Глава 21.

Глава 21.

На это заявление мне даже сказать было нечего. Поразительный человек. Сплошные первобытные инстинкты и угрозы.

Промолчав, я демонстративно отвернулась к боковому окну, глухо назвав улицу и номер дома. Слава богу, ехать было недалеко — офис, который я выкупила для нашей будущей легальной компании, находился всего в нескольких перекрестках от клуба.

Через пятнадцать минут напряженного, давящего молчания машина плавно затормозила на парковке у строгого серого здания. Здесь нас уже поджидали несколько рослых, крепких парней из свиты Славы. Они тут же принялись споро таскать коробки наверх.

Весь остаток дня я принципиально не обращала внимания на Вольского.

Я полностью ушла в работу, стараясь игнорировать его тяжелые, изучающие взгляды и всеми силами пытаясь выкинуть из головы его утренние слова. Главное — не представлять то, что он наговорил.

— Это мой офис, значится? — раздался за спиной его хриплый голос.

— Он самый.

Слава вальяжным, хозяйским шагом прошелся вдоль огромного панорамного окна, из которого открывался великолепный, захватывающий вид на набережную канала. Затем он бесцеремонно усадился в глубокое кресло за большим рабочим столом. Погладил ладонью полированное дерево, зачем-то с силой пошатал столешницу, проверяя на прочность.

Я решила воспользоваться его благодушным настроем:

— Кстати, завтра я приглашу в офис несколько секретарей на выбор. Нужно будет провести собеседование.

Слава нахмурился, прекратив мучить стол:

— Зачем еще?

— Ну, кто-то должен принимать звонки, разбирать почту и заниматься рутинной бумажной работой, — терпеливо, как ребенку, принялась объяснять я. — Плюс, думаю, парочка из них вполне сойдет для... других обязанностей.

Вольский прищурился, в его голосе прорезались опасные нотки:

— Подкладываешь под меня телку, Владимировна?

Я даже ухом не повела, продолжая говорить ровным тоном:

— Ну, Стелла вам явно наскучила, раз она устраивает истерики в коридорах. А наше с вами деловое сотрудничество сильно осложнится, если вы будете думать не о работе, а о том, как меня... задушить.

Отвернувшись к шкафу, я принялась усердно раскладывать по полкам остатки папок.

Будет лучше, если самые важные документы будут храниться прямо в его кабинете, под замком — так надежнее.

— И еще, — добавила я, не поворачивая головы. — Завтра я хочу лично побеседовать с каждым из ваших ребят. Нам нужно четко определить поле деятельности для каждого, понять, где он будет лучше всего себя чувствовать и приносить пользу.

— Смотрю, ты очень печешься о чувствах других, — раздался тихий, вкрадчивый голос совсем рядом.

Я вздрогнула. Вольский подошел бесшумно, как огромный хищник семейства кошачих, и теперь оказался непозволительно, пугающе близко. Опасное тепло его тела обжигало спину.

— А как насчет твоих чувств? — прошептал он мне прямо в макушку. — Как же красиво ты сейчас выглядишь. И как вкусно ты пахнешь, Вер...

Он резко схватил меня за плечи, разворачивая к себе и пытаясь прижать к полкам. Но я среагировала мгновенно: резко присела, выскользнув из его рук, и сделала шаг в сторону, избегая прикосновения.

— Забавно, что сказали про одежду и запах, Вячеслав Борисович, — холодно заметила я, выпрямляясь на безопасном расстоянии. — Ведь вещи на мне сейчас — с чужого плеча.

Слава раздраженно выдохнул, его кулаки сжались:

— Да причем тут, блять, это?!

— Попрошу избегать в своем лексиконе подобных слов, мы в приличном офисе, — строго одернула я его и тут же потянулась к столу. — Я, кстати, тут принесла вам почитать. Чтобы время зря не теряли. Рассширяли свой словарный запас.

Я решительно всучила ему в руки увесистый том Достоевского и быстро покинула кабинет, почти выбежав в коридор. Из-за закрывающейся двери до меня донесся его искренне возмущенный рык:

— «Идиот»?! Серьезно, Вер?! Это такой тонкий намек, я не понял?!

— Это художественная классическая литература! — крикнула я в ответ и уже гораздо тише, под нос, прошептала: — Придурок...

Оставшись наконец одна в своем новом кабинете, я бессильно опустилась на стул. Сердце колотилось как сумасшедшее. Чтобы отвлечься, я потянулась к телефонной трубке и набрала номер Нади. Подруга ответила почти сразу, её голос звучал натянуто и устало:

— Магазин одежды «Джентльмен», я вас слушаю.

— Надюш, привет, это Вера.

— А, привет... — Надя выдохнула, и по её тону было понятно, что она совсем не рада моему звонку. — Сегодня, да? Переговоры с этим... Золотаревым?

— Надь, я смогу с ним договориться, у меня есть четкий экономический план, — попыталась приободрить её я. — Но тебе нужно прийти. Это всё-таки твой магазин, твоя собственность.

— Знаешь, Вера... я, может, даже готова просто отдать ему этот чертов магазин. Только бы он от меня отстал! — в голосе Нади послышались панические, слезные нотки. — Ты вообще знаешь, что он вчера устроил?!

— Ну? Что?

— Он руку сломал моему однокласснику! Косте! Мы просто случайно встретились на улице, поздоровались... А этот чертов неандерталец выскочил из машины и... Вера, это кошмар! Даже если бы я на мгновение — слышишь, на одно только вспыхнувшее мгновение! — могла представить, что такой мужчина может мне понравиться... Нет! Не пройдет и месяца, как он сломает мне шею, заподозрив черт знает в чем!

Я задумчиво побарабанила пальцами по столу, в голове мгновенно начали складываться кусочки мозаики.

— Мда... Месяц, говоришь... Надя, у меня появилась идея.

— Ой, не нравится мне твоя идея. Уже заранее, — тут же запричитала подруга. — Я твой этот тон знаю. Помнишь, как ты в институте решила свести профессора Ефима Николаевича и Марью Степановну из деканата? Ты же им тогда написала любовные записки друг от друга!

— Ну и что? Сработало же! — возмутилась я. — Они после этого перестали огрызаться на каждой лекции, и мы спокойно сдали сложнейшие экзамены.

— Сработало?! Да их через неделю уволили за разврат на рабочем месте, когда ректор застал их в подсобке!

— Ну, я не виновата, что они повели себя как животные, — буркнула я, чувствуя, как горят уши. — Я искренне хотела им счастья.

— Иногда лучше не лезть в план мироздания, Верка. А ты вечно пытаешься строить из себя бога и всех переделать под свои стандарты, — вздохнула Надя.

— Я сейчас обижусь.

— Вряд ли. Ты не из таких, тебя танком не переедешь. Ладно, во сколько и где нужно быть?

— Из магазина никуда не уходи, оставайся там. Мы скоро за тобой заедем.

— Уже «мы»? — Надя уловила множественное число.

— Вот теперь точно обижусь, — я с улыбкой опустила трубку на рычаг.

Поднявшись с места, я направилась к выходу из своего кабинета. Нужно было забрать Вольского. Я тихонько приоткрыла дверь в его кабинет и замерла от удивления: Слава читал. Реально сидел, насупившись, и читал Достоевского. Картина была бы идеальной для советской библиотеки, если бы не одно «но» — страницы романа он лениво перелистывал тяжелым дулом своего пистолета «ТТ».

Словно почувствовав мой взгляд, Вольский медленно поднял голову.

— Интересно? — спросила я, кивнув на книгу.

— Думаю, раздеть тебя было бы куда интереснее, чем читать эту нудятину, — Слава легко поднялся, ловким, привычным движением пряча оружие под мышку. — Надо ехать. Золотарев уже звонил.

— Ну поехали. Надя готова, — отрапортовала я, поправляя папку под мышкой.

Слава остановился, недоверчиво изогнув бровь:

— Прям готова?

— К цивилизованному, деловому разговору, — уточнила я.

Вольский тяжело вздохнул, качая головой, и замер прямо в дверном проеме, полностью перекрывая мне выход:

— Ну вот что вы за женщины такие... Одни сплошные разговоры, базары, обсуждения. А действия-то когда будут?

Он не двигался, буравя меня своим тяжелым взглядом. Поняв, что по-хорошему он не отойдет, я шагнула вперед и буквально толкнула его ладонями в широкую, жесткую спину, заставляя начать движение.

— Детский сад, господи... — пробормотала я.

Слава пошел вперед по коридору, но продолжал сыпать своими бандитскими подколками:

— Представляешь, Владимировна, на что мне приходится идти, чтобы ты сама захотела до меня дотронуться? Ну вот давай, серьезно, без твоих этих заумных терминов: что мне нужно сделать, чтобы ты добровольно под меня легла?

Я шла следом, сохраняя абсолютное, ледяное спокойствие:

— Раздать все ваши грязные деньги бедным, закрыть клуб и пойти учиться на повара.

Вольский даже притормозил от удивления, оглянувшись через плечо:

— Почему именно повара-то?

— Я люблю вкусно поесть, — просто пожала я плечами.

Слава на секунду завис, а затем громко, искренне усмехнулся.