7

Я давно могла уйти.

Нет, не так, я ДОЛЖНА была уйти домой! Вот прям сразу как Максим Вадимович вернулся — так и собраться, откланяться, взять в руки зонтик Мэри Поппинс, и удалиться в закат.

Дома дел много! Я уже поняла, что тайной жены у Максима нет. У Алисы я, конечно, про её мать не спрашивала — и без разговоров понятно, что её нет. Ни фото, ни женских мелочей, ни-че-го! Умерла? Если так, то жаль. Скорее всего именно так и есть, иначе почему бы мужчина один воспитывал дочь.

Да, дома полно дел — добавить информацию про ребёнка Максима в его «дело», и сообщить об этом Ирине. Поискать информацию о воспитании детей, заставить Ирочку изучить эту тему — ей же Алису растить!

Я должна была уйти, но я… осталась.

— Заснула, — тихо сказал Максим Вадимович, встал на ноги, чуть склонился, и поднял дочку на руки. — Уложу её, хотя нужно умыть, наверное. В душ, зубы почистить… да?

— Пусть спит. От того, что один раз не умоется и не помоется, вши не заведутся, — также тихо ответила я.

Укатала я Алису сегодня. Очень уж детей люблю, сестра даже шутит, что люблю паталогически, как дракон любит своё золото.

А эту девочку мне еще и жаль. Не должны трехлетние малышки быть одинокими!

Я продолжила сидеть в кресле, наблюдая как отец укладывает свою дочь спать. Максим поправил локоны Алисы, и накрыл ребенка пледом. Алиса смешно заворочалась, и Максим замер, чтобы не разбудить.

Мне встать нужно. За дверь выйти. Путь по коридору и до входной двери легкий, там же и верхняя одежда, которую нужно надеть. Спуститься, вызвать такси до офиса, сесть в свою машину, и переобуть уже безнадежно испорченные туфли, сменив их сапожками.

Надо.

А я сижу.

Максим Вадимович стоит, и смотрит. Уже не на спящую дочку, а на меня.

И я смотрю зачем-то.

Вставай, Алёна! Встань, выйди в коридор, ляпни пару глупостей, и выметайся отсюда! Живо!

Сижу. Да что ж такое со мной?! Сижу и смотрю на Максима Вадимовича… на Максима…

ААААААА

Вскочила, подняла сброшенные туфли, на которые мы с Алисой упоенно клеили её фей и принцесс из набора наклеек, и потопала из комнаты. Злюсь на себя дико! Дичайше! А всё потому что мысли в голову не те лезут. Неправильные мысли…

… о том, как весело мне было с этой девчушкой.

… и как уютно — втроем. И…

Уф, никаких «и»!!! Вернусь домой, и перед разговором с Ирой побьюсь головой о стену!

— Ну, чем занимались сегодня? — низкий мужской голос за спиной заставил меня вздрогнуть, а теплое дыхание, коснувшееся шеи — повести плечами.

— Да так, — ответила я сипло. — Поиграли немного, почитали. И всё.

— Всё? — хмыкнул Максим.

— Ну да, — я обернулась, и честно захлопала глазками. — Я поеду, пора уже. И насчет работы…

Я не договорила. Вроде и уволилась, а вроде и нет. Хотела съязвить на тему того, что завтра явлюсь за вещами и, так и быть, приготовлю напоследок кофе, а также обучу нового секретаря — Иру.

Но я не сказала этого.

— Насчет работы — ты завтра на неё придешь, и будешь работать, — отрезал Максим Вадимович.

В глубине души я почему-то обрадовалась — вроде крепостное право отменили, и я могу плюнуть на офис, послав босса великим русским матерным, но… не хочу! Странно: я и в офисе сидеть не хочу, не по мне такая работа. Но и уходить не хочу! А ведь надо уйти. Интригами усадить Иру на место секретаря, рассказать ей про Алису. Пусть поставит на рабочий стол фотографию своих племянников, сестер, или просто найдет в интернете фотки деток. И упомянет при случае, как любит малышей, да так чтобы Максим это слышал. А там я уже проинструктирую, как и что сделать. И он у нее в руках.

— Вообще-то я уволилась, — вяло возмутилась я.

Я буквально заставила себя это сказать!

— Вообще-то, я тебя не отпускаю. Порядочные люди не бросают работу из-за мелочей. Я на тебя рассчитываю, тебя, Алёна, специально обучили, время потратили. Ты такой необязательный человек? — строго спросил Максим Вадимович. И сам же ответил: — Надеюсь, нет. Потому пока ты остаешься моим секретарем. А сейчас идем на кухню, жрать хочу.

Я фыркнула на это офигенно культурное «жрать хочу». Но спорить не стала — ни с тем, что мое увольнение не приняли, ни с тем, что на кухню мне вообще-то не нужно. Пошла за мужчиной как миленькая.

Как дура. Я полная дура! Профнепригодная охотница на мужчин!

Ничего, приеду, дам себе оплеуху, отвешу ментальных пинков по заднице, и утром глупости из головы выветрятся.

— Ну, продолжим, чем вы занимались с Алисой?

— Я же уже рассказала!

— А я тебе не поверил, — хмыкнул мужчина, разглядывая мои туфли. — Хм, какое интересное дизайнерское решение! — заметил он. — Рассказывай!

— Учила Алису говорить «вкусное кофе», «наложь на хлеб кепчук», «я всех победю»! Вот чем мы занимались, — расфырчалась я. — Три класса сельской школы, помните?

Максим откинул голову и расхохотался.

— Ты мне этот кофе не забудешь, да?

— И не прощу, — пробурчала я.

— Ладно. Видел я, чем вы с Алисой занимались. Ритуальные пляски, безумные прически, и… кстати, во что вы вырядились сегодня? Да-да, я видел, не смотри на меня так! Я работаю сутками, разумеется, в доме камеры, и я приглядываю за дочкой. Итак, что это было? Глазками не хлопаем — отвечаем!

Камеры у него, блин. Попадос.

— Я нашла новогоднюю мишуру, и мы с Алисой украсили некоторые вещи ею. Вы против?

— Нет. Теперь хоть понятен ваш безумный вид, — хохотнул он. — Но макияж-то зачем? Алиса маленькая, и я против…

— Она маленькая, но она девочка, — перебила я. — Простите, сейчас я влезу не в свое дело, и вы можете меня уволить! Но девочкам нравится макияж. Сейчас есть много детской косметики в наборах — купите ей: там лаки для ногтей, блески, тени, румяна, и так далее. Они гипоаллергенные, безвредные, а Алисе будет и приятно, и интересно. Потратьтесь на один такой набор, вместо того чтобы покупать еще одну розовую куклу или розового медведя, — под конец мой тон стал неодобрительным, что Максим не мог не заметить.

— Тебя забыл спросить! У Алисы есть всё. Она любит играть в куклы, и любит медведей.

— Не заметила её большой к ним любви. Максим… Вадимович, — я с запозданием добавила к его имени отчество, за что тут же отвесила себе мысленную затрещину, — да у меня в детстве был больший выбор игрушек, а я не росла в семье банкира! Простите, но это кошмар! Алиса уныло сидит среди кукол, медведей, и всё розовое. Она мало двигается, нашла себе увлечение — рисунки, так и это вы не поощряете.

— Я хвалю её!

— Сквозь зубы, — фыркнула я. — Ей нужно с друзьями играть. В развивашки, во всякие классики, считалочки разучивать. А ваша малышка сидит дома вся в розовом, и грустит так будто ей сто лет, и вся жизнь уже позади.

— Она видится с друзьями, — рыкнул босс. — Яна каждую неделю возит её на детские праздники и дни рождения, которые устраивают мои знакомые.

— И Алисе нравится? — я вскинула подбородок. — Она видится там со своими друзьями, или просто проводит время в незнакомой компании?

— Ты лезешь не в свое дело! — от души рявкнул Максим.

Лезу, да. И я сама бы на его месте меня послала. Как и моя сестра Женя послала бы любого, кто указывал бы ей на то, как мальчишек воспитывать. Сейчас мое хамство не наигранное, оно, как бы это ни звучало, искреннее. Да, искреннее хамство! Мне нравится Алиса, я понимаю, что она без матери растет, и… хочу помочь, пусть и советом.

— Алёна…

— Я знаю! Знаю, и лезу не в свое дело! — тоже рыкнула я. — И что?

Максим сузил глаза, сделал шаг ко мне. Наверное, придушит меня.

Я тоже сделала шаг к нему. Фиг знает, зачем.

Всё произошло быстро: его руки зарылись в мои волосы, мужчина резко притянул меня к себе, прижался всем телом, его горький парфюм впитался в меня, и его дыхание так близко… и губы…

И он поцеловал меня. Наглец!

А я… я ответила.

Поцелуй напористый, а губы у босса нежные. Он не напирает, а ласкает меня. Пробует, смакует, и я раскрываюсь. Впускаю его горячий язык-захватчик. Времени он не теряет, осваивает мою территорию. Белый флаг приготовлен, крепость почти сдана. Ах, женская суть-предательница! Но очень сложно судить себя, очень уж сладко мне сейчас. Век бы стояла в сильных объятиях, прижатая к мужскому телу. Век бы вдыхала запах распаленного мужчины. Век бы позволяла творить со своими губами всякое-разное-прекрасное и возбуждающее. Губы-язык-дыхание, сплетаемся, теряемся друг в друге… просто поцелуй, а у меня уже трусики мокрые, и так горячо внизу живота, и так слабеют ноги…

Позор мне, позор! Будто и не целовалась ни разу! Будто снова девственница!

Надо оттолкнуть, да, но… можно еще немножечко? Пару секундочек, пусть Максим сделает еще раз языком… оооо, даааа, вот так! Именно так! Хороший босс, чер-р-ртовски хороший босс! А еще можно? Я оттолкну, честно-пречестно, но пусть сделает эту штуку снова… да-а-а! Боже!

Во дела! Во мне проснулась потаскушка!

Внутренняя потаскушка застонала, захныкала, когда Максим прижался ко мне плотнее. Всем своим телом меня вжимает, да так плотно, что я чувствую… вообще всё чувствую! И я в дичаешем восторге! Потому с еще большим экстазом впускаю в себя настойчивый язык, потому активнее сплетаюсь с ним своим, потому поцелуй стал еще горячее. Клянусь, если нас заснять на камеру, и выложить на порносайт, мы встанем в топ!

А может дать ему? Я уже пару месяцев как одна. Никто не узнает. Дать или не дать?

Максим всё решил за меня.

— Зачётная попка, — он, оторвавшись от моих губ, пошленько сжал мою попу в ладонях, и пару раз сжал. А затем подхватил меня, и понес к столу.

Отужинать решил, значит. Видимо, меня хочет… отжарить.

Ирина! Блин, нельзя! Фу, Алёна, фу! Не для моего террариума этот питон!

— Стоп, — выставила ладони вперед, чтобы оттолкнуть, но… черт, да я же глажу Максима. Кожа под рубашкой горячая, а сердце-то как бьется! И Максим время не теряет, вот уже и ноги мои раздвинул, и трется своим… своим питоном. — Стоп, Максим Вадимович!

— Нет, — хмыкнул и потянулся к моим губам.

И снова одно на двоих дыхание. И снова его губы на моих. И снова я впустила его язык в свой рот, позволила себя целовать, и… да блин, я не просто позволила, я и сама его целую. Даже не так — мы сосёмся как два дорвавшихся до петтинга подростка!

А еще мои руки, вот куда они тянутся? Лежали бы спокойно на мужских плечах, ласкали бы его шею. Душили бы на худой конец! Но вместо этого я начала наглаживать пах Максима, да еще ласково так, с намеком на то, что пора бы и расстегнуть брюки!

Ирина! Блондинка-Ира, которая приплатила мне за голову этого дракона! Фу, Алёна, отставить трах на столе!

— Хватит, — я хотела оттолкнуть от себя Максима, но вместо этого сама откинулась, и сжала его член. Не так уж и сильно, кстати, но он зашипел, болезненно застонал, да еще и посмотрел на меня обиженно. Но не отодвинулся.

— З-с-с-сараза! — простонал-прошипел, и убрал мои пальчики от своего члена. Притянул к себе мою голову, и уткнулся в макушку головой. Дышит шумно, весь напряжен, возбужден, вздрагивает то и дело. — Ласковее нужно, Алёнушка, — глухо пробормотал. — Вандалка.

А вот это уже обидно. Не то что бы у меня миллион мужиков было, и я прям специалист по членам, но и не совсем темнота. А меня тут выставляют непонятно кем!

— Эй! — я решила быть воспитанной девушкой, и спрыгнула-таки с обеденного стола, на котором восседала. — Я же говорила — стоп! Тоже мне, неженка! Погладила, и надо же — вандалка. Нет, от более близкого знакомства я воздержусь, пожалуй, а то вдруг сломаю ваше хрустальное достоинство.

Босс рассмеялся на мои слова вполне искренне. Но выглядит он так себе, на лбу капельки пота, мышцы сокращаются. Он даже жмурится, причем явно не от возбуждения, а от боли. Да что я сделала-то? Погладила просто!

— Что с вами?

— Ничего. Устал немного. На полу сидел долго, когда читали, видимо защемление. Забей. Останешься?

— Нет, — я активно покачала головой, и для большей убедительности повторила: — Нет! Максим Вадимович, больше никаких поцелуев!

— Вообще?

— Со мной — никаких. Ни поцелуев, ни всего остального.

— Вот еще, — отмахнулся он.

— Иначе… — я замолчала, пытаясь придумать угрозу пострашнее, но фантазия меня покинула.

— Иначе что? — он с улыбочкой снова принялся наступать на меня. И это я — зараза? Да сам он зараза! Змей!

— Иначе я уволюсь! — выпалила я самое страшное и жуткое, что пришло на ум.

Ой, стыд какой. Ну просто шантаж столетия! Максим потеряет в моем лице наиценнейшего сотрудника, если я уволюсь, ага-угу, трепещи банковский сектор!

— Ладно, сегодня без поцелуев. Я и сам не в форме, да, — подмигнул он.

— Вообще без поцелуев со мной. Сразу говорю — больше не позволю. И спать в сами не стану.

— Уверена?

— Да, — выдала я уже раздраженно, и без ноток сожаления — ишь, пристал! — На все сто уверена.

— Спорим, через три недели ты окажешься у меня в постели, будешь кричать, стонать, просить еще. Спорим?

— Вы что, влюбились в меня? — спросила я с ужасом.

Он точно извращенец! Я же полный неадекват! Обычно я свои «изюминки» прячу в тесто булочки. Знакомлюсь с человеком, нравлюсь ему, потом он надкусывает, а там не одна изюминка, а много, и половина — горькие. Так вот, с Максимом Вадимовичем, чтобы он посадил на место секретаря, я этот изюм в булку не прятала, а сверху прилепила. И он? Влюбился? Да нет, быть не может!

Максим рассмеялся.

— Хер знает. Но ты меня точно заинтересовала, иначе в первый же день выгнал тебя, Алёна. А так, — он резко шагнул ко мне, и искушающе прошептал на ухо «приятное»: — трахнуть тебя — опасный аттракцион. Выживет только сильнейший. Это как руку в пасть тигру засунуть — так мне это видится.

Офигеть комплимент.

— Руку, значит, в пасть? А засуньте куда-нибудь свой член. Могу даже дать пару советов — куда, — рявкнула я.

— Нет, я больше куда попало его не сую. Опыт, детка. Потом расскажу тебе забавную историю. Уверен — оценишь, — хохотнул он, тиская меня несмотря на сопротивление.

Аттракцион, значит. Секс со мной — аттракцион! Это оскорбительно! Я возмущена!

— Не шали, — он отскочил от меня, когда я попыталась врезать ему между ног своей коленкой. — Три недели, Алёнка, вот увидишь.

— Вам не говорили, что на девушку стоит спорить не с ней, а с другими людьми? Ну, чтобы сама девушка не знала о споре, и что секс с ней — что-то вроде американских горок? Так вот, Максим Вадимович, я терпеть не могу, когда ко мне пристают! Особенно на работе! И если вы думаете, что эти ваши три недели я стану терпеть то, что вы меня будете зажимать, и лезть под юбку, то фиг вам! Попытаетесь — уйду! И вообще, надеюсь завтра в ваших мыслях настанет просветление, и вы от меня отстанете. А теперь мне пора.

— Три недели, — повторил он. — Прости, сам подвезти не могу, Алису не с кем оставить. Я вызову тебе такси, как раз приедет, когда ты спустишься. Доберешься до дома — позвони. Хотя… можешь остаться, предлагаю еще раз. Даже успокоить могу, что секса сегодня не будет. Как и в ближайшие недели две, примерно.

— А что так? — спросила я ядовито.

— А я так быстро не даю, — подмигнул он. — А вот недели через две, максимум — три…

— Ой, всё, — рявкнула, накинула пальто, и выскочила за дверь.

Гад какой!