Глава 5

Глава 5

Я сглотнула, по спине ползли неприятные мурашки.

— Ты кто такой? — Муж попытался вырваться, но не тут-то было. На его лице отразилось непонимание.

По сравнению с ним, Максим казался щуплым и тощим.

— Твоя совесть.

И в этот момент его улыбка стала еще шире, так что стали видны длинные острые клыки.

Мало мне было зубастого кролика, так еще и этот… Куда я вляпалась?!

— Светлана, Семен? Добрый вечер…

— Здравствуйте, Ирина Федоровна… — пролепетала я, увидев, как мимо нашего забора идет соседка и шею только не свернула, рассматривая все, что происходит. Она и поздоровалась-то, наверное, чтобы на нее внимание обратили и проще было разглядеть, кто это рядом с ней стоит.

— У вас гости? — не унималась старушка.

Максим скрипнул зубами и, посмотрев на мужа, коротко скомандовал сквозь зубы:

— В дом.

Я ожидала препирательств, продолжения ругани и скандала. Но Семен лишь молча поднялся на веранду. Я проследовала за ним.

Максим любопытно озирался по сторонам.

— Кофемашину, наверное, можно не спрашивать… — печальным голосом протянул он.

— Нет, кофемашины нет, — сглотнула я, не понимая, что случилось с Семеном. Он притих, зашел в столовую и просто стоял, смотря прямо перед собой.

— Ладно, тогда свари мне в турке кофе, если умеешь, — милостиво разрешил мне Максим. Он зашел в зал и наклонился ко все еще лежащим на полу документам.

— Даже растворимого кофе нет. Но, кажется, где-то на полках пара пакетиков с чаем завалялась. Принести?

Мужчина посмотрел так, словно я ему только что яд предложила.

«Даже мышьяка нет, но есть дихлофос, будешь?»

— Ладно, бес с тобой, ничего не надо, — фыркнул Максим, подняв паспорта с пола. — Хм… Семен Орехов.

Я подошла к нему и принялась собирать в стопку остальные документы.

— Не думай, что я тебе не благодарна, что пришел на помощь. — Я оглянулась на мужа, опасаясь, что в любой момент он может «прийти в себя» и снова начать буйствовать. — Но как ты тут оказался?

— Проходил мимо, услышал, что ты визжишь как в последний раз. У меня хорошая память на предсмертные вопли. — Он посмеялся собственной шутке, но, видя, что я на это даже не улыбнулась, снова переключился на паспорта.

Подошел к трельяжу с зеркалом. Откинул ладонью волосы со лба, покрутился. Посмотрел на паспорт, снова покрутился.

Но меня все же больше беспокоил муж:

— Долго он так будет стоять? Когда ты уйдешь, он не будет злиться еще сильнее?

— Из всей моей родни у меня был самый сильный дар гипноза, — не без гордости отозвался Максим. — Поговаривали даже, что он сравним с тем, каким обладали древние. Так что не переживай, с ним проблем не будет.

— Древние? Света, ты что за пакость в дом привела? — подал голос кролик, непонятно когда успевший забежать обратно в дом. Он восседал в проходе между столовой и залом и по-кошачьи себя вылизывал.

— Кто из нас большая пакость, еще вопрос. — Максим брезгливо покосился на кролика. — Тварюшка приблудная, понятия не имею, откуда ты здесь, но лучше сгинь.

— Я сюда первый пришел. А ты сам сказал, что Света тебе не нужна. Так что это моя территория, — зашипел кролик, моментально вставая на дыбы.

— О чем вы вообще? Кто такие древние? — Кажется, мне срочно нужен был справочник. Что-нибудь вроде «Введение в мир нечисти для чайников».

Но вместо того чтобы ответить, Максим обратился к Семену:

— Где ты работаешь?

Я затаила дыхание. Неужели наконец выясню у мужа все подробности? Вот только ответ поднял такую бурю в душе, что едва не побежала на кухню, браться за сковородку.

— Нигде. Уволили две недели назад.

— Что? Но ты же ходил на работу и с работы каждый день?! — Я вскочила с места, сжимая кулаки.

Семен молчал.

— Отвечай ей, — приказал Максим.

— Я боялся сказать тебе. Думал, быстро в городе новую работу найду и потом уже скажу, что в другое место перешел. — Муж говорил глухо и монотонно, — А потом ты пропала, а когда вернулась… стала странной. Я злился на тебя. Думаю, это из-за того, что ты была с другим мужчиной. Нельзя было рассказывать про работу, чтоб ты не ушла окончательно. От этого еще сильнее хотелось тебя проучить.

«Проучить»?

— Он, конечно, гадость, но хочешь, я его загрызу? Для тебя. — Злыдень подошел и успокаивающе начал тереться о мою ногу.

— Удачно… — потянул Максим, словно не замечая мое состояние. — Отличный вариант на первое время.

— О каком варианте ты говоришь?

— Документы. — пояснил мужчина, помахав документами, — Если я подстригусь, то вполне сойду за Семена Орехова. Тут старая фотка, на ней он мелкий и тощий. Права есть?

Муж отрицательно мотнул головой.

— У меня есть. — вставила я, привлекая к себе внимание. В голове медленно, но, верно, зрел план.

Максим недовольно поцокал, сунул в карман паспорт и, как ни в чем не, бывало, направился к выходу.

— Стой! Ты куда? — я выбежала вперед, загораживая собой дверь.

Он что уходит? Вот так просто?

— Для начала в Старославль, а там будет видно. — хмыкнул он, и чуть склонил голову, скрестив руки на груди.

Я начала торопливо говорить, боясь, что он не дослушает:

— Этот дом мой, достался от бабушки. Я хотела продать его и уехать в месте с детьми.

— Удачи тебе. — хмыкнул Максим, делая вид, что совершенно не понимает намека.

Вздохнула, и зажмурившись выпалила:

— Возьми нас с собой.

— Нас? — он удивленно поднял брови.

— Меня и детей.

— А меня? — возмущенно пискнул кролик.

— Меня, детей и Злыдня.

— Какое подходящее имечко. — пробормотал Максим.

— Его мне госпожа дала, тебя не спросила! — тут же взвился кролик.

Максим закатил глаза, но ни как это не прокомментировал. Соглашаться он тоже не торопился. А потому мне пришлось продолжить:

— Ты сам сказал, что был заперт все это время. Тебе нужны новое имя и документы. Чем бы ты ни занимался в прошлом, но на многодетного отца никто не подумает плохого. На первое время — ты поможешь нам, а мы обеспечим тебе идеальное прикрытие.

Главное, чтобы это прикрытие не оказалось опасно для детей. Но оставаться в одном доме с агрессивным отцом без средств к существованию для них было еще более опасно.

Мужчина вдруг закашлялся.

— Много… а сколько у тебя детей?

— О, сколько нам открытий чудных… — весело продекламировал кролик.

— Пять. — не стала тянуть я кота за хвост, хотя в моем случае вернее было тянуть «кролика за уши».

Максим как-то странно переглянулся со Злыднем, словно прежние препирательства были забыты. Во взгляде Денька при этом читалось: «А я тебе говорил! Тягач-тяжеловоз!»

— Хм… — Максим задумчиво потер подбородок, он словно что-то просчитывал в уме. — В целом, должен признать, что предложение не плохое. У меня большие планы на мое пребывание в Старославле, и возможно, мне будет даже выгодно, если вы отправитесь со мной. — он засмеялся, — Вряд ли у кого-то хватит фантазии, чтоб предположить, что я и недавно переехавший в город достопочтенный отец семейства — это одно лицо.

От этих слов у меня сердце забилось чаще, я закусила губу, запрещая себе радоваться раньше времени. Неужели действительно удастся вырваться от сюда?

— Но, есть одно, но… — спустил меня с небес на землю мужчина. — Что делать с твоим настоящим мужем?

Я повернулась на отрешенное лицо Семена. Внутри неприятно похолодело. Несмотря на то, что было сегодня — этот человек оставался отцом моих детей. Я не желала ему ничего дурного, и уж тем более смерти.

— Не надо его убивать.

Максим с минуту помолчал, а затем подошел к Семену и скомандовал:

— Ложись спать. — после чего повернулся ко мне. — Завтра даю тебе день на сборы. И через день за тобой заеду с утра. Будь готова.

Сказав это, он словно куклу, которая ничего не весит, приподнял меня за плечи и поставил чуть левее. Ослепительно улыбнулся на прощанье, и вышел из дома.

— Как думаешь, это будет ошибка? Ехать с ним? — спросила я кролика, когда мы остались одни.

Нужно было идти к детям, которые остались на улице, успокоить их, и подготовить к тому, что мы скоро уедем.

— Конечно ошибка, — Злыдень был в своем репертуаре. — Но ты будешь полной дурой, если ее не сделаешь.

***

Весь вечер после случившегося на душе скребли кошки. Пока Семен спал, отвела детей в спальню и попыталась начать серьезный разговор:

— Милые мои, мы с папой вас очень любим. — Начала я, совсем не зная, как подступиться к теме. — Но мы… я приняла решение пожить с ним раздельно.

— Это потому, что папа себя плохо вел? — Хмуро спросил Аркаша.

— А если мы себя плохо вести будем, ты с нами тоже жить не будешь? — А этом уже Надя и Федя, они взялись за руки, и выглядели расстроенными.

— Ну что вы такое говорите… Вы же мои дети. Я вас люблю, и никогда от вас не откажусь. — пробормотала я вглядываясь в грустные детские лица.

— Папу ты тоже раньше говорила, что любишь. Вдруг и нас тоже любить перестанешь. — Снова заговорил Аркаша.

Ну что же такое? Почему-то я ожидала от них поддержки, но никак не того, что они будут смотреть на меня сейчас волком.

— Ты что такое несешь, зачем маму расстраиваешь? — Аня сердито дернула Аркашу за руку, а Феде с Надей показала кулак.

Под взглядами старшей сестры дети моментально притихли.

— Не надо их ругать, Аня. — покачала головой я.

Чувствовалось, что до потери памяти дочке приходилось брать на себя слишком многое.

— Не слушай их, они просто маленькие и ничего не понимают. — Надулась Аня, — Нам в шестером будет только лучше. Скоро лето, огород посадим, я буду в лес ходить за грибами и ягодами, сдам их, заработаю денег и отдам тебе…

— Я тоже буду зарабатывать. Тетя Лена, из голубого дома, в прошлом году предлагала огород ей прополоть за деньги, папа тогда не разрешил, сказал, что мы не нищие какие чтоб побираться, и это подачки, но ведь ничего такого, если я соглашусь…

— И мы, мы тоже поможем!

Пришлось сморгнуть набежавшие слезы, какие же все-таки у меня замечательные дети!

— Есть еще одна новость, которую я хотела с вами обсудить. Я хочу переехать в город и найти там работу сама, и хочу, чтобы вы поехали со мной.

Детские лица посветлели. Федя с Надей заулыбались, а Аркашка открыл рот от удивления.

А вот Аня, видимо привыкшая от любых сюрпризов ждать только плохое насупилась:

— Значит нам надо собираться?

В этот момент заметила, что Лилечка, подозрительно тихо себя ведет.

— Эй, что там у тебя такое во рту? — Попыталась отобрать у нее, но вместо этого малышка меня больно укусила. — Ай!

Едва сумела отобрать у нее мелкий уличный камень. Сунула его в карман, чтобы позже выбросить.

— Лилечка, ведь так животик у тебя заболит, если грязное в рот пихать. — всплеснула руками.

Ребенок разразился громким отчаянным плачем.

— Тише ты, папу разбудишь! — Отчитала ее Аня, грозя пальцем. — Он знаешь какой сердитый, когда не выситься?

Но папа не проснулся ни тем вечером, ни даже утром. Я покормила, собрала и отвела младших в сад, старших в школу. А сама прибежала в кабинет к директору.

— Светлана Сергеевна, какими судьбами. То вас в школу калачом не заманишь, то сами бежите. — Увидев меня протянула секретарша. Женщина лет сорока, в безвкусном цветастом платье и волосами, затянутыми в тугой пучок.

Я путанно объяснила, что собираюсь переезжать с детьми. И, что школу в ближайшее время посещать у них не будет возможности.

(Что будет, если Максим обманет меня и не приедет завтра за мной как обещал, я старалась не думать)

— Анна Анатольевна. Ореховы переезжают! — крикнула секретарша, не вставая с места.

Из боковой двери вышла дородная женщина, одетая в брючный костюм не по размеру, с каменным выражением лица и длинными бусами на шее.

— Ох, какая жалость, что Аня и Аркаша не будут у нас учиться, — произнесла она таким тоном, словно это была самая радостная новость за день. — А куда переезжаете?

— Планируем продать дом и переехать с мужем в Старославль.

— Ну да, в деревне то, на земле работать же надо. Огород садить, скотину держать. А в городе можно малоимущими прикинуться и на пособия жить. А то и вовсе детей в детдом сдать, — все с той же искусственной улыбкой процедила директриса.

— Что простите? — я совершенно не ожидала оскорблений, а потому даже не сразу поняла, послышалось мне или нет.

Наверное, стоило уже начать привыкать, что с люди теперь ко мне относятся предвзято, стерпеть такое молча было тяжело.

— Я говорю, пишите заявление об отчислении. Обычно мы сначала должны дождаться информации, что вас приняли в какую-то школу, но если написать, что вы в другой регион уезжаете, то достаточно указать название региона. Будем считать, что столицу уехали, на заработки.

В итоге, в скором времени я забрала документы Ани и Аркаши, когда выходила из кабинета, и уже закрыла за собой дверь, то услышала:

— Бедные дети при таких родителях. А ведь раньше нормальными людьми были.

— Это все от безделья, Анна Анатольевна. Как деньги за рождение очередного ребенка получили, так и расслабились. На шею государству сели и ножки свесили. А сейчас вот деньги кончаются видимо. Можно было бы подумать, родители за ум возьмутся, будут больше работать. Ан нет! Это дети стали меньше есть, и босые ходить.

— Да, отвратительные люди. Думаю, ничего у них в городе не выйдет. Приползут обратно. Впрочем, теперь это уже не наша проблема.

Первым порывом было распахнуть дверь, и сказать, что я их прекрасно слышала. Хотят обсуждать, пусть делают это в лицо.

Но мой мозг зацепился за оброненную фразу: «Ведь раньше нормальными людьми были…» Значит проблемы нашей семьи начались не так давно? Судя из разговора до рождения Лилечки и с хозяйством, и с обеспечением детей дела шли гораздо лучше.

Что бы это могло значить? Я впала в послеродовую депрессию и перестала справляться? Или тут что-то еще?

Проснулась я в шесть утра, приготовила детям завтрак. Муж так и спал. Я даже проверила жив ли он. Подставленное зеркальце запотело — подтверждая дыхание, пульс был в наличии.

Проверила все собранные вещи. Вроде бы и брать с собой в город было особо нечего (только детская одежда, большая часть из которой нуждалась в замене и годилась скорее на тряпки) но все равно понадобилось четыре большие сумки, чтоб сложить “самое необходимое”.

Пока дети спали в отапливаемой части дома, я оттащила сумки на веранду.

“А если Максим все таки не приедет? Он забрала паспорт Семена, вдруг решит, что этого достаточно?”

— Ну, ты чего не спишь, туда сюда бродишь? — недовольно пропищал кролик.

“А если Максим все-таки приедет… я ведь его совсем ничего о нем не знаю, кроме того, что он был опасен настолько, что его заперли. И этому человеку я готова доверить детей?”

— Просто проверяю, все ли взяла…

Кролик запрыгнул мне на колени, пришлось сесть на диван, а то бы потеряла равновесие и упала.

— Так, ты нервничаешь. — констатировал он.

— Нервничаю. — со вздохом признала я.

— В любой непонятной ситуации показывай зубы. А если кто-то не понравится особенно сильно, можешь ему написать в ботинки, или накакать под дверь. У меня всегда срабатывало.

— Ты точно кролик, а не кошка?

— Да кто ж знает, чего там госпожа намешала, когда меня делала.

— Скучаешь по ней?

— Да, — легко признался Злыдень. — Но ты тоже ничего.

В этот момент послышался шум автомобиля. Я приоткрыла дверь и выглянула на улицу. К нашему крыльцу подъехала серая машина, не столько высокая сколько длинная, с тремя рядами кресел. Не слишком чистая, со следами ржавчины по днищу. Судя по эмблеме на капоте автомобиля — отечественного производства.

***

Надев ботинки, отправилась на улицу.

Из машины вышел человек. Мужчина. Опрятно, но неброско одетый. Бежевые штаны, светлая рубашка с клетчатой жилеткой. Коротко подстриженный, в очках. Черты лица напоминали Семена, но это никак не мог быть мой муж, ведь тот спал сейчас в доме.

Он открыл калитку и зашел внутрь, широко улыбаясь.

— Ну как, готовы?

— Максим? — на всякий случай переспросила я.

— Не узнала? — подмигнул мне он и покрутился на месте. Поднял руку, словно был моделью на подиуме. На запястье блеснули часы.

Я абсолютно не разбиралась в марках, но что-то подсказывало, что эти часы стоили больше, чем и наряд, и машина вместе взятые.

Где он за такой короткий срок раздобыл столько денег?

— Ты… изменился.

Он действительно сильно переменился. Узника, который десяток лет провел в землянке в лесу, в нем теперь было не узнать. Вместо него передо мной стоял обычный мужчина, хоть и весьма притягательный, но при этом без малейших признаков какой-то чертовщины. Да и еще с этой стрижкой действительно стал походить за более молодую и улучшенную версию Семена.

— Сочту за комплимент. — Он заглянул за мое плечо. — Это все сумки? Я отнесу их и подожду в машине. Можешь не торопиться, я рано приехал.

— Спасибо… А если не секрет, где ты все это взял?

Он медленно сосредоточил на мне взгляд и поднял насмешливо брови:

— Ты правда хочешь это знать? — Он фыркнул. — Вообще, пришлось наступить себе на горло, чтобы сесть за это ведро, но оно так удачно подвернулось, да и в легенду о почтенном отце семейства вписывается идеально. Рассказать?

Внутри кошачьими когтями заскреблось дурное предчувствие. Что я буду делать, если услышу, что Максим кого-нибудь ограбил или убил? Откажусь ехать или наплюю на собственную совесть и порядочность и все же поеду?

— Предпочту остаться в неведении…

С другой стороны, может быть, это было бы знаком, что он плохой человек и доверять ему не стоит?

Следующие минут сорок ушли на то, чтобы разбудить детей, накормить, одеть и вывести на улицу.

Увидев незнакомого мужчину, они насторожились.

— Это…

— Меня зовут Максим. Но какое-то время буду притворяться вашим папой, — сходу вывалил он всю информацию. А я все это время ломала голову, как объяснить детям! — Подыграете мне, и я заплачу вашей маме много денег. Ну как, идет?

— «Много» — это сколько? — первой очнулась от шока Аня. Он повернулась к остальным и приложила палец к губам, мол, молчите и не вмешивайтесь.

— Хватит на квартиру в городе, и на машину. — Мужчина скрестил руки на груди.

— Хм… — Она подозрительно посмотрела на меня, кажется, подозревала в чем-то нехорошем.

«С Аней нужно будет отдельно ото всех поговорить», — мысленно сделала себе напоминание. Дочка была уже взрослой, многое понимала и могла надумать гораздо больше, чем остальные.

— А у вас что, своей семьи нет? — бойко спросила Надя.

— Была когда-то. Но потом все умерли. — Максим пожал плечами, стараясь показать безразличие, но я заметила, как у него напряглись желваки на скулах.

— И зачем вам мы? — А это уже Федя.

— Сказала же, молчать! — шикнула на детей Аня, но мужчина все же ответил.

— Считайте меня секретным агентом. А вы — мое прикрытие.

— А вы правда секретный агент? — прищурился Федя.

— Если он тебе скажет, ему придется тебя убить, — фыркнула Аня, толкая брата к машине.

— Это поэтому в вашей настоящей семье все умерли? — с ужасом прошептала Надя, прижимая ладони ко рту.

Я на это чуть не подавилась. Нет, пожалуй, малыши могут надумать и накрутить себя не меньше, чем Аня.

Усадив в машину, поцеловала дочку, успокаивая, что никто ее не обидит.

Только Аркаша вдруг ткнул пальцем:

— А я вас знаю.

— Знаешь? — Кажется, мы с Максимом спросили одновременно.

— Вы спрашивали вчера, как на автобус пройти, когда на нас с Федей… — Он стушевался. — В смысле, когда Федя с качели упал.

— Хм… наблюдательный мальчик, — задумчиво протянул мужчина.

А вот я по заминке поняла, что синяк на лице младшего сына вовсе не от падения. Нужно будет расспросить Максима, что же произошло.

К моему удивлению, в машине оказалось три детских кресла и один бустер. Пока я рассаживала детей, Максим кивнул на дом.

— Я пока пойду побеседую с твоим мужем.

— Только не… — хотела сказать «не убивай его», но при детях не смогла договорить.

— Не переживай. Он еще может мне понадобиться, — лукаво прищурился он, — раз я использую его документы. Так что с ним все будет хорошо… относительно.

Когда Максим вышел, я подошла к дому в последний раз, закрыть дверь на ключ. С полминуты постояла, не зная — проверить, что с Семеном сделал гипнотизер, или не стоит?

Ключ неприятно жег руку, словно был орудием преступления. Это не непонятно откуда взявшиеся деньги на машину, одежду и часы. Нельзя будет сказать самой себе, оправдаться в собственных глазах, что я чего-то не знала.

Не выдержав, все-таки дернула дверь на себя, заходя внутрь.

Я поднялась по скрипучим ступенькам к крыльцу, каждый шаг был пропитан нервозностью, но и вместе с тем облегчением от того, что поступаю правильно.

Едва вошла на веранду услышала какие-то звуки из основной части дома. Видимо Семен больше не спал.

Представила яростное выражение лица, уже мысленно готовясь к неприятному разговору, но все же зашла.

Муж сидел на табуретке на кухне около плиты на которой стоял чайник, судя по звуку тот вот-вот должен был закипеть.

Сема обернулся на меня, и ничего не сказав перевел взгляд обратно на чайник.

Я ждала гнева, уже слышала в ушах его ругательства, но вместо этого была тишина.

Засвистел свисток у чайника. Семен снял его с плиты и налил в кружку, где сиротливо ожидал пакетик с заваркой.

— Все в порядке? — осторожно спросила я.

— Да, — Семен пожал плечами, будто не понимал, почему я вообще спрашиваю. Его голос звучал устало, но без злости. — Хорошей дороги. Закрой дверь, чтоб мне самому не выходить.

Я облегченно выдохнула, попрощавшись с мужем вышла на улицу. Вставила ключ в замочную скважину и повернула несколько раз до упора.

Изнутри дверь отпиралась и без ключа, а у Семена есть своя связка.

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не обернуться, пока я шла по дорожке от крыльца до калитки. Да, я не помнила прошлого, но место все равно ощущалось родным. Покосившийся забор, облупившаяся краска, кусты вдоль дороги, гряды, занесенные снегом, лес за домом…

В смешанных чувствах я дернула за дверь пассажирского сиденья, чтобы сесть и уехать в новую жизнь. Вот только место оказалось занято.

— Эм… — Максим сидел там, где, думала, буду ехать я.

Перевела взгляд назад: Злыдень, возмущённо махая ушами, уместился у Ани на руках. Рядом со старшей дочкой сидели Лилечка и Надя. Мальчишки разместились на самом заднем ряду.

— Что? Долго тебя еще ждать?

— «Ждать»? В каком смысле?

Злыдень издал непонятный писк. По мордочке кролика мне показалось, что это должно было быть ругательство, но он сдержался в последний момент.

— Садись, и поехали уже. — Максим крутанул рукой в воздухе. — У меня планы на обед, так что поторапливайся, если не хочешь гнать далеко за сотку.

Я, наверное, неправильно его поняла… Но мужчина смотрел так, что других идей, чего он от меня хочет, не было.

— Света, ты же сама сказала, что у тебя есть права. А у Семена Орехова их, к сожалению, нет.

— Но я давно не водила… — Ноги стали ватными, и кончики пальцев рук начало покалывать от напряжения.

«Если вообще водила когда-нибудь!..» — промелькнула паническая мысль, впрочем, как-то я права же должна была получить.

— Если ты не заметила, то я планирую стать очень, очень законопослушным гражданином. Или хотя бы таким выглядеть. И ты обещала мне в этом помогать. — Он подмигнул и кивнул на водительское сиденье. На негнущихся ногах обошла машину спереди и села за руль. Положила руку на коробку передач.

Максим накрыл ее сверху своей. Его кожа холодная, но прикосновение было мягким и нежным.

— Не нервничай и сначала пристегнись. Я подскажу, что надо делать. — Он повернулся ко мне и несколько секунд смотрел прямо в глаза. А я смотрела в его, боясь пошевелиться. Потому что мысль о том, что нужно будет выехать на дорогу, где много машин, приводила меня в ужас.

Мужчина тряхнул головой, словно на мгновение потерял счет времени, и хулигански улыбнулся.

— Ну как, дети, готовы?

Те ответили «да» нестройным хором.

— Тогда поехали.