Глава 20. Вера

Глава 20. Вера

Не знаю уже что делать с юбкой, которую принес Вячеслав. Как ее надеть? Я со вздохом рассматривала разошедшийся прямо по шву подол серой шерстяной ткани — последствия моей недавней и абсолютно дикой стычки со Стеллой. Колени под тонкими капроновыми колготками до сих пор неприятно жгло.

В этот момент дверь туалета скрипнула, и вошла Люба, одна из клубных танцовщиц.

Из всех местных девочек она, пожалуй, единственная вызывала у меня каплю симпатии. И дело было даже не в том, что Люба не прыгала в постель ко всем подряд ради легких денег. Просто в ней чувствовалась какая-то редкая, жесткая внутренняя сила. Хотя здесь, в «Белых розах», она старательно прятала её за маской беззаботной, вечно смеющейся пустышки.

А может, всё гораздо проще — сейчас на её лице не было той тонны вызывающего макияжа, который намертво въелся в кожу остальных девиц.

— Привет. Что ты её гипнотизируешь? — Люба остановилась посреди комнаты, с интересом разглядывая меня и растерзанную вещь в моих руках.

— Моя юбка порвана, не могу зашить, — я раздраженно дернула пальцами застрявшую нитку. — А ту, что Вячеслав Борисович принес... Черную, шелковую. Её с этой строгой блузкой надевать просто нельзя. Буду выглядеть как посмешище.

— Ну, согласна, будет странно смотреться, — понимающе хмыкнула Люба. Она окинула меня беглым взглядом и направилась к одной из кабинок. — Это ты в драке потеряла юбку?

— Уже слышала? — я устало потерла переносицу. Похоже, слухи в этом вертепе разносились быстрее, чем выветривался запах дешевого табака.

— Ну а кто не слышал, как Стелла пытается отвоевать свое место под солнцем, — из-за перегородки послышался шорох одежды. — Весь клуб только это и обсуждает.

— Я на её место не претендую, — твердо отрезала я, расправляя плечи. Мне этот бандитский гарем и даром не сдался, у меня были исключительно деловые, шкурные интересы — спасти семью и вытащить отца.

— Чем активнее ты отстаиваешь свою позицию, тем меньше тебе веры. Вера, — Люба сделала ударение на моем имени и с легким смешком вышла из кабинки.

Она подошла к раковине, открыла кран и принялась неторопливо мыть руки. А потом вдруг, без малейшего стеснения, потянулась к пуговицам на своей просторной юбке с вырезом и начала раздеваться прямо при мне.

Я опешила, уставившись на неё.

— Ты что делаешь?

— Померь эту, — Люба стянула с себя юбку протянула её мне. Заметив мою минутную заминку, она недовольно закатила глаза: — Да не смотри ты так, она чистая, не воняет.

— Да я не про то, — я густо покраснела, переведя взгляд на её стройные ноги. — Просто... а ты как пойдешь?

Люба посмотрела на меня как на умалишенную, и на её губах появилась горькая, циничная ухмылка:

— Ты точно хорошо помнишь суть моей работы, Владимировна? Я могу здесь и голой по коридорам пройтись, никто даже не удивится.

Спорить с ней не хотелось, да и времени не было.

— Ладно, — выдохнула я, забирая вещь.

Переодевшись, я подошла к зеркалу. Люба оказалась права: с моей глухой закрытой блузкой эта юбка и правда смотрелась куда приличнее и строже, чем шелковое недоразумение от Вольского. Я повернулась к танцовщице, чувствуя внезапный укол признательности.

— Люб...

— А? — она повернула ко мне свой красивый, точеный греческий профиль, затягивая волосы в небрежный хвост.

— Я могла бы помочь тебе сменить работу. Поговорить со Вячеславом, найти что-то другое... Помочь получить нормальное образование, если хочешь.

Люба на секунду замерла, её взгляд стал холодным и колючим, словно я наступила на больную мозоль. Но уже через мгновение она снова нацепила свою привычную легкомысленную маску.

— Ой, не надо. Лечи душу Славика, а остальных оставь в покое.

— Я не пытаюсь вылечить его душу, — упрямо буркнула я, поправляя очки на переносице. — Я коммерческий директор, а не психотерапевт.

— Пытаешься, — безжалостно припечатала Люба, подходя к двери. — Без этого ты в постель к нему лечь не сможешь. Будешь все время чувствовать себя грязной. А так — вроде как спасаешь человека... Ладно, пока, Вер.

Она скользнула за дверь, оставив меня в звенящей тишине.

Я возмущенно фыркнула, мысленно приказав себе не забивать голову её «психологическими штучками».

Я и сама при желании могла разложить любого человека по полочкам, высшее образование обязывало. Но сейчас я точно не хотела анализировать себя, свои мотивы и уж тем более свое странное, пугающее отношение к Славе. В эти дебри вообще лучше не лезть — целее буду.

Забрав документы, я быстро вышла на задний двор клуба. Однако у машины меня ждал сюрприз. Вместо Паши на водительском сиденье новенького автомобиля вальяжно расположился сам Вольский.

Я остановилась как вкопанная, не решаясь подойти ближе. Но, судя по громоздким коробкам с архивами и наличностью, которые уже заняли всё заднее сиденье, именно на этой машине мне предстояло ехать в новый офис. Делать нечего. Тяжело вздохнув, я подошла, дернула ручку и села на пассажирское кресло — единственное свободное место в салоне.

Слава молча завел мощный мотор, который отозвался глухим, хищным урчанием, и коротко кивнул на лобовое стекло:

— Показывай, куда ехать.

Я удивленно повернулась к нему:

— Я же сегодня утром давала вам подписывать документы по аренде. Вы что, забыли адрес?

— Я не вникал, — равнодушно бросил Вольский, выруливая со двора-колодца на оживленную улицу.

— Нельзя так слепо доверять людям, Вячеслав Борисович, — наставительно произнесла я, открывая папку. — Вдруг я вас предам? Увезу все ваши деньги и архивы?

Слава на секунду оторвал взгляд от дороги. Его темные глаза опасно блеснули, а на губах заиграла та самая двусмысленная, хищная улыбка, от которой у меня внутри всё сжималось.

— Тогда я наконец тебя трахну и задушу. Так что давай, Владимировна, доставь мне радость — предай меня.