

Эйстейн начал наклоняться, и это не сулило ничего хорошего. Потому как я снова ощутила неясное томление, и совершенно дикое с точки зрения разума желание податься к нему и прижаться всем телом.

Это было не так, как с Виски, хотя тот тоже не спрашивал разрешения, когда целовал меня. Тогда мне хотелось попробовать и ощутить вкус его губ, пусть я и не осознавала этого.

С Эйстейном было все по-другому. Мое тело будто бы желало его, но сама мысль о том, чтобы, скажем, поцеловать его, вызывала стойкое неприятие — и души, и разума. Но уже начинали одолевать сомнения — ну а вдруг надо попробовать? Этот адский внутренний коктейль из противоречивых эмоций и желаний просто сводил с ума.