Глава 29. Начало совместной жизни.

Пётр.

Мужчины не хотят подписываться на отношения, чтобы не ебать себе мозг.

Самцы любят доминировать, быть сверху и полностью владеть ситуацией. А в чёртовых отношениях с бабой ты постоянно сам себе мозг сношаешь.

Не могу понять никак – как я ввязался в это дерьмо? Прокручиваю в голове цепочку событий, пытаясь понять, когда всё пошло наперекосяк и не могу понять…

Наверное, я успел привязать к Малой намного раньше, чем мы поехали в Стамбул. События в Турции просто ускорили неизменное. Виктория несколько лет назад вошла в мой кабинет, чтобы пройти собеседование на место в управлении, а забралась намного глубже. Маленькая фурия умудрилась пробраться под кожу в самое сердце, она прочно вгрызлась в плоть, пожирая меня изнутри.

Когда она была далеко от меня, я не мог думать ни о чём кроме неё. Работа теряла смысл.

– Пётр Всеволодович! – громкий шёпот ударил по перепонкам. Виктория повернулась всем корпусом ко мне и пытливо смотрела на меня. Наверное, она уже давно звала меня, пока я погрузился в собственные мысли.

Я даже не заметил, как приехал к дому и припарковался.

– Пошли. – буркнул я недовольно, открывая двери и выбираясь на улицу. Настроение было не к чёрту. Я и сам не понимал чего хотел, но одно знал точно – если Виктория будет вдалеке от меня, я сойду с ума. Мне нужно было чувствовать её физически.

Виктория выбралась вслед за мной из машины, отбрасывая волосы назад и задирая голову. Вид у неё был растерянный. Она уже успела смириться с мыслью, что ей придётся жить со мной, но было видно, как ей страшно.

Мне хотелось сказать, что мне тоже страшно. Никогда прежде я не жил с женщиной, не делил с ней свою ортопедическую кровать и не завтракал за столом. Я и дома то почти никогда не был, потому что из-за работы приходилось ночевать в гостинице.

Пришлось промолчать.

Мы вошли в подъезд, на ходу поздоровавшись с консьержем. Малая еле успевала за моим широким шагом, пришлось замедлиться, чтобы она бежала.

– Пётр Всеволодович, добрый вечер! – назойливая соседка помахала мне рукой. Ангелина или Арина, или что-то в этом духе, я никак не мог запомнить её имя, поспешила нам на встречу.

Ей было лет тридцать и у неё было какое-то своё маленькое дело, я тоже никак не мог запомнить какое именно. Она постоянно подкарауливала меня и шла навстречу при полной боевой готовности. Вроде бы она ничего плохого не делала, просто флиртовала и пыталась поймать удачу, но всё же она меня раздражала. Не люблю навязчивость.

– Добрый вечер. – мой холодный тон не умерил её пыл. Девушка поравнялась с нами и с интересом стала рассматривать Вику, оценивая конкурентку. Никогда раньше я не приводил домой женщин, и теперь, пусть будет – Арине, было интересно – какие женщины в моём вкусе.

– Рада Вас видеть, давно Вы дома не появлялись, а у меня как раз был к Вам малюсенький вопросик по финансам. – люблю её вопросы по финансам. Всегда поражаюсь, как она умудряется их выдумывать.

Девушка была хороша. Уверен, что у неё не было отбоя в женихах, но она почему-то раз за разом продолжала одолевать мою крепость.

– Сегодня не могу. – отрезаю я, а Вика уже выдыхает горячий воздух. Ещё чуть-чуть из ноздри повалит пламя. Её ревность забавляет, но только не сейчас, не хочу спугнуть овечку перед ответственным моментом. – Познакомьтесь, моя девушка Виктория. Она переехала ко мне, и теперь Вы сможете часто видеться. Виктория – превосходный финансист, она может проконсультировать по всем вопросам лично, и Вам не придётся ждать меня.

Специально строю из себя пай-мальчика, чтобы Малой было спокойнее. Ставлю сразу все точки над «и». Мне нечего бояться, ни с кем шашни не вожу и член в домик соседкам не вожу, пусть не думает, что я главный осеменитель здешних мест.

Дыхание Виктории возвращается в норму, соседка растерянно хлопает глазами, выдает безобидное прощание и ретируется. Ей становится неуютно.

Мы заходим в лифт с Викторией, и она, насупившись, бросает мне:

– Можно было проявить воспитание и не так открыто и жёстко отшивать девушку.

– Разве не это ты хотела услышать? – вскидываю вопросительно брови и смотрю ей в глаза. Пусть скажет, что ей не понравилось. Вика сжимает губы. – Завтра на работе также сделаю объявление. Пусть все знают.

Её губы кривятся в усмешке, но Вика ничего не говорит, сдерживается. Она не верит, что я могу такое провернуть, но прикусывает острый язычок, чтобы не ляпнуть ничего и не спровоцировать меня. Иногда она бывает благоразумна.

Зависаю на несколько секунд, жадно следя за тем, как Вика облизывает губы. Хочется заставить её лизать мой член ночью, чтобы полировала его как леденец, закатив глаза от удовольствия.

Но ещё больше хочу, чтобы она успокоилась и разнежилась в моих руках. Хочу лежать с ней на кровати и болтать о мелочах. Блядь. Хочу доверия. Хочу ту чёртовую пижаму.

– Проходи, чувствуй себя как дома. – Уже давно я выкупил на этаже все квартиры. Не люблю соседей.

– Боже, сколько у Вас квадратных метров? – девушка искренне поражается масштабам. Квартира с порога кажется бесконечной. – Вам разрешили тут всё переделать под себя?

– Скажем так, я не оставил им выбора. – в коридоре уже стояли её вещи. Вика подошла к ним, схватилась за ручку чемодана и стала переминаться с ноги на ногу. Она была готова к тому, чтобы схватить их и бежать обратно.

– Давай я покажу тебе квартиру. – Беру её за руку и увожу от вещей, чтобы она не сбежала. Мы проходим маленькую тренажёрную, показываю ей столовую и гостиную, гостевые и нашу комнату. Виктория следует за мной, не издавая ни звука. – Ты можешь разложить вещи, как и куда тебе хочется, мне не принципиально. Если тебе что-то не нравится, можешь переделать всё кроме моего кабинета. Там царит моя аура и правила, там нельзя ничего трогать.

Она кивает и опускает глаза.

– Не могу представить, как мы тут будем жить вместе и ездить на работу. – шепчет она, бросая быстрый взгляд на огромную кровать с кованой спинкой. Её подобрал дизайнер, убедив что она не просто прекрасно впишется в интерьер дома, но и придаст изюминки в спальню.

В текущих обстоятельствах кровать выглядела невероятно порочной и вызывающей.

– Мы будем много трахаться, говорить ни о чём и опаздывать на работу. – такая перспектива мне казалась заманчивой. Глаза затуманивает похоть. Запускаю руки ей в волосы, чтобы притянуть к себе и наконец-то успокоить этот неугомонный язычок. Втягиваю его в себя, беру в плен и подчиняю своей воле.

Виктория дрожит в моих руках, она отвечает на поцелуй. Сама не замечает как отдаёт всю себя, забывая о страхе и противоречиях. Это заводит меня, сносит крышу как пацану, что впервые держит в своих руках девочку. Сминаю грудь. Лихорадочно отодвигаю в сторону кружевную ткань лифчика и ищу острый сосочек.

Мы стонем в унисон, когда я нахожу его.

Прикусываю её нижнюю губу, оттягиваю в сторону, желая сожрать её.

– Располагайся. – делаю над собой усилие, отпуская. – Всё, что тебе будет нужно – купим. Сама понимаешь, тут раньше не бывала нога женщины.

Последнее становится для Виктории неожиданностью, она смотрит на меня как на пришельца. Что она думала?

– Где у Вас туалет? – спрашивает она, краснея. Её вопрос смешит и злит, её выканье начинает раздражать. Нельзя трахаться и выкать.

– Не знаю, где у ВАС! – отвечаю грозно. – Если не будешь обращаться ко мне на «ты», отшлёпаю.

– Заманчивая перспектива. – закатывает глаза чертовка.

– Позади тебя. – отвечаю на её вопрос и иду на кухню, чтобы организовать прохладный лимонад и не смущать её. Пусть обживается.

Виктория.

Слушаю как Баженов удаляется с замирающим сердцем. Сказать, что мне неуютно в его доме – ничего не сказать.

Я должна разложить свои трусы в его комоде? Уму не постижимо.

Умываю лицо холодной водой, чтобы понизить градус в теле. Оставляю кран открытым, чтобы чувствовать себя в безопасности на несколько минут и взбираюсь на унитаз.

Жить с Артёмом под одной крышей было спокойнее, он был проще и приземлённее. Глядя на него не хотелось встать на колени и начать молиться. Баженов напоминал божество, сошедшее с иконы.

Мне было приятно, как Баженов быстро отбрил соседку, назвав меня своей девушкой. Когда мужчина не пытается скрыть вашу связь, это вызывало доверие к нему.

Я бы чувствовала себя намного лучше, если бы в моём паспорте не стоял штамп о замужестве. С ним меня не покидало чувство, что я легкомысленная женщина, бросившаяся на шею богатого Босса. Со стороны, наверное, всё выглядело именно так.

Пока я пыталась успокоиться и пописать, Баженов сделал прохладный лимонад из мяты и лимона. На кухне в белоснежной рубашке и лоснящихся брюках он выглядел неуместно.

Я невольно улыбнулась ему, забираясь на высокий стул и принимая хрустальный стакан с лимонадом. Руки дрожали и немного лимонада расплескалось на мраморную поверхность стола.

– Прости… Что дальше? Посмотрим кино?

Мои слова вызывали в нём смятение. Конечно же, Баженов умел только работать. Не удивлюсь, если он вообще никогда не был в театре или кинотеатре. У него не было времени на такие мелочи за работой, поэтому занятие «смотреть кино» его не радовало.

– Если хочешь. – поставила на заметку, что, когда мне захочется наказать его – заставлю смотреть сериалы, чтобы Пётр Всеволодович вкусил все оттенки совместной жизни.

– Завтра на работу рано вставать поэтому наверное, я приму душ и пойду спать. Если ты не против, то в комнату с более приличной кроватью, а не БДСМ – ложем. – Кровать была ужасна. На ней только порнушку снимать. Правда, она очень подходила Баженову. Просто аксессуар к его характеру.

– Ты просто не пробовала её. – ответил он хрипло, двусмысленно намекая на секс. Я нервно заелозила на месте. Нельзя сказать, что я не хотела с ним близости. После поцелуя между ног было липко, хотелось почувствовать его язык не только на губах. – поэтому предлагаю начать с того, что у нас так хорошо получается!

Не нужно было спрашивать о чём он. Секс, и вправду, склеивал нас намертво. В этой стихии мы идеально шли рука за руку.

Баженов забрал у меня стакан с лимонадом, который я так и не успела попробовать. Он одним глотком осушил его, наклонился над столом и поцеловал. Впился в губы как голодный волк, вгрызся намертво. Он сжирал меня, целовал так, что стало больно. Я застонала, прося сбавить обороты.

По телу пробежала волна извращённого желания, эта боль всегда была сладкой. Она сдирала с меня кожу, обнажая перед мужчиной и показывая какая я всегда была на самом деле. До встречи с Баженовым я не подозревала сколько во мне страсти и порочных желаний, в браке я удовлетворялась малым.

– Хочу, чтобы ты называла меня по имени. – потребовал он, продолжая терзать тело. Босс быстро расправлялся с завязками платья, снимая его с меня и откладывая в сторону как не нужную тряпку.

– Пётр. – послушно сказала я. У меня язык не поворачивался обратиться к нему менее формально. Ну, какой из него «Петя?», «Петруша?».

– Ещё! – Баженов широко раскинул мои ноги, стянув с меня трусы, открывая себе прекрасный вид на мои розовые губки, истекающие желанием. Прямо на меня падали солнечные лучи уходящего солнца, делая картинку ещё пикантнее.

– Пётр? – голос дрогнул. – Петя? Петенька?

Его нельзя было называть Петя. Это имя простолюдинина, Пётр – имя царя, завоевателя. Пётр Всеволодович – граф по праву рождения. Благородный и сильный. Знать голубой крови.

Пётр засосал пульсирующую горошинку, заставляя меня дёргаться. Я билась в немом экстазе, наслаждение было в каждом его поступке. Баженов умел доводить меня до оргазма в считанные секунды.

Мне было жутко неудобно в такой позе. Дело было даже не в напряжении мышц, а в невыгодности позиции. В таком положении животик казался немного больше положенного, бёдра шире. Но Баженов этого не замечал, он тискал и пробовал на вкус, заставляя меня расслабиться и забыться.

– А! – оргазм, как римская свеча, озарил меня яркой вспышкой. Хотелось кричать от удовольствия, благодарить Босса за профессионализм. Я впилась руками в его волосы, притягивая к себе ближе и целуя, слизывая с его губ свой вкус. Мне хотелось разделить с ним послевкусие сладкого оргазма, показать, как мне хорошо в его руках.

Баженов подхватил меня и понёс в гостиную на кожаный диван чёрного цвета. Он напоминал мне огромный плот в океане: такой же безграничный, прочный, массивный.

– С кухней ты уже познакомилась, пора освоиться в гостиной. – с этими словами он шлёпнул меня по ягодице. Смачный звук заполнил комнату, заставляя меня вздрогнуть от пошлости.

Я стояла на коленях на диване, держась руками за мощную спинку. Влажная грудь прилипала к толстой коже, вызывая во мне извращённые ассоциации.

Моя белоснежная кожа казалась прозрачной на пошлом диване, я утопала в нём.

Баженов встал позади меня, проводя рукой по мокрющим складками и размазывая влагу по бедрам и попе. Я вздрогнула, когда он нагло, не спрашивая разрешения, стал втирать смазку в тугое колечко.

Никогда не любила анальный секс, была его ярым противником. В моем представлении в нём было что-то грязное, противное. Я читала статьи о медицинском вреде анального секса.

Когда кончик пальца Петра Всеволодовича проник внутрь, я напряглась всем телом, отрицая, что это произойдет.

– Этот диван будет ассоциироваться у тебя с пороком… Сидя на нём ты будешь думать о моих руках и члене в твоей попке. – Хотелось возразить ему, но я не смогла сказать и слова, потому что Баженов проник глубже, делая круговое движение пальцем. – Уверен, что раньше никто не трогал твою тугую жопку.

Конечно, никто не трогал! Нормальные люди не трогают друг друга руками там!

– П-п-п… – мне так и не удалось ничего сказать ему, потому что Баженов проник двумя пальцами попку, наваливаясь на меня всем телом и прижимая меня к спинке дивана. Второй рукой он подхватил грудь и разложил её, любуясь порочной картиной. – Я…

– Тш…– зашипел он, закрывая рот ладонью и продолжая толкаться пальцами в попке. Его движения смущали и дарили мне дискомфорт. Пётр Всеволодович заставил меня прогнуться, навалиться на спинку, оттопырив попу ему навстречу.

Я не могла даже пошевелиться.

Пётр Всеволодович расстегнул брюки и постучал уже возбужденным членом по моему копчику. Он стоял за мной, доминируя и ставя меня перед ним на колени. Баженов сжимал меня как хрупкую статуэтку в своих чёрствых руках.

– Расслабься. Я же не разу ещё не делал тебе больно. – Только это и сдерживало меня от крика. Я пытаюсь расслабиться, но у меня не получается с тремя пальцами в попке. Дыхание сбивается. Напряжение нарастает. – Запретные плоды самые сладкие.

– Боюсь, что… – слова тонут в томном крике, потому что Пётр Всеволодович приставляет головку к разгорячённой дырочке и надавливает на неё. Головка проникает постепенно внутрь, заставляя меня широко распахнуть глаза. Я поражена, что это возможно. Удивлена, что мне не так больно, как я думала. Пётр Всеволодович нанизывает меня на член, как мясо на шашлык.

Он не оставляет мне ничего личного, проникает в самое сокровенное.

Я кусаю губы, диван. Стоны срываются то хриплые, то заигрывающие. Не могу понять, мне нравится или нет. Противоречиво. Остро. Пикантно. На грани. Сплошное безумие.

Ноги начинают скользить по дивану из-за обилия смазки под нами.

– Виктория. – строго говорит мне Пётр Всеволодович. – Почему мы раньше этим не занимались?

С этим вопросом Баженов шумно кончает, накручивая меня свой шампур, накачивая горячей спермой, шинкуя семенем как основное блюдо. Босс качается клитора, пробегает по нему пальцами, и я понимаю как сильно возбуждена. Тело отзывается, и я кончаю, сдавливая шампур. С его губ срывается протяжный стон.

Баженов облизывает пальцы, немного отстраняясь, а я практически растекаюсь у его ног. Член выходит из меня с шумным чавкающим звуком, но я даже не обращаю на это внимание. Мысли спутаны.

Он берёт меня на руки и несёт в спальню. Положив меня на толстый матрас своей БДСМ – кровати, Пётр начинает раздеваться, сбрасывая одежду на пол.

Я опираясь на локти, рассматривая его, наслаждаясь идеальным телом. Баженов напоминает скульптуру: красивый и ладно сложенный. Между ног снова всё стягивает узлом от желания.

– Видишь, что ты делаешь со мной? – он показывает на свой вздыбленный член, который снова готов к завоеваниям. – Тебе нужно срочно помочь мне…

О да, секс – прочный клей в наших отношениях, он сглаживает все шероховатости.