18

МАКСИМ

Валяемся с Алёнушкой на кровати — потные, уставшие. Хотя, если подумать, то я не так уж и устал. К третьему заходу трахомарафона готов полностью. Но Алёнке как типичной женщине захотелось поговорить. Кто я такой, чтобы отказывать беременной женщине?

Опустил глаза на её животик — плоский, с вытянутой капелькой пупка, с красивой продольной линией. У меня уже есть дочка, но Алискину горе-мамку я беременной видел всего пару раз — ни любви у нас не было, ни отношений, а всего лишь порванный презерватив. Видел что, да, в животе растет мой ребенок, но осознал только когда на руки Алису впервые взял.

Сейчас ситуация до боли похожа: либо презерватив порвался, либо я забыл его натянуть, и вот, добро пожаловать, я будущий папаша. И я снова понимаю что внутри Алёнки мой ребёнок развивается (в том, что ребенок мой я не сомневаюсь). Но не осознаю этого. Наверное, понимание снова нагрянет когда орущего младенца на руки возьму.

Но отличие в ситуациях есть. Даже несколько, и они глобальны: я, хоть и раздолбай, но раздолбай я повзрослевший! Тётя, которая вырастила меня, и хвалила и ругала меня за Алису. Хвалила за то что не отказался от дочки, сам принялся заботиться о ней и полюбил. Ругала за то что любить ребенка мало, любить и кошка умеет, а нужно воспитывать. Сейчас я пришел к пониманию что тётя Наташа права. Ну точно, повзрослел. Еще одно отличие в самих женщинах: с Алискиной мамой мне было весело таскаться по тусовкам и трахаться. Да и то, через два месяца недоотношений я её и трахать устал.

А Алёнушка мне интересна сама по себе. В чем-то мы похожи с ней, в чем-то кардинально разные. Такую женщину я точно еще не встречал и вряд ли встречу. Она — воплощение хаоса с мозгами набекрень. А еще она — недолюбленный ребёнок. Хочется всё ей дать, всё о чем Алёна мечтала — любить, баловать, шутить, разговаривать по душам. Может, лет через десять благодаря нашим беседам я смогу разобраться в хаосе, что царит в её кудрявой голове… а может, так и не разберусь.

А еще тянет к ней очень! И трахаться нравится, и просто смотреть — не только на грудь и задницу, но и на лицо. Изучать мимику, любоваться тем как Алёна волосы поправляет, они вечно из прически выбиваются у неё, щекочут лицо и она чихает, ругается, заправляет локоны, но они снова выбиваются. Это практически то самое «вечное движение»

— Макс, ты чего на меня уставился? — Алёна щелкнула пальцами прямо у моих глаз, изрядно меня испугав. — Эй! — возмутилась она вдруг. — Ты слушал вообще что я говорила?

— Угу.

Ни хера я не слушал. Залип. Каюсь.

— Тогда повтори что я сказала, — грозно нахмурилась Алёнка.

— Ты сказала что я великолепный любовник и попросила меня трахнуть тебя еще, — заявил я нагло.

За что и был побит острым локтем прямо в печень. Зараза.

— Ауч!

— Ничего ты не слушал. Вечно вы, мужики, так делаете.

— Большой опыт? — спросил, а внутри поднимается что-то темное, колючее. Были у Алёнки мужики до меня! Может, с ними она также лежала, болтала ни о чем, стонала, признавалась в любви члену… АААА, блядь, не хочу думать об этом!

— Ты у меня второй, — сжалилась Алёна, скорее всего прочитав меня.

Врёт, конечно, но ладно. Я согласен на эту ложь.

— Главное что я у тебя последний.

— Нууу, может быть.

— В смысле? — у меня аж член упал, стоило представить что Алёнка после меня будет с кем-то другим! — К чему это твоё «может быть»?

— К чему? К разговору. Я, кстати, тебе минут пятнадцать говорила о важном, но ты всё пропустил мимо ушей.

— Так повтори!

— У нас отношения? — спокойно спросила Алёна.

Вот же глупая женщина!

— Да, у нас отношения. И будет ребенок. Сюрприииз, — протянул я, пародируя её выступление в ресторане. — Разумеется, мы пара.

— Мы пара с эксклюзивными отношениями? Перефразирую, — поморщилась Алёна. — Я храню тебе верность, у меня растёт пузо и формируется терпение, а ты, Макс? Что в ответ? Верность и компромиссы или тихие гульки за моей спиной и посиделки с бывшими?

— Ирочка, то есть Ира — не бывшая. Я уже объяснил.

— Да, и я поверила, хоть и проверю эту информацию. Но ты можешь себе представить насколько мне было неприятно ваше уединение? Вы же передо мной всё выставили так, будто вы вместе. Она записана у тебя Ирочкой, звонит вечерами, затем является к тебе в кабинет на приватную беседу. Я себя лохушкой чувствовала. Это было неприятно, это… уязвимость, Макс. Потому я и спрашиваю тебя: какие у нас с тобой отношения?

Только женщина может обидеться на ерунду. Или это не ерунда?

— Иру я переименую в телефоне. Больше никаких приватных встреч. И тебя я никогда не поставлю в неудобное положение, верность гарантирую. Что еще?

— Разберись с Лаурой. Мне важно знать правду — от тебя она беременна или нет.

— Будет сделано. Еще?

— Самое неприятное, — коварно усмехнулась Алёнка. — Сейчас я стану посягать на твою свободу, но иначе я не могу. Когда я в отношениях, я против того чтобы мой мужчина общался со своими бывшими. Даже если бывшие превратились в подруг.

— Мои бывшие мне не подруги, это был просто секс. Еще требования? — взыграл во мне азарт, что еще Алёнка мне предъявит.

И она предъявила объемный такой списочек! Слушал Алёну, обтекая и поражаясь подобному подходу — она наизусть всё это заучивала? Репетировала? В блокнот, интересно, записывала свои требования? Мне стоит возмутиться сейчас или нет? Другие женщины, с которыми я был, действовали более тонко и не вываливали на меня требования вот так, сразу. Но где другие женщины, а где Алёна!

— Я правильно понимаю, — начал я и откашлялся, — мне нужно дать понять моему окружению что я больше не свободен, прекратить посещать переговоры, подго…

— Стоп, — перебила Алёна. — Я не против нормальных переговоров с партнерами. Я против походов по саунам и клубам и стриптизам. Прекрасно знаю, что на таких «переговорах» всегда рядом девки для антуража.

— Ладно, — кивнул я, пытаясь сдержать то ли злость то ли смех. — Еще я должен подготовить Алису, приказать няне одеваться прилично, постоянно звонить и писать тебе, когда мы не вместе. Так?

— Да. А еще, если ты в отъезде, я всегда должна знать где ты и с кем, — подтвердила Алёна.

— Ну ты и наглая!

— Это только начало, Макс. Я тяжелый человек. К компромиссам готова, но полумеры не для меня. Впрочем, ты всегда можешь послать меня куда подальше.

— Сдаваться так просто? За кого ты меня принимаешь, — усмехнулся я. — Ладно, я согласен на твои требования. Но, Алён, сейчас без шуток скажу: у меня не было серьезных отношений, и если буду косячить — не руби с плеча. Имей терпение.

— Если «косяки» будут выражаться не в изменах, то я — само терпение.

— Отлично. Тогда слушай мои требования. Ты же сама говорила про компромиссы? Так вот, — мысленно потер руки и начал выдвигать свои условия, — больше ты не ищешь папиков для других девок.

— А для себя можно? — улыбнулась эта зараза.

— Алёна! — рыкнул. — Ни для других, ни для себя. Заканчивай со своей предпринимательской деятельностью.

— Но почему?

— Потому что это… — я поводил рукой в воздухе, пытаясь сформулировать, но в итоге бросил это занятие. — Потому что!

— Это не ответ.

— Мне не нравится то чем ты занимаешься — вот почему.

— А деньги?

— А я тебе на что?

— Ой, все мужики так говорят, — фыркнула она. — Сиди дома, детей воспитывай, я всё решу, заработаю, бла-бла. А потом получает женщина пинок под задницу. Не умеет ничего, за душой ни гроша.

— Я могу помочь тебе открыть свой бизнес. Магазины одежды, салоны красоты — что захочешь. Или же просто переводить деньги тебе на счет, чтобы была подушка безопасности, — предложил.

Алёна не стала спорить.

— Ладно, давай дальше, — кивнула она.

— Я не хочу чтобы ты общалась не только со своими бывшими, но и с подругами, которые в погоне за кошельком. Они могут плохо на тебя повлиять, да и мне неприятны такие бабы.

— Принято.

— Ты тоже будешь уведомлять меня о своих передвижениях по городу — смс, звонки. Я всегда должен быть в курсе где ты и с кем, равно как и ты будешь в курсе где носит меня.

— Хорошее требование. Одобряю, — хихикнула Алёна.

— И еще: ты познакомишься с моей семьей, и познакомишь меня со своей. А также, — я глубоко вдохнул как перед прыжком в воду, — у меня есть еще одно… нет, не требование, но просьба. Тебе может показаться что просьба наглая и потребительская.

— Интрига, — ахнула Алёна.

Надрать бы ей задницу! Совершенно не умеет быть серьезной!

— Просьба насчет Алисы. Я хочу чтобы ты стала не просто мачехой, а… мамой, — выдавил я, наконец, то что хотел сказать. — Она часто бывает у моего старшего брата, у него жена, дочь, и Лиска завидует. Она одно время с Яной, это няня, была очень близка, даже мамой её считала. Но потом увидела как мы договаривались с ней насчет повышения оплаты, и… знаешь, Алиса вообще не в курсе была что такое деньги и зарплата, но она почувствовала тогда что Яна с ней не из-за любви. Я объяснил дочке что для Яны она — работа, но, кажется, ляпнул что-то не то. В итоге дочка отстранилась от своей няни, ходила потом как в воду опущенная и просила у меня… — я не договорил, неприятно вспоминать.

— Что просила? Маму?

— Алиса сказала что если у неё нет мамы, то пусть я подарю ей брата или сестру. Хотя бы. Это практически прямая цитата. Дочка сказала что братик или сестричка будут её любить, и она будет любить в ответ. Ей мало меня. Я хочу чтобы ты стала для неё мамой. Это не требование, — повторил я, — это большая просьба. Знаю, Алиса чужая тебе и ты не обязана её любить. Возможно, у тебя и не выйдет. Я понимаю. Но я бы хотел чтобы ты постаралась.

— Мне понравилась Алиса, — Алёнка положила голову мне на плечо, обняла, будто успокаивая после тяжелых откровений. — Я смогу её полюбить. Я даже племянников полюбила, а они — те еще абьюзеры!

— О да, — хохотнул, вспоминая этих пацанов.

— Нечистая сила, а не мальчишки. Но люблю их так, будто сама родила. Я вообще детей люблю. Знаю что нельзя давать такие обещания заранее, но еще я знаю саму себя. Потому обещаю — Алису я приму как родную дочь. Вот только…

— Что? — немного испугался я молчания Алёны.

Она тихо рассмеялась — красиво, без ноток язвительности, как обычно у неё бывает. Очень мелодично и, черт, возбуждающе! Дожил: у меня встаёт на Алёнкин смех.

— Вот только наш разговор зашел слишком далеко, — договорила Алёна, всё еще посмеиваясь. — У нас ведь только начало отношений, я хотела немного обозначить границы и увлеклась со своими требованиями. А в итоге что? В итоге мы договорились до того что я становлюсь мамой Алисы!

— Это плохо?

— Это не преждевременно? — ответила Алёна вопросом на вопрос. — Нас же пока связывает только моя беременность и неплохой секс.

— Всего лишь неплохой? Не непревзойденный, великолепный, самый охрененный? — шутливо возмутился я. — Алёнка, ну что за глупости ты говоришь! Как думаешь, радовался бы я беременности девушки, если бы не был в неё влюблен? Поверь — нет. Я бы настаивал на аборте. Если аборт исключен, то помогал бы деньгами, и общался бы потом с ребенком. Но не более.

— Ты влюблен в меня? — Алёнкино удивление не наиграно. Голос дрожит. Она смотрит на меня с неверием.

— Разумеется, влюблен. Кажется, с первого взгляда. Иначе я бы не стал терпеть такого ужасного секретаря как ты. Прости, — пожал я плечами и снова получил легкий тычок от Алёнки. — Так что мы не торопимся. А теперь настало время для ответного признания.

— Да?

— Да!

— Ну ладно, — мурлыкнула Алёна. — Я в тебя тоже влюблена.

Я это чувствовал, но всё равно рад слышать. Так сильно рад, что сам от себя не ожидал настолько сильного всплеска эйфории.

— Я влюблен, ты влюблена, у нас будет ребенок, для Алисы ты станешь мамой. Замуж за меня пойдешь?

Волнуюсь как пацан. Вроде и не должна Алёнка мне отказать, но вдруг! Кто знает, что ей в голову вообще взбредет.

Однако, Алёна коротко и нежно поцеловала меня и шепнула ответ:

— Да.

* * *

АЛЁНА

Первое трезвое утро, и сразу же факап. Подготовить Алису к моему постоянному присутствию в её жизни не получилось. Девочку привезли утром.

Ничто не предвещало беды. Я, хоть и любительница быть оригинальной, но во многом типичная женщина. Надела рубашку Макса на голое тело, застегнула её на две пуговички, включила Эдит Пиаф и с удовольствием возилась на кухне.

Я помолвлена! Я люблю весь мир! И Макса хочется порадовать — и своим растрепанным, удовлетворенным видом, и завтраком. Максим доволен как сытый котяра. Разумеется, он и не подумал помогать мне с завтраком, не царское это дело. Но наблюдает он за мной с довольством и легкой насмешкой. Сидит на стуле в одних лишь мягких серых штанах, щурится от дневного света и ждет, когда я подам ему омлет.

Интересно, а много женщин также как и я крутились перед ним по утрам, одетые только в его рубашки? Почему-то я уверена что многие. Но спрашивать не стану.

— Кофе? Чай?

— Кофе. Начинаю привыкать к тому что ты умеешь его варить.

— Могу по старой памяти налить тебе мои фирменные помои. Хочешь порадую, жених? — подмигнула ему.

— Хорошенького помаленьку, — открестился он.

Ноги и попу покалывает от откровенного мужского взгляда. Это приятно, внимание греет моё девичье сердечко, но я не могу не задаваться вопросом: Максу мало? Всю ночь мы трахались как животные, разговаривали, трахались и снова разговаривали. И утром тоже был секс, хотя я честно пыталась сбежать. Но у меня не вышло.

Хихикаю, вспоминая наш утренний диалог:

— У меня железный аргумент в пользу секса, — прошептал он полусонно. — Даже два.

— Даже так?

— Первый, — он вбился эрекцией в мою попу, и я кивнула — таки-да! Железо!

— А второй?

— Слышал, что когда живот становится большим, лучше трахаться в позе на боку. Надо тренироваться, Алёнушка!

Я не смогла привести аргументы против, дебаты были проиграны с разгромным счетом к обоюдному удовольствию.

И сейчас он снова смотрит! Откуда в мужиках такая ненасытность? У меня всё болит, так что до ночи ни-ни.

— Ваш омлет, барин, — подала я ему завтрак.

Мы ели омлет, запивали его кофе, позабыв что воспитанные люди держат ноги на полу, и не упираются локтями в стол. Эдит Пиаф пела что-то по-французски, наверное пела она про любовь. Впрочем, для меня даже французская грязная брань звучит как признание в любви. Романтика, в общем! Как открылась дверь и вошли Яна с Алисой ни Макс ни я не услышали.

И ладно я забыла про неё, но Максим! Он-то как мог забыть про Алису?

— Папочка, ты дома! — широко улыбнулась кроха. — А лабота?

— Работа подождет. Иди сюда, малыш, — он подозвал Алису и усадил к себе на руки.

— Доброе утро. Я писала вам что забрала Алису от вашего брата. Не знала что у вас гостья, — поджала губы… как там её? Яна?

Макс и не подумал отвечать. Дрыгает ногами, Алиса подпрыгивает, смотрит на меня с любопытством. Яна тоже смотрит, только не с любопытством. Она словно осуждает меня: так строгие мамаши на потерявших невинность дочерей смотрят прежде чем разораться и потащить к гинекологу.

Ну и я тоже смотрю, а чего нет? Эта Яна выглядит отнюдь не как няня маленькой девочки. Она, скорее, та самая няня из порно: бразильскую задницу обтягивает трикотаж, сиськи наружу. На эти сиськи даже я не могу не пялиться, очень уж родинка на правом полушарии взгляд цепляет.

— Лиска, помнишь Алёну? Ян, подожди в комнате Алисы, пожалуйста, — бросил он порно-няньке. — Так что, Лисёныш?

— Помню, — засмущалась девочка.

— Алёна будет жить с нами, — заявил Макс.

Я глаза закатила — подготовил он ребёнка! Браво!

— Алис, ты не против если я буду жить с тобой и папой? — мягко обратилась я к ней. — Пойдешь ко мне на руки?

Девочка покачала головой, оставшись на коленях отца.

— Ты будешь лассказывать мне сказки?

— Буду. Мы с папой будем, — пообещала.

— И дашь мне мелить свои туфли?

— Хорошо, — фыркнула, вспомнив во что в прошлый раз мы превратили «Джимми Чу»

— И иглать со мной будешь? — шире распахнула глаза Алиса.

— Папина дочка. Хватка твоя, — улыбнулась я Максу, и пообещала: — Буду, конечно.

Алиса вряд ли поняла в качестве кого я переезжаю к ним. Слишком она мала. Но девочка меня удивила:

— Ты будешь моей мачехой?

Мы с Максом обменялись взглядами. Да, договорились что я стану ей мамой и я уверена что смогу таковой стать. Но вот так сходу говорить ребенку что теперь я её мама — не слишком ли это для неё?

— Буду, — подтвердила я и Алиса испугалась. Вот натурально! Огромные мультяшные глаза наполнились слезами, губки скривились. Чего это она?!

— Не надо, — всхлипнуло дитё и Макс обнял дочку.

— Ты что, Лисёныш? Почему ревём? Тебе же нравилась Алёна.

— Мачеха, — простонала девочка. — Зла-а-а-ая! Пусть уйдёт. Папочка, пусть она уйдёт!

— Злая? — спросил Макс у меня, явно не понимая что несёт его ребёнок.

А вот я, кажется, понимаю.

— Ты вспомнила сказки, Алис? — я придвинулась ближе к Алисе и Максу, запахнув рубашку чтобы не светить перед ребёнком обнаженкой. — Это в сказках мачехи злые. Из-за этого, да?

Алиса не смогла ответить, лишь всхлипнула.

— Я не сказочный персонаж, — продолжила мягко. — В жизни мачехи бывают хорошими, честно. Обещаю быть именно такой.

— Не бывает! — заспорила девочка.

— Ну пусть будет твоей мамой, — бесцеремонно брякнул Макс.

Я хотела заспорить с ним, успокоить Алису, побыть той самой хорошей мачехой а уже потом стать мамой. Так же правильно? Так же советуют детские психологи?

И Максу и Алисе оказалось наплевать, что там считают эти самые детские психологи. Девочка подняла на меня заплаканное личико, шмыгнула носом и спросила:

— Мамой? А так можно?

— Можно.

— Лучше мама чем мачеха, — весьма логично заявила Алиса и важно кивнула мне. — Ладно, я согласна.

— Ну, расскажи, что у дяди с тётей делала? Ты завтракала? — «переключил» Макс Алису и мы принялись слушать рассказ ребёнка.

Мамой она меня, кстати, не назвала. Мачехой — тоже. Пока я для неё Алёна, что вполне естественно. Ох, надеюсь, она меня примет. Мне симпатична эта девочка а еще мне её немного жаль: она, как умеют это только дети резко перескочила с темы дяди и тёти на тему детского садика, потом заявила что хочет попрыгать на батуте, но получив отказ от Макса убежала в комнату к няньке.

Мне правда её жаль. И я верю в то что смогу стать ей настоящей мамой. Может, того ребёнка которого я рожу сама, я буду любить больше, но… надеюсь, что сумею любить их одинаково.

— Снова обиделась, — заключил Макс. — Сдался ей этот детский сад! Сопливые дети, простуды, тихий час — что там хорошего?

— Другие дети и игры с ними. В мультиках увидела, видимо, и тоже хочет. Мои племянники посмотрели фильмы про Гарри Поттера и решили что знают змеиный язык, — хохотнула я. — Ходили, шипели, пока я не сказала им что змей в нашей округе нет.

— А они?

— Они переключились на котов. И решили общаться с ними, мяукали. Кошки, кстати, смотрели на мальчишек весьма осмысленно и ребята уверились что они умеют разговаривать с животными. И даже пытались мне переводить что говорят кошки и собаки. Хорошо что с коровами пока не общаются, а то ходили бы, мычали!

— Помню я твоих племянников, — шутливо ужаснулся Макс.

— Ага, они те еще драконы. Я из-за них сестру прозвала Матерью Драконов. Кстати! — оживилась я, ведь мне в голову пришла ИДЕЯ! — Алисе не хватает общения, ты против детского сада, так?

— Так, — наивно подтвердил Макс.

— А у меня есть племянники. Разница в возрасте у них с Алисой маленькая, и…

— Нет!

— И почему бы им не познакомиться? — продолжила я, проигнорировав отказ. — Да, пацаны у нас бедовые, но девочек они не обижают. Они сами в женском царстве выросли: их мать, я, наша мама, мать их отца. Там и дед есть, но он тихоня. В общем, мальчишки и правда девочек уважают, так что Алису они не обидят.

— Не обидят? — хохотнул Максим. — Что-то я в этом сомневаюсь!

— А вот и зря! Алиса милая, но ей бы с детьми общаться, а не только с нами и няней. Кстати, ты обещал поговорить с ней на тему более скромной одежды. Так вот, мальчишки быстро идут на контакт, Лиске нужно общение и такие приятели как Женькины пацаны ей на пользу пойдут.

— Вот именно, она милая, — нахмурился Макс.

— Слишком милая, — тихо сказала я.

— Они её научат чему-то… кхм…

— Плохому? Ну и пусть научат, почему нет? Дети и должны проказничать, веселиться. Помнишь песенку «В каждом маленьком ребенке, и мальчишке и девчонке, есть по двести грамм взрывчатки или даже полкило»?

— Алёна, — покачал он головой.

— Ты сам сказал что я теперь мама Алисы! Или это всего лишь слова?

Макс вздохнул и махнул рукой.

— Хорошо, давай познакомим их.

— Вот сегодня и познакомим, — обрадовалась я. — Давай-ка собираться: сейчас поедем ко мне, захвачу основные вещи, а по пути я напишу Жене чтобы привезла мальчиков. Возьмем их с собой и познакомим с Лисой.

— А если твоя сестра откажется отдавать своих детей? — спросил Максим с надеждой.

Боже, какой наивный! Я посмотрела на него с умилением, и ответила:

— Женя только обрадуется. Поверь. Едем?

— Едем, — принял Макс поражение. — Но если они сделают Алису такой же хулиганкой, разбираться с этим будешь ты, а я буду стоять в сторонке. Согласна?

— Не вопрос! Всё, собираемся и едем ко мне.

Заодно еще раз милую соседку поблагодарю за то что она мне такого жениха подарила. Извергиль сделала доброе дело, и пусть теперь живет с этим!