Глава 28. Преображение.

– Артём. – тихо зову мужа, возвращаясь домой за вещами. – Прости, что так получилось.

Муж стоял у окна на кухне и курил, дым от сигарет въедался в нос. От удивления у меня глаза на лоб вылезли, Артём никогда не курил раньше. Откуда в нашем доме вообще сигареты?

– Честно говоря, ко мне закралось подозрение, что ты уйдёшь к нему в твой первый рабочий день. Ты пришла с работы и так нахвалила его, не могла остановиться, без остановки перечисляла достоинства своего великолепного начальника. Потом ты стала каждый день приходить с работы и приносить истории, где твой начальник просто какой-то супермен. Я не выдержал и погуглил. Куда мне с ним тягаться? Твой Баженов – плейбой. – Раньше я никогда не задумывалась о том, сколько говорю о Петре Всеволодовиче. Думала, что рассказываю только о работе. Мне стало не по себе. – Когда твоя командировка затянулась, я стал переживать. Потом ты приехала сама не своя и я всё понял.

– До командировки я никогда не смотрела на Петра Всеволодовича в сексуальном плане, он был для меня просто опытным руководителем. – сказав это, я сама задумалась над правдивостью слов. Наверное, я просто не подозревала о своей симпатии, отрицала её. – В командировке кое-что случилось, это подтолкнуло нас к друг другу. Между нами нет отношений. Так, пару ошибок.

Артём повернулся ко мне с красными глазами.

– Ты не будешь с ним счастлива. Для него ты диковинная игрушка. Ему сейчас хочется попробовать что-то новое. Он замутит с тобой, поиграет в отношения пару недель, а потом вернётся к обычному для себя образу жизни: работа, бабы вместо обеда и развлечения.

Артём озвучил мои подозрения, я и сама думала, что флёр от турецких каникул угаснет и наступят бытовые будни. Баженов вернётся к привычному для него распорядку дня и забудет обо мне, а мне потому мучайся. В таких случаях говорят: поматросил и бросит.

– Мне не очень комфортно рассуждать с тобой на эту тему. Давай не будем. Я поеду в гостиницу, поживу пока там. Жить с Петром Всеволодовичем я не хочу, а нам вместе будет сложно. Выгонять тебя отсюда я не собираюсь. – прикусываю губу и не знаю, что ещё можно сказать.

– То есть, я не способен найти жильё и оставить тебя в квартире?

– Мне так захотелось. – не хотелось ссориться с ним и выяснять отношения; Я закрыла тему и поспешила в комнату, чтобы собрать всё самое необходимое. Но мужу было видимо недостаточно такого завершения, поэтому он отправился за мной.

– Вика, ты должна остаться здесь. Уйду я. Так будет правильнее. Позволь мне быть мужчиной!

Я чуть не произнесла, что настоящие мужские поступки не его, но во время прикусила язык. Обижать его я не хотела.

– Тём, я уже договорилась с Баженовым, он меня отвезёт. Давай, если ты горишь таким сильным желанием съехать, найдёшь нормальное жильё и переедешь. А я пока отдохну в гостинице, устрою себе спа. Давно хотела. – бросаю всё в подряд в чемодан.

– Почему ты до сих пор обращаешься к нему по имени отчеству? – спрашивает у меня Артём.

– Не знаю. – его расспросы начинают меня раздражать. Закрываю сумку и резко поворачиваюсь. – Не будем прощаться, звони, пиши. Мы не чужие друг другу люди, не хочу расставаться на плохой ноте.

– Не бывает хороших расставаний, Вика.

Я проскользнула к выходу и сбежала по лестнице вниз к машине Петра Всеволодовича, забыв, что на мне домашний костюм. Мне так сильно хотелось поскорее сбежать от Артёма, что я толком не запомнила какие вещи взяла с собой.

Баженов вышел из машины, чтобы забрать у меня сумку и убрать её в багажник. Он помог мне сесть в машину и пристегнуться. Внутри дорого салона я вспомнила, чем мы тут занималась и покрылась пятнами. Чтобы как-то успокоиться, выкрутила климат контроль на максимум. Нужно было остыть и успокоиться.

– Муж что-то отмочил? – поинтересовался Пётр Всеволодович, поглядывая на меня странно. Я постаралась сбросить со своего лица негодование.

– Нет, всё нормально.

Пётр Всеволодович не стал настаивать на подробностях, по его лицу было видно, что Баженов не очень хотел отвозить меня в гостиницу, но Босс честно, как мы и договорились, привёз меня к входу Four Seasons.

– Вы, наверное, забыли размер моей заработной платы. Я не могу позволить себе останавливаться в такой дорогой гостинице. – Покружившись в собственные мысли, я забыла забронировать себе номер.

– Не парься. – бросил он мне, выходя из машины и передавая ключи портье. – Сумка в багажнике, отнесите её на ресепшен.

– Так, Пётр Всеволодович, я серьёзно. Мне не по карману такое место. Сидеть у Вас на шее, я не собираюсь. – я искренне старалась шипеть ему на ухо тихо, чтобы нас не слышали работники отеля. Я в своём дурацком костюме смотрелась убого на фоне тёлочек в стильных шмотках от самых дорогих модных домов.

– Ви-ка! – Петра Всеволодовича как будто током коротнуло. – Даже обсуждать эту тему не собираюсь. Я уже всё забронировал и оплатил. Пока на неделю, потом надеюсь, ты поладишь со своей совестью и переедешь ко мне.

– Как оплатил? – я ахнула. Меня не удивило, что Босс может себе позволить снять номер в самой дорогой гостинице, меня поразила скорость, с которой он принимал решения за меня. – А со мной посоветоваться?

Пётр Всеволодович посмотрел на меня как на дуру, выгнул бровь и закатил глаза. Он явно не привык советоваться и узнавать чужое мнение.

– У нас бронь на Баженова Петра Всеволодовича. – Босс протянул документы менеджеру. – проживать будет девушка. Вика, дай паспорт, пожалуйста.

Мне ничего не оставалось как достать документы и передать девушке. Меня потряхивало от злости. Баженов превратился в моего начальника в обычной жизни.

Девушка окинула меня взглядом и постаралась скрыть улыбку. Её позабавил мой наряд. Стало совсем жутко неловко и я разозлилась ещё больше. Хотелось раствориться.

– Ваши ключи от номера четыреста пять. Этаж четвёртый. Пароль от wi-fi есть в номере. Ваши вещи поднимет билбой, он же проводит Вас до номера и познакомит с нашим отелем…

– Спасибо, не нужно. – проворчала я, выхватывая электронные ключи, чтобы один из них не достался Баженову. – Вещи пусть отнесут.

Девушка одарила меня любезной улыбкой, за маской вежливости было трудно разобрать, что она обо мне думает, но я почувствовала себя маленькой и ничтожной.

Пётр Всеволодович выглядел на все сто, его прямо сейчас можно было фотографировать на обложку журнала, а на мне было неоновое клеймо «разведенка». Выглядела я не презентабельно и не была ему равной парой. Это било по самолюбию.

– Не могу никак понять, что я делаю не так? Почему ты от всего раздражаешься?

– Вы очень проницательный. – язвлю недовольно. – А что Вы хотели? Сняли самую дорогую гостиницу, не спросив меня. Делаете из меня содержанку. Это приятно? Привели меня сюда в таком смешном виде, чувствую себя голодранкой.

– Родная моя, я привез тебя именно сюда, потому отсюда можно пешком дойти до офиса. Здесь очень комфортные условия, ты будешь чувствовать себя как дома. Я понимаю, что ты привыкла быть сильной и независимой рядом со своим мужем, но со мной это не прокатит. Не собираюсь танцевать на задних лапках и спрашивать, что мне делать.

– Ясно. – выдыхаю. – Спокойной ночи.

Практически убегаю от Баженова, не желая его видеть. Трудно разобраться, что разозлило меня сильнее: доминирующая позиция Босса, его превосходство или мой собственный вид в этом шикарном месте.

Пётр Всеволодович не стал за мной бежать, как сделал бы это Артём, он просто пошёл на выход. Это обрадовало и огорчило меня одновременно. Хотелось, чтобы он догнал, обнял и снял с меня напряжение. Но я понимала, что сейчас мне лучше всего побыть одной.

Номер был шикарным, я никогда раньше не останавливалась в подобных отелях. Одна кровать здесь стоила больше, чем моя квартира. Баженов не соврал, тут было просторно и очень комфортно.

Я прошлась по номеру, изучила его и пошла в душ, чтобы привести себя в порядок и очистить мысли. Мне очень не понравилось ощущение, которое я испытала в холле.

Выйдя из душа, я накинула халат и сразу же позвонила своей подруге – стилисту, с которой у нас когда-то были хорошие отношения. До замужества мы с ней часто ходили по ресторанам, караоке, делились секретами.

– Вика? Привет. – Оля была настороженной, мы давно не говорили.

– Привет, Оль. Как твои дела? – было странно ей звонить после стольких лет тишины, но я вспомнила именно про неё и мне жутко хотелось поговорить с хорошим человеком.

– Нормально, а вот у тебя видимо не очень. Что случилось? – Оля сразу поняла всё. Люди вспоминают о других только, когда у них что-то случается.

– Я тут в люксе в Four Seasons сижу, а бухнуть не с кем. Не хочешь присоединиться? – задавая этот вопрос, я не надеялась, что она согласится. Но боевая подруга с удовольствием приняла приглашение и уже через час мы сидели на толстом ковре и пили вино, закусывая фруктами.

Оказалось, что пока я пыталась строить брак и карьеру, Оля успешно карабкалась по социальной лестнице и теперь у неё было своё маленькое дело. У неё был свой бренд одежды и команда стилистов, помогающих людям собирать гардероб. Вообщем, всё как она и хотела.

– Не могу даже понять, почему мы с тобой перестали общаться?

– Как почему? Из-за Тёмы твоего. – ответила Оля, отставляя стакан с вином в сторону. – У тебя же как будто интересы пропали, ты зациклилась на ипотеке, работе, деньгах. Тёма твой сел и лапки развесил, ему ничего не нужно было. Тебе пришлось тянуть всё самой, ты и забила на всё. А я устала тебя приглашать постоянно в пустую.

– Наверное. – я допила вино и отставила бокал в сторону.– Мы разводимся. Я изменила ему.

Мои слова вызвали у Оли восторг.

– Честно говоря, я всегда думала, что он тебе не пара. Так что я рада, что ты наконец-то дошла до этого! И кто же твой новый избранник?

– Баженов Пётр Всеволодович… – я не была уверена, что Оля знает кто это.

– Да ладно! Он же самый сексуальный финансист нашей страны! Я когда вижу его в белой рубашке с закатанными рукавами и жилетке, кончаю! – её восторженный возглас развеселил меня. Непривычно слышать о Боссе в такой ключе от подруги.

– Так вот, он помог мне съехать от мужа и заселил в эту гостиницу. – я не стала вдаваться во все подробности. – стояла внизу и ловила на себе взгляды проходящих мимо нас баб, они смотрели на меня как на курицу, не пару ему. Было так противно. Со мной никогда такого не было. И я вспомнила о тебе. Подумала, что Оля помогла бы мне выбраться из этой депрессии и выбрать парочку крутых шмоток.

– Ты умница. – похвалила меня Оля. – Завтра ты берёшь выходной, и мы идём по магазинам. Обновим тебе гардероб!

Мы пили до утра, пытаясь рассказать друг другу всё, что произошло с нами за все эти годы. Это был один из самых прекрасных вечеров в моей жизни. Я давно так не расслаблялась и не была самой собой.

Утром я отправила сообщение Баженову, что не смогу выйти на работу и выключила телефон. Последнее было лишним, но я не удержалась. Хотелось ему отомстить за его самонадеянность.

Мы утром с Олей сходили на вкуснейший завтрак, опохмелились шампанским и отправились по магазинам. Подруга раскритиковала мой гардероб, назвав меня бабушкой. Она выбирала лично мне потрясающие костюмы, платья и обувь на устойчивом каблуке.

– Ты женщина, а женщина всегда должна стучать каблучками! – Мне нравился вкус Оли. Я удивлялась как из неприметных вещей, она творила невероятно стильные комбинации. – У меня для тебя сюрприз!

Подруга завела меня в салон в торговом центре.

– Мне ещё вчера не понравились твои брови и причёска. Это нужно срочно поправить.

– Я не буду краситься!

– Зачем краситься! – Оля закатила глаза. – Брови нужно покрасить и поправить форму. А волосы мы тебе укоротим и сделаем прямой срез. Будет бомба, поверь мне!

Я не стала отпираться. Села в кресло и позволила сотворить со мной чудо.

Мастер, друг Оли, оказался просто волшебником, он за час превратил меня в девушку, которую я часто вспоминала, разглядывая фотографии. С Артёмом я забывала постоянно ухаживать за собой, а вчера мне захотелось почистить пёрышки.

– Красотка! – восхитилась Оля, и я с ней была полностью согласна. Брови сделали лицо более выразительным, а глаза ярче. Новая стрижка делала меня совсем девочкой. Я была довольна результатом.

– Это нужно отметить, с меня апероль!

– Давай попозже. У меня клиент сегодня вечером, обещала подобрать ей платье на юбилей мужа. Могу после заехать к тебе.

– Договорились. Тогда на телефоне. – мы попрощались, и я довольная поспешила в гостиницу.

Я шла по улице пританцовывая, кружа и заглядываясь на своё отражение. В новом платье и туфлях я чувствовала себя женственной и желанной, ловила на себе мужские взгляды.

– И для кого такое преображение? – хриплый голос, напитанный злостью с запахом виски застал меня врасплох. Я чуть в столб не врезалась, когда Пётр Всеволодович поймал меня у входа в гостиницу. Босс выглядел усталым. Как будто всю ночь не спал.

– Добрый день! – я повернулась к нему и широко улыбнулась. Пётр Всеволодович напоминал рассерженного тигра, которого подёргали за усы. Кроваво-красные глаза впивались в меня, как ржавые гвозди.

– Что. С твоим. Телефоном. – Он очень старался не повышать голос, но у него плохо получалось. Самоконтроль давал трещину. Баженов был в шаге от срыва.

– Выключила, чтобы не мешали в выходной. – Последнее не стоило говорить, это было последней каплей.

– А тебя кто-то отпускал? – Пётр Всеволодович, всегда такой размеренный и спокойный, ухватил меня за руку и притянул к себе. Под его жёсткими пальцами стали расплываться едва заметные синяки. Моя бледная кожа после общения с ним принимала раскрас далматинца.

– Я отправила сообщение. – Оправдываться перед ним я не собиралась. Если ему так не нравится моё поведение, пусть увольняет. Я не буду против, уйду сразу же. – Девушка я теперь свободная и могу делать, что душа пожелает!

Баженов поперхнулся от моей наглости. Его просто вскрыло!

– С чего такие резкие перемены? Что за блядское платье? – Его слова откровенно меня изумили. На мгновение я задалась вопросом: «Может быть каким-то фантастическим образом платье на мне изменилось?»

Я сделала шаг в сторону и посмотрела на своё отражение. На мне было всё то же платье и туфли. Они были намного ярче одежды, в которую я одевалась в офис, но в них не было ничего вульгарного.

– А мне нравится. – Фыркнула я, поправляя сумку на плече и подбирая пакеты с вещами, которые уронила на пол. – Отойдите, пожалуйста, я устала. Мне нужно привести себя в порядок. Вечером ко мне придёт подруга.

– М-да. Как я и думал, гостиница была плохим решением. – пробормотал он задумчиво. – Но мы это исправим.

– Это было отличное решение. Спасибо Вам большое, Пётр Всеволодович, что открыли мне глаза и указали на то, что я достойна большего! Деньги за номер я переду Вам чуть позже. Сейчас мне неудобно. – Специально его провоцировать я не хотела, это получалось как-то само собой. Я говорила искренне безобидные вещи, которое являлись правдой, а Босс захлёбывался от злости и негодования.

– Можешь не торопиться, мы съехали из гостиницы несколько часов назад. – самодовольно процедил Баженов, когда я направилась к входу. Его слова шокировали меня и заставили вернуться. Пётр Всеволодович довольно усмехнулся, добившись своего. – Когда я устал тебе звонить, понял, что ты не заслуживаешь доверия. Поэтому я съехал и попросил своего водителя отвезти твои вещи к себе домой.

– Но там же все мои вещи и документы! – восклицаю я и снова ставлю пакеты на пол, чтобы они не мешали мне бить самодовольного болвана, решившего, что имеет право решать за меня, где мне жить.

– Всё верно. – поджимает он губы, делая вид, что ему жаль, что так получилось. – Поэтому придётся взять твою жопку в свои ручки и поехать домой.

– Я не буду у тебя жить. – убеждённо заявляю я.

– Ещё как будешь. – спокойно утверждает Босс. – Ещё слово и трахну тебя в рот прямо тут, буду насиловать нежное горлышно столько же, сколько пытался да тебя дозвониться, чтобы ты поняла: как это долго было блядь!

Угрозу слышали все окружающие. Даже иностранцы, не понимающие ничего по-русски, обернулись и посмотрели на меня с жалостью. Ни у одного человека, даже у меня, не было и тени сомнения, что так и будет. Тон, с которым говорил Босс, не позволял сомневаться в сказанном.

– Я напишу заявление на Вас. – делаю неуверенное предположение, облизывая губы. Баженов знаменит и богат, у него точно есть связи.

– А я покажу в полиции видео, как ты по доброй воле раздвигаешь ноги у меня на столе. – парирует он, с наслаждением наблюдая за тем, как увеличиваются в размере мои зрачки. Лицо становится краснее помидора, я как представлю, что нас могла видеть служба безопасности, мне становится плохо. – Успокойся, такие видео только для личного пользования.

– Вы невыносим, не хочу иметь ничего с вами общего.

– Замечательно, а теперь подбери челюсть и садись в машину.

Прекрасно понимая, что я никуда не денусь и поеду с ним за паспортом и другими документами, Баженов пошёл на парковку к своей машине.

Я постояла несколько минут на месте, пытаясь перестать трястись от злости, а потом отправилась за ним. Кретин Всеволодович даже не попытался помочь мне с пакетами. Джентльменом его не назвать.

Босс занял водительское место, лениво наблюдая за тем, как я открыла багажник, убрала в него пакета и нехотя села на пассажирское сиденье назад. Мне не хотелось находиться слишком близко к нему и путать мысли.

– Заберу вещи и уеду. – предупредила его, слабо веря сама в это. В знак подтверждения моих опасений Баженов заблокировал двери, чтобы я не сошла с этого адского поезда раньше времени.

Он сорвался с места, и мы вылетели на шумную дорогу. Я не знала где он живёт и представить даже не могла как выглядит его холостяцкое жильё. Наверное, оно напоминает логово Дьявола: тёмное, порочное и на каждом углу поджидает опасность.

– Вы слишком давите на меня. – пытаюсь примериться с упрямцем. – Зачем торопиться?

Пётр Всеволодович закатывает глаза, вижу белоснежное глазное яблоко в зеркале заднего вида.

– Потому что мне не двадцать лет, и я не собираюсь бегать по кофейням целыми днями. У меня нет на это время.

– Если у Вас нет времени на отношения, не вступайте в них. Отношения –  это не только секс.

– Секс – фундамент в отношениях. – парирует Босс. – Не коверкай мои слова. Я сказал, что у меня нет времени на кофейни, а не на отношения с тобой. И перестань «выкать»!

– Пока Вы мой начальник, я буду обращаться к Вам соответствующим образом. – закидываю ногу на ногу с важным видом, оголяясь до бедра. Баженов сразу же замечает это и быстрым движением ослабляет галстук. Это возбуждает меня. – У нас значит разное представление того, как выглядят отношения. Вы хотите секс, разврат и отсутствие проблем, а мне нужны чёрт возьми кофейни, романтика и прочая ерундистика, которой я была лишена последние годы.

Я немного лукавила, потому что бессмысленные свидания я не любила никогда.

Пётр Всеволодович резко затормозил, пугая меня. Я чуть не вылетела через лобовое стекло.

Он вышел из машины и открыл для меня дверь.

– Выходи. –  резко сказал он, выбрасывая галстук в мусорный бак. Его вид не обещал ничего хорошего.

– Куда? – интуитивно я забралась вглубь машины, будто это могло меня спасти от Баженова.

Пётр Всеволодович посмотрел на меня как-то странно, поджал губы, пытаясь побороть смех. Он демонстративно отошёл в сторону, открывая вид на Венскую кофейню.

Босс припарковался прямо у входа на веранду моей любимой кофейни.

– Что это значит? – промямлила я, чувствуя себя идиоткой и выбираясь из машины.

– Хочешь кофейни, будут кофейни. – отрезал он, беря меня под руку и направляя на веранду. – Разница между нами в том, что я как лошара постоянно уступаю тебе и делаю как ты хочешь, доказывая свой интерес. А ты как девочка, которой впервые понравился мальчик, бегаешь по всему городу от меня и выдумываешь задания.

Мне стало стыдно, Баженов был в чем-то прав.

– Не могу свыкнуться с мыслью, что Вы проявляете ко мне интерес. Несколько недель назад Вы ещё были моим наставником, а теперь в парни набиваетесь. Про то, что ВЫ причина моего развода, умолчу.

– Где ты была весь день? – Петру Всеволодовичу было наплевать на то, что я ему говорила. От этого я снова начинала беситься.

– Очень часто дома так и не достраиваются, остаётся лишь фундамент. – намекаю ему, что на сексе далеко не уедешь. У Босса из ушей практически пар вываливает от раздражения.

– Хорошо. – чеканит он, поджимая губы. – Я считаю, что ты раздуваешь проблему из ничего. Мы переспали, всё понялось. Что тут анализировать? Или мне нужно рассказать о приливах крови к члену, когда ты ко мне приходила в кабинет, чтобы ты поверила в искренность и крепкость чувств?

– Нет, просто таким образом, я хочу попросить не давить на меня и…

– Поздно не давить, Вика, ты вытирала своими голыми булками мой рабочий стол. – замечает Пётр Всеволодович. – Мне кажется, мы отстаём.

– Я ещё не развелась. – напоминаю ему.

– Ну, зато муж знает об интрижке, и я подёргал за нужные ниточки, Вас разведут уже на следующей неделе. Не хочу даже думать, что между вами есть какая-то связь.

– Ревнуешь?

– Да. – его быстрый и уверенный ответ заставил меня покраснеть, улыбнуться и отвернуться. Приятно, когда мужчина говорит прямо, что ревнует тебя и делает всё, чтобы устранить конкурента.

– Я ездила с подругой по магазинам. – решаю перестать мучить его и ответить на вопрос. – Решила преобразиться.

– Мне нравился твой старый гардероб, причёска и брови. – ответил он, подзывая официант, чтобы сделать заказ. Меня поразило, что Баженов подметил всё, обычно мужчины не замечают такие вещи.

– Тебе не нравится? – откидывая уложенные пряди назад.

– И снова коверкаешь мои слова. Я сказал, что мне нравился твой старый образ. – К нам подошёл официант. – Можно, пожалуйста, два капучино на кокосовом молоке и два сметанника.

– Можно мне самой делать заказ и озвучивать, что я хочу съесть? – прошу его, когда официант отходить от нашего стола.

– Тебе не понравился мой выбор?

– Нет. – признаю я, понимая, что именно это я бы и заказала. Каким-то образом Баженов всегда всё знал лучше меня. – Просто тут ты мне не начальник и мне хочется самостоятельности.

– Хорошо, позволю тебе сделать заказ девятого марта. – усмехнулся он, откидываясь на стуле. Я не сразу понимаю его сарказм, но потом до меня доходит. Девятого марта у меня день рождение.

– Почему Вы такой упрямый? – спрашиваю его.

– Не выспался. Всю ночь не мог уснуть. – Баженов тяжело вздохнул, и я даже на какое-то время ему поверила, прониклась его жалостливым личиком. – Яйца гудели так, что я начал переживать – вдруг они отвалятся. Перед глазами так и стояла твоя растянутая пижама. Хочу, чтобы сегодня ночью ты одела именно её.

Ни один здоровый человек в здравом уме не был способен возбудиться на это чудовищное тряпьё. Обычные люди такими вещами полы моют.

– Хватит издеваться надо мной. Я уже избавилась от этой пижамы.

– Я не шучу. – Баженов выпрямляется и подаётся вперёд. – Мне нравишься ты без бровей, нового шмотья и стрижки. Ты. Такая, какая была всегда. Даже в стрёмной пижаме, через дырку в которой открывается вид на сладкий сосочек.