Акт двадцать второй

Зима в сказочном мире оказалась мягкой, пушистой, и даже суровые для городских иномирных жителей морозы переносились весело. Молодежь радовалась. Старики привыкали к постепенно возвращающемуся здоровью и тоже радовались, но пока еще по-стариковски. Сидели в избушке, чаевничали и неспешно беседовали со старостой этой буйной деревеньки. Именно так теперь все называли Яльруну. В этом мире такого слова не было, его с собой Светкины родители принесли, и оно всем понравилось. Правда, поняла его эльфийка по-своему: – Я уже не сто, а двести раз по сто старая, но тут же главное, что в душе творится, а не в теле. У вас вон тело молодеет, а душа за ним пока не поспевает. – Это да, – степенно согласился Светкин отец. – А раньше наоборот было, все казалось, что еще молодой, у зеркала приосанишься, тут-то тебя радикулит и схватит. Вот и вся молодость, – все это подавалось с доброй усмешкой. – Ничего, обратно оно веселее пойдет, – успокоила мужчину Яльруна. – Я вот только заскучаю, поверю, что совсем уже бесчувственная стала, как муж мой, так судьба мне сразу то приключение, то влюбленность подсунет. И лет сто – двести снова весна на душе! – Весна – это хорошо, – покивала головой Светкина мама, поджав губы. Поход на сторону она не очень понимала, но и осуждать чужого человека, не зная всей предыстории, не собиралась. Просто предпочитала заминать неудобную тему. Ей и то, что дочь с собой в сумке постоянно красивого парня таскает, а зять, вроде как уже состоявшийся по местным обычаям, против этого не возражает, не сильно нравилось. Но опять же, мнение свое она раз дочери высказала и потом помалкивала. Парень из сумки был вежливый. В отличие от зятя насмешничать не любил, спиртным по вечерам не баловался. А то моду взяли, греться в баню с бражкой ходить и мужа ее с собой таскать!.. Нет, к Савелию у Светкиной матери претензий почти не было. Хороший зять, но уж больно быстро появившийся. Надо же было подольше повыбирать, присмотреться получше. Вот недавно богатыри приезжали по каким-то важным делам. Все же как на подбор! Именно богатыри, глаз не отвести! И внук у Яльруны тоже красавец, но по-другому, не по-богатырски. Жену на руках носит… Зять, правда, Светку тоже на руках носит, если поймать успеет. Дочь ведь как была с детства неугомонная, так и выросла. Упрямая, вся в отца. Хоть кол на голове теши, все равно по-своему сделает. Светка про мамины метания знала. Но не вмешивалась. Девушка верила, что родители сейчас обживутся, присмотрятся, освоятся и займутся собой. Понятно, что пока им непривычно и они оба, каждый по-своему, за дочь переживают. Новый мир, люди странные, те же Луи или Азур. Оборотни для них более понятные, чем овощелюд или парень-самоцвет. Гораздо больше Светку расстроило, что ни одна крылатая избушка с ее родителями не сдружилась. Домики не то чтобы возражали, но стояли понурые и грустные, словно им крылья подрезали. Не сошлись старики темпераментом с молодежью. Зато Яльрунина изба их приняла как родных. Поэтому эльфийка, взяв под ручку молодого мужа, переехала в одну из крылатых капризуль. – Ну и ладно. Надо пользоваться, пока парить тянет! – прокомментировала она происходящее. – Как раз я налетаюсь, родители твои помолодеют, и мы снова домами поменяемся. Баюн к полетам относился осуждающе, так что вместе с Ахтуном остался в «старшей» избушке. А в крылатые заселились домовить два Ахтуновых племянника: Тихтун и Пихтун. В сарае прижился Кряхтун – старенький домовик, следящий за сладко спящей луковой родней Луи. Сам парень иногда просыпался, чтобы навестить свою дриаду, проверить, как она там, с народом пообщаться, в баню сходить и обратно на пару-тройку недель уйти в спячку. Потомством своим он похвастаться не успел, маленькое оно было еще больно по осени, не для людских глаз. И зимовало вместе с мамой, в ее дереве. – По весне буду своих рассаживать, – с гордостью хвастался всем Луи. В баню, тоже на курьих ножках, был вызван специальный домовой – банник. Мрачноватый тип, умеющий поддерживать нужную температуру в парилке и четко чувствующий, когда всем пора расходиться. К концу зимы Светкина мать освоилась настолько, что затребовала из своего мира уже пару лет как заброшенную швейную машинку и принялась всех обшивать. А за тканями, да и за другими покупками, все летали на корабле. И не только на ближайшую ярмарку, в столицу их княжества, но и в Шамаханию, а иногда и к Эльрасулу с женой в гости. С деньгами у жителей маленькой деревушки проблем не было. Яльруна ведьмовала-знахарила, мужчины иногда на честные заработки уходили. Светка извозом промышляла: то делегации, то купцов перевозила. Зимой же путешествовать холодно, опасно и долго, а на корабле и безопасно, и быстро. Правда, тоже холодно. Зато с таким охранником, как Азур, очень спокойно, и путешественникам, и Светке. Хотя и без него никто не рисковал обидеть родственницу Яльруны. Ведь только глухой не слышал о том, что жена Лимондруана внезапно пропала, несмотря на круглосуточную надежную защиту, словно ветром в щель унесло. И больше о ней ни слуху ни духу. Не иначе как джинн утащил. Про джинна на службе Яльруны тоже слухи ходили, хотя его самого никто не видел. А еще о том, что муж у нее великий некромант Костируан. Если кто-то его жену обидит, тут же в зомби обратит и себе прислуживать заставит. Так что народ предпочитал от эльфийки и ее семейства держаться подальше. Светку воспринимали то ли как очередную внучку, то ли как племянницу, а родителей Светкиных – как дальних родственников. Да даже к Луи в княжестве относились с уважением. Шутка ли – овощелюд, со всей своей родней живущий не в своем королевстве, а отдельно. Светка, конечно, подозревала, что для более долгой спокойной жизни нужно будет выстроить бронепоезд. Потому что со временем слухи затихнут, Лимондруан додумает пакость в качестве мести за пропавшую жену, князь забудет про свое спасение и пожелает забрать корабль для нужд княжества… Всякое может случиться. Так что нужен бронепоезд, без него никак. И из Костируана защитный щит – как полиэтиленовая пленка, даже хуже. Та хоть от сырости защитит, а этот великий некромант ни на что путевое не способен. Поэтому, как раз когда из-под снега начала пробиваться первая травка, Светка попросила Яльруну собрать большой совет. – Купол? – предложила девушка на рассмотрение свой вариант. – Он защитит хотя бы тех, кто живет на поляне. Активировать по щелчку, и обязательно на ночь. Но те, кто за куполом, останутся незащищенными. – Беременная? – тут же вопросом на вопрос отреагировал прилетевший в гости Эльрасул. – Моя вот тоже все о безопасности в доме печется. – И эльф с нежностью посмотрел на заметно округлившийся животик Элизэль. – О будущем думаю, – мрачно буркнула Светка. – Чтобы очередное трехголовое чудо-юдо или Апельсония не смогли нам навредить. Вот как перемкнет князя, или Лимондруана, или… – Как перемкнет, так и решим, – слишком беспечно, по мнению Светки, отмахнулась Яльруна. – А насчет купола мысль хорошая, только не к нам, а от нас, а то скоро тут соловьят будет видимо-невидимо. Вы с двумя избушками чуть с ума не сошли, а с одиннадцатью пичужками… – С чего это? Со мной все в порядке! – тут же забыв и про купол, и про бронепоезд, запереживала Светка. – Вчера только что-то съела не то, мутило целый день. – Еще может от давления, – влезла Светкина мама, но тут же замолчала, пытаясь вспомнить, когда ее саму мучила привычная в другом мире метеозависимость. А Яльруна лишь загадочно заулыбалась. Она-то уже видела, как зарождаются и развиваются одиннадцать будущих озорников-оборотней, на радость Савелию. Правда, пока оборотень на счастливого походил мало. Побледнев, он принялся нервно теребить волосы на затылке и, запинаясь от волнения, решился изобразить главу семейства: – Купцов из Шамахании сам отвезу, незачем тебе, еще укачает… – Я беременная, а не больная, – огрызнулась Светка. – И вообще, еще непонятно, может, это молоко прокисшее было! Но это оказалось не молоко…