Глава 29. Слава

Глава 29. Слава

Я заходил в наш новый офис с четким, почти идеальным сценарием в голове. Была железобетонная уверенность: стоит мне переступить порог, как Владимировна — вся такая вчерашняя, напуганная, липнущая ко мне — чуть ли не на шею мне бросится от счастья, что шеф изволил явиться.

В конце концов, я её спаситель, её крыша и её единственный шанс выплыть в этом жестком мире.

Первой в светлом холле меня встретила Яна — секретарша, которую Вера где-то откопала для работы на ресепшн. Вырядилась — мое почтение: черная юбка в облипку, обтягивающая крутые бедра, белая блузка с рюшами на груди, из глубокого декольте которой вываливается очень даже приличный, спелый бюст.

— Доброе утро, Вячеслав Борисович, — мурлыкнула она, смерив меня кошачьим взглядом.

Она крутанула бедрами, провожая меня по коридору, и я чисто автоматически отметил, что с такой кошечкой можно было бы неплохо развеяться часок-другой прямо на этом лакированном столе.

Но сейчас мне нужна была не она.

Мне нужна была Вера.

Я шагнул к отдельному кабинету с пластиковыми дверями и прямо через тонкую перегородку слышал ее смех. Приятный, мягкий, заливистый, какого я от нее вообще никогда не слышал… Смех моментально оборвался, стоило только Вере повернуть голову в мою сторону и встретиться со мной взглядом.

Ее раскрасневшиеся, живые щеки мгновенно побледнели. Она резко выпрямилась, хотя только что едва ли не со стола свешивалась, нависая над раскрытым системным блоком.

— Вячеслав Борисович, не ждала вас так рано… — сухо произнесла она, застегивая пуговицу на манжете.

— Все, Вер, готово, можно пользоваться, — из-под стола вылез щуплый светловолосый пацан в полосатой рубашке, вытирая испачканные в мазуте или пыли пальцы.

Он сначала весело и нагловато улыбнулся Вере, но, повернувшись и наткнувшись на мой тяжелый взгляд, тут же вытянулся в струнку, едва не уронив отвертку.

— О, Вячеслав Борисович! Наслышан о вас…

— Надеюсь, — бросил я так, что у меня самого внутри все разом обвалилось.

Настроение грохнулось до нуля, как стрелка на термометре в минус тридцать. В кабинете сразу стало так тихо, тесно и морозно, что у присутствующих, кажется, пар изо рта пошел.

— Все сделал? — процедил я, закладывая руки в карманы брюк и шагая вглубь комнаты.

— Да, теперь все компьютеры подключены к одной сети, — затараторил парень, стремительно бледнея на глазах. — Вера очень хорошо ставит задачу…

— Для тебя — Вера Владимировна, — выцедил я сквозь зубы, чеканя каждое слово.

— Понял! — парнишка резко стал будто еще ниже ростом, сжимаясь под моим напором.

А Вера, блядь, даже не моргнув и не изменившись в лице, спокойненько повернулась к нему:

— Ну пойдем, Коль, нужно еще принтер в соседнем отделе подключить.

— Пусть Яна ему покажет, куда и что нужно вставить, — отрезал я, намертво фиксируя на ней тяжелый, наливающийся свинцом взгляд. — А нам нужно переговорить. Наедине.

— Хорошо, Коль, я скоро подойду, — кивнула она пацану, даже не глядя на меня.

Яна с Колей ретировались из кабинета как-то слишком быстро, чуть ли не наперегонки, словно кожей почувствовали надвигающуюся смертельную грозу. Едва пластиковая дверь за щелкнувшим замком затихла, я сделал широкий шаг прямо на Веру, заставляя ее попятиться и наткнуться поясницей на край массивного стола.

— Скоро? — переспросил я, нависая над ней всей своей массой. — Я не планировал отпускать тебя скоро, Владимировна.

— Но у нас сегодня нет важных вопросов для разговора, — отозвалась она ровным, ледяным, абсолютно бездушным тоном, уставившись куда-то в район моего галстука. Вообще, сука, в глаза не смотрит! — Пока мы ждем договора от юридической фирмы, отдел кадров официально оформляет ваших ребят. Скоро вам принесут документы на подпись. Часть денег мы вложили в ценные бумаги, а другую закрли в сейфе нашего офиса. А встреча с Мясницким только через месяц, так что пока нет смысла это обсуждать.

— Что за пургу ты мне тут гонишь?! — рявкнул я, сделав еще шаг вплотную, так что носки моих туфель уперлись в ее лодочки. — Ты вчера буквально вешалась на меня, умоляя выжить, цеплялась за меня, а сегодня флиртуешь с каким-то хмырем прыщавым?! Не хочешь это, как ты говоришь, обсудить?

— Я не флиртую, я работаю, — спокойно парировала она, наконец поднырнув взглядом под мои сдвинутые брови. — Ради вашего в том числе будущего. А вчерашние события были лишь последствиями долгой работы и страха за жизнь близкого человека. Я бы точно так же говорила с любым из ваших парней, если бы они что-то могли решить.

— Что ты, блять, несешь?! С любым?! — вены на висках запульсировали от закипающей ярости, а воздух в кабинете сгустился до предела. — Ты поцеловала меня!

— Я надеялась это решить проблему, хотела вас отвлечь, — сухим, деловым языком вывалила она мне прямо в лицо.

Я замер.

Первые секунды в голове просто не укладывалось. Я стоял вплотную, нависая над ней всей своей массой, и жадно всматривался в её лицо, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Хоть малейшую трещинку. Дрожание ресниц, нервное сглатывание, вздрагивание губ, вспышку страха или хотя бы прячущуюся за стеклами очков обиду… Да черт возьми, хотя бы фальшь! Позерство!

Но на её лице не было ни грамма эмоций.

Абсолютный, идеальный, стерильный ноль.

Она смотрела на меня с такой невозмутимой, ледяной выдержкой, словно мы обсуждали не вчерашний поцелуй у «Белых роз», когда она дрожала в моих руках и впивалась в меня губами, а закупку канцелярских скрепок или отчёт по налогам.

Я вглядывался в её ровный, гладкий лоб, в спокойный, зафиксированный взгляд и вдруг понял с какой-то дикой, ошеломляющей чёткостью: она не просто так мне это говорит. Эта сука всю ночь просидела перед зеркалом. Всю ночь тренировала этот ледяной тон, эту осанку, этот хладнокровный расчёт, чтобы утром выдать мне идеальную, непробиваемую стену. Каждое слово, каждая интонация были выверены и отрепетированы до автоматизма.

В любой другой ситуации на её месте могла бы быть обида. Обычная бабская обида, капризы, попытка набить себе цену или показать характер… Но нет. Передо мной стояла не обиженная баба. Передо мной стояла именно Вера Владимировна. Идеальный, хладнокровный коммерческий директор. Вся такая правильная, собраная, вышколенная — именно такая, какая нужна была для дела, для легализации, для загребания миллионных чистых бабок.

И от этого осознания меня прожгло насквозь. Дошло до самой последней клетки. Вчера она просто разыграла карту. Спасала свою шкуру, спасала папашу, дергала за нужные ниточки. А едва опасность миновала — надела привычный бронежилет из ледяного профессионализма.

Внутри всё закипело и одновременно выморозилось до костей. Захотелось сорвать с неё эту маску, заставить её снова дышать часто, заставить потерять контроль.

— Тогда странно, что все закончилось поцелуем, — оскалился я, цинично и грязно смерив её закрытую блузку взглядом, пытаясь пробить её хоть на какую-то реакцию. — Тебе надо было мне отсосать, может быть, я бы лучше тебя услышал.

— Для этих целей я наняла Яну, — Вера даже бровью не повела на мою низость, не изменила ни единой интонации. — Она уже влюблена в вас и готова, как вы выражаетесь, сосать в любую секунду.

— Да? Ну и отлично, — добела сжав челюсти, процедил я. — Прямо сейчас и проверим, насколько вышколенный у тебя персонал.

Я резко развернулся и выскочил из кабинета, с такой силой хлопнув дверью, что пластиковая перегородка жалобно зазвенела. В холле сразу наткнулся на Яну — она сидела за рабочим столом, закинув ногу на ногу, и задорно раскладывала пасьянс на мониторе.

— Ко мне в кабинет. Быстро.

Она подхватилась мгновенно, подтянув юбку. Спустя пару секунд мы уже были за закрытыми дверями моего личного кабинета. Я встал у окна, тяжело дыша и сжимая кулаки.

— Ты знаешь, зачем тебя наняли? — не поворачиваясь, спросил я.

— Конечно, — Яна мурлыкнула, подошла сзади, пахнув приторными дешёвыми духами.

Она обошла меня и плавно опустилась передо мной на колени прямо на ковёр, пытливо и без стыда заглядывая мне в глаза. Грациозным движением убрала густые волосы на одно плечо.

— Выполнять любые желания босса… Вам хочется побыстрее или подольше?

— В каком притоне она тебя нашла? — вырвалось у меня с глухим, жгучим раздражением.

В голове всё ещё стоял запакованный в глухую блузку образ Веры и её малиновый запах.

Яна на секунду надула ярко накрашенные губки, оскорбившись, но тут же снова обольстительно улыбнулась, положив ладони мне на бёдра:

— Главное, Вячеслав Борисович, что теперь я здесь…

Яна ловко расстёгивала ширинку на моих брюках. Действовала привычно, сноровисто, с той профессиональной готовностью угодить, к которой я привык у баб вроде Стеллы. Но в этот самый момент меня вдруг прожгло такое дикое, тошнотворное отвращение, что адовым пламенем обдало изнутри.

Я застыл, глядя сверху вниз на её аккуратную причёску и отставленную в сторону блузку с рюшами.

Какого хера?

С каких это пор какая-то Вера Емельянова — заучка в очках, дочка шахтёра-инвалида — решает за меня? Решает, когда мне потрахаться, а когда разозлиться? Указала мне на Яну, а я, как послушный бычок на веревочке, побежал проверять её «вышколенный персонал»?!

Я — Слава Вольский. Я хозяин своей жизни. Я держу в кулаке половину этого сранного города, меня боятся взрослые мужики с автоматами, а я сейчас стою в собственном кабинете и пытаюсь доказать что-то бабе, которая просто работает на меня за зарплату!

Да она обычная подчинённая. Очередная юридическая ковырялка с университетским дипломом. Вся моя дикая, безумная страсть к ней — вредная херня, которая очень скоро сдохнет, стоит мне только переболеть этим наваждением.

И сейчас мне нужен был не этот дешёвый, навязанный мне секс. И не эта Яна, пахнущая приторной дешёвкой.

Мне нужна была драка.

Настоящая, жесткая, суровая бойня. Чтобы кулаки — в кровь. Чтобы хрустели чужие ребра и трещали челюсти. Чтобы до кровавого пота, до хрипа, не на жизнь, а на смерть — так, чтобы вышибить из башки весь этот закрученный малинный запах Владимировной, её спокойный ледяной взгляд и выверенные, сука, репетированные перед зеркалом фразы.

Во всем Питере было только одно место, где мужику вроде меня можно было сбросить этот ядовитый пар без лишних свидетелей и ментовских соплей. Подпольный бойцовский клуб Тагира Асхадова.

— Пошла вон, — громыхающим, глухим голосом произнёс я.

Яна замерла, так и не успев спустить с меня змейку. Она непонимающе хлопала накрашенными ресницами, снизу вверх уставившись на меня.

— Вячеслав Борисович?.. Я что-то не так делаю?

Я резко, без церемоний хватал её за плечо, сдергивая с колен, и настойчиво толкнул в сторону выхода.

— Приведи в порядок свою одежду. Больше никаких сисек на выкате, ты не в притоне. — отрезал я, застёгивая ремень.

Яна обиженно прикусила губу, быстро поправила юбку и, ретируясь, испуганно юркнула за дверь.

Я подошёл к столу, цапнул ключи от машины и тяжёлый, привычный «ТТ». Засунул ствол за пояс, даже не взглянув в сторону кабинета с пластиковыми дверями, где сидела Владимировна. Хватит. Насмотрелся.

Выскочив во двор, я запрыгнул в «Волгу», оставляя удивленного Толика курить в крыльца и дальше. Крутанул ключ зажигания так, что мотор взревел как раненый зверь, и с пробуксовкой вылетел со двора.