Глава 31.Вера

Глава 31.Вера

Я не видела Славу несколько дней.

Бумаги исправно подписывались его резким, размашистым росчерком, деньги бесперебойно зачислялись на счета, но самого Вольского в офисе словно никогда и не существовало. И, казалось бы, меня всё должно было устраивать. Тишина в коридорах, отсутствие висящего в воздухе тяжелого, давящего напряжения и никаких попыток прижать меня к стене в узком проходе.

Вот только я слишком хорошо знала, где именно он проводит каждый свой вечер. И главное — как.

Охрана и водители в курилкам и на парковке с какими-то дикими, садистскими подробностями расписывали каждый его выезд. Толя с Серёгой буквально взахлеб пересказывали, кого их босс нокаутировал вчера и с кем планирует насмерть сцепиться сегодня.

Слушая их, я ловила себя на странном, почти пугающем чувстве: я не просто понимала, что им движет, — меня и саму изнутри буквально разрывало тем же темным, глухим желанием с кем-нибудь подраться.

Яна, например, подошла бы идеально. Каждое утро она с масляной ухмылкой расписывала мне своё «счастливое будущее» в обнимку с Вольским. Я бы с искренним наслаждением выбила её белоснежные, идеальные зубы и выдрала блеклые пережженные волосы. Но вместо этого приходилось сжимать зубы, держать лицо и до одури исполнять свою работу. Ведь я дала себе слово привести бизнес Вольского к успеху, легальности и полной законности.

Правда, с каждым днем я всё меньше понимала, как делать из бандита солидного предпринимателя, если он с упорством маньяка превращает собственное лицо в кровавое месиво каждый божий вечер.

— Вер, ты идешь? Сколько можно сидеть над этими отчетами, уже семь вечера, — Коля осторожно постучал по косяку и заглянул в кабинет.

Уже какой день подряд он упорно вызвался провожать меня до дома. И уже какой раз, прощаясь у подъезда, настойчиво пытался поцеловать. Но внутри до сих пор свежо и отчетливо жило воспоминание о совсем других губах — жестких, горячих, от которых перехватывало дыхание. Перебивать этот фантомный вкус кем-то другим, даже таким правильным и хорошим, как Коля, не хотелось категорически.

— Да, почти собралась, — я кивнула, натягивая привычную маску вежливости, и щелкнула тумблером питания на системном блоке.

Компьютер тихо загудел, отключаясь, но в ту же секунду на столе оглушительно зазвонил рабочий телефон.

Кто бы это мог быть в такое время? Я сняла трубку.

— Алло?

— Вер, это Надя, — выдохнула подруга, явно чем – то взволнованная.

— Привет. Как ты? Ты в последнее время вообще трубку не берешь.

— Знаю, извини... Я в принципе ни с кем сейчас разговаривать не могу, долгая история. Но мне правда очень нужна твоя помощь.

— Что случилось?

— Помнишь мою мелкую?

— Настю? Ну конечно. Что с ней?

— Она сегодня с подружкой удрала на какие-то подпольные бои. Мне, естественно, ничего не сказала.

Я только сейчас нашла записку. И просто с ума схожу. Вдруг с ней там что-нибудь случится?

— Постой, какие бои? Надя, ей же...

— Восемнадцать ей! — перебила подруга с горьким отчаянием. — И полная голова дури! Орет: «Я взрослая, сама решаю!». Словно вообще не соображает, в каком мире мы живем и какие упыри там собираются!

— Так, тише. Я не совсем понимаю, что требуется от меня?

— Нам надо срочно выяснить, куда они ушли. Где сегодня эти бои проводятся? Говорят, там намечается какая-то крупная разборка на ринге, куча народу..

. — А Золотарёв твой что? Не может тебя просветить?

— Не берет трубку, — глухо отозвалась Надя.

— Совсем.

— Ладно, жди. Я сейчас попробую что-нибудь узнать и сразу наберу.

Я положила трубку и торопливо подхватила папку с сумочкой. Коля всё еще стоял в дверях, ожидающе глядя на меня.

— Извини, у меня срочные дела появились, — пробормотала я, выскальзывая мимо него в коридор. — Сегодня я сама доберусь, Коль. Спасибо тебе!

Не дав ему времени спохватиться, я практически побежала к лестнице. На первом этаже, у служебного входа, в дневную смену всегда дежурил Михалыч — пожилой охранник и по совместительству главный сплетник всего нашего здания.

— О, Вера Владимировна! — заулыбался он, отрываясь от кроссворда. — Что-то вы какая-то перевозбужденная. Пешком с верхнего этажа сбежали, что ли?

— Всё время про лифт забываю, — отмахнулась я, пере переводя дыхание. — Михалыч, вы не знаете, где у нас в городе сегодня подпольные бои проводят?

Старик хитро ухмыльнулся, почесав подбородок:

— Ого! Решили на ночь глядя развлечься, посмотреть, как мужики друг другу морды бьют? — Типа того. Знаете конкретное место?

— Ну так их много по Питеру. На востоке парочка точек, на западе...

— Мне нужно знать, где прямо сейчас идет главный бой!

— Так это вам у Вячеслава Борисовича надо было спросить! — охотно выдал Михалыч. — Он там уже целую неделю из ринга не вылезает. Как будто черти в мужика вселились, ей-богу.

— Черти, значит... — я сжала кулаки. — То есть он там? Вы уверены? Михалыч философски вздохнул:

— В наше время, Вера Владимировна, можно быть уверенным только в одном: на нашу пенсию хрен выживешь. А босс точно у Асхадова.

На ходу попрощавшись, я бросилась обратно в офис за вещами.

Выскочив на улицу, перехватила Толика, назвала адрес и приказала быстро гнать к магазину Нади. Подруга ждала на тротуаре — едва машина затормозила, она торопливо запрыгнула ко мне на заднее сиденье.

— Выяснила? — выдохнула она, всматриваясь в мое лицо.

— Да. Говорят, сегодня всё движение сосредоточено в одном клубе. Там какой-то серьезный матч.

— Ну еще бы, — мрачно хмыкнул Толя впереди, — Сам Вольский сегодня бьется против Тагира Асхадова.

Я повернулась к ней, не скрывая изумления:

— Зачем?!

— Как зачем? Мужики... Выясняют, у кого яйца круче.

Я лишь закатила глаза и отвернулась к окну, промолчав всю дорогу. Смотреть на то, как Слава калечит себя на глазах у толпы, мне совсем не улыбалось.

Единственная цель — быстро вытащить Настю из этого гадюшника и немедленно уехать.

Однако внутри подпольного клуба Асхадова всё оказалось куда хуже, чем я представляла. Зал тонул в тяжелом полумраке, густом сигаретном дыму, запахе пота и дешевого пойла. Единственным ярко освещенным пятном оставался ринг в центре, вокруг которого ревела беснующаяся толпа.

— Круто... — завороженно выдохнул Толик, идущий чуть позади нас.

А я просто не могла оторвать взгляда от двух мужчин на ринге, тяжело и жестоко нападавших друг на друга, словно разъяренные быки.

Слава выглядел страшно.

Вся его привычная наглая бравада слетела — он тяжело дышал, двигался медленнее обычного и явно находился на грани полного истощения. На моих глазах он пропустил тяжелый, оглушительный боковой удар в челюсть и тяжелым кулем рухнул на настил.

Толпа взревела.

— Нужно остановить бой! Он же его сейчас убьет! — крикнула я, порываясь вперед. — Нельзя, Владимировна, нельзя! — стоявший неподалеку Толя тут же попытался сгрести меня в охапку за плечи. — На таких боях рефери сам знает, когда сушить!

Я со всей дури рванула руку, выкручиваясь из его хватки, и бросилась прямо к канатам.

Слава просто лежал на животе, подставив окровавленное лицо под пыльный свет ламп, словно действительно решил прямо здесь немного отдохнуть.

— Слава! — отчаянно закричала я, вцепившись в скользкие канаты. — Слава! Закончи этот бой! Тебе нельзя проигрывать, слышишь?! Нельзя!

Слава слегка приоткрыл еще не полностью заплывший глаз, уставившись на меня сквозь кровавую пелену. И в этот же момент с противоположной стороны ринга я заметила знакомый силуэт: испуганная Настя стояла в толпе, а подружка изо всех сил трясла её за руку.

Я резко обернулась к Наде и махнула рукой:

— Она там! Посмотри!

Судья уже выкрикивал «пять!», когда Вольский, сжав зубы, заставил себя подняться.

Он посмотрел на меня с такой дикой, тяжелой злостью, будто это я лично дубасила его всю последнюю неделю.

Бой возобновился с новой силой. Надя, заметив мелкую, бросилась через толпу вслед за Настей, которая тут же дала деру от старшей сестры.

Я вздрогнула, когда прямо перед моими ногами на настил за пределами ринга с оглушительным ругательством вывалился второй боец — мужчина восточной внешности. Похоже, сам Тагир Асхадов тоже решил прилечь передохнуть после очередного клинча.

Они выдержали еще несколько изнурительных раундов. В конце концов рефери поднял руки обоих, объявляя ничью. Дружескую, но от этого не менее кровавую.

В этот момент ко мне снова подбежала запыхавшаяся Надя — без сестры.

— Потеряла! — в отчаянии выкрикнула она.

— Зато ты теперь точно знаешь, что она где-то здесь, — попыталась успокоить её я.

— Да от этого не легче! А если её прямо сейчас где-нибудь в подсобке зажали?!

— Надя, ну не звери же они тут все...

— Да ну? — подруга обвела диким взглядом пьяную, орущую толпу.

— А мне кажется — самые настоящие звери! — Настя не глупая, она понимает, что делает.

— О! Это же её подруга! Пойду вытрясу из нее все кишки! — крикнула Надя и снова с концами унеслась в гущу людей.

Я вздохнула, подняла с пола нераспечатанную бутылку воды и шагнула ближе к рингу. Слава тяжело тяжело перевалился через канаты и замер, опираясь на них мокрым от пота и крови торсом.

Я протянула ему пластик, изо всех сил стараясь держать взгляд ровно на его лице и не опускать глаза ниже — туда, где на рассеченной груди блестела испарина.

Вольский медленно сглотнул, взял бутылку и, едва шевеля разбитыми губами, прохрипел:

— Ты что здесь забыла? Явно же не ради меня приперлась.

— У вас зашкаливает количество поклонниц, Вячеслав Борисович, — отрезала я с ледяным спокойствием. — Я просто помогаю Наде. Ее сестра пробралась сюда.

Слава сделал жадный глоток воды, не сводя с меня темного, мутного взгляда:

— А Золотарёву она че не позвонила?

— Он трубку не берет.

— Трахается поди где-нибудь, — равнодушно хмыкнул он.

Я поджала губы, пытаясь загнать подальше навязчивую, ядовитую мысль: какими бы одержимыми и страстными эти мужчины ни казались, верность предметам своего вожделения им явно незнакома. Мы на секунду встретились взглядами. Не знаю, о чем думал он, тратя свое здоровье и силы на этих диких рингах, но в моей голове отчетливо всплыли его собственные слова о том, как он планировал «развеяться» с Яной.

— Давно тебя не видел, — тихо проговорил Слава, утирая кровь с подбородка тыльной стороной ладони.

— Вы были слишком заняты.

— Ну... Сегодня я совершенно свободен, — на его разбитых губах мелькнула знакомая, опасная ухмылка. — И готов полностью отдаться в твои лечащие руки.

— Я не врач, Вячеслав Борисович.

— Думаешь, меня обычно врачи осматривают? — Вольский легко перемахнул через канат и ступил на пол рядом со мной, обдав жгучим жаром и запахом пота. — Пошли. Я знаю, где тут аптечка.