8. Игры по правилам и без

Если Алиса надеялась, что сможет так легко вычеркнуть Костю из своей жизни, то она жестоко ошибалась. Поняв, что идти напролом не получится, он решил действовать по-другому. Для начала офис Бариновой превратился в оранжерею. Букеты, корзины, крохотные бутоньерки, – Алиса раздавала цветы всем желающим, но, движимая истинно женским любопытством, забирала карточки. В них больше не было сухих, банальных фраз: Костя подписывал каждую лично.

Ты грустишь? Хочешь, рассмешу при встрече?

Отвратительная погода. Не хочешь поужинать?

Уверен, тебе скучно. Увидимся?

Какого цвета сегодня на тебе бельё? Хотел бы увидеть.

Ночью у меня болела спина. Просто необходим нежный массаж.

Если бы вместо цветов я присылал шоколад, ты перестала бы влезать в платье. Но я всё равно захотел бы снять его с тебя.

Алиса не знала, как реагировать на эти послания. Они неизменно вызывали улыбку, и она уже перестала отнекиваться от коллег, шутливо интересовавшихся, что за поклонника она успела отхватить. Сами собой эти короткие записки стали своеобразным ритуалом, без которого не начинался день. Она словно снова вела безмолвный диалог с Костей, только на этот раз говорил он, а она молчала. И ждала.

– Амалия, закажи мне два билета в какую-нибудь галерею в четверг, – попросил Костя в среду.

Амалия сегодня впервые почувствовала себя хорошо – простуда окончательно отступила – и теперь была готова снова покорять своего олигарха. Баринова появляться перестала – значит, он совершенно свободен и готов раскрыть свои объятия прекрасной секретарше. Поправив воротничок на бледно-розовой блузке, она одёрнула юбку и вошла в кабинет, неся поднос с кофе.

– Билеты заказаны, Константин Андреевич, – пропела она. – Восемь вечера, галерея Омельченко, закрытая выставка современных абстракционистов.

– Хорошо. – Костя не отрывался от монитора, его глаза скользили по биржевым сводкам и индексам. После слияния дела ожидаемо и ощутимо шагнули в гору – на ежегодном собрании акционеров будет чем порадовать.

– У вас назначена встреча с Колесниковой на одиннадцать, – напомнила Амалия, исподтишка любуясь им. Почему некоторым мужчинам не идут деловые костюмы? Кажется, Костя выглядит в любой одежде невероятно притягательно и сексуально. Но лучше всего, конечно же, он смотрится без неё…

– Амалия, какая Колесникова? – раздражённо спросил Костя, видимо, не в первый раз повторяя свой вопрос.

– Из отдела политических новостей, – живо откликнулась она. – Игнат Валерьевич записал.

– Игнат? – Костя нахмурился, но тут же кивнул, вспомнив о разговоре. Что-то важное, что требует его внимания. – На час встречи есть?

– В три вас ждут в Яндексе, так хотели обсудить новую платформу. А в шесть – деловой ужин с юристом Сбербанка.

– Ни минуты покоя, – рассеянно проговорил Костя и, наконец, поднял глаза на Амалию. – Ты выглядишь гораздо лучше сегодня. Выздоровела?

– Да, спасибо, – зарделась Амалия.       – Ты молодец, что не пошла на больничный. – На этом запас его любезностей иссяк, и он вновь погрузился в колонки из цифр. Амалия, широко улыбнувшись, выплыла из кабинета и осторожно прикрыла за собой дверь.

Костя никогда не отличался особым терпением, но сейчас игра с Алисой в кошки-мышки забавляла, а ожидание встречи током проходило по напряжённым нервам. Он с удивлением понимал, что совершенно не думает сейчас о том, чтобы затащить в постель. Наоборот, хотелось добиться того, чтобы она сама попросила об этом. Это пролилось бы своеобразным бальзамом на израненное самолюбие, к тому же, и эти мысли удивляли, – ему хотелось добиться от неё взаимности. Того же желания, что сжигало его. Той же потребности увидеться.

Последние дни он постоянно думал о прошлом. Вспоминал их юношескую влюблённость, которая так и осталась там, далеко за спиной. Вспоминал и то, что любила когда-то Лиса, то, что могло бы сейчас вызвать её улыбку. У неё всегда была очаровательная улыбка, и он сделает всё, чтобы вновь увидеть её!

Таня пришла раньше на двадцать минут и теперь прилагала титанические усилия к тому, чтобы не обращать внимания на снисходительный взгляд Амалии. Секретарь Жарова не пользовалась любовью коллектива, хотя никому и никогда не сделала ничего плохого. Возможно, это было где-то на подсознательном уровне, что-то из разряда: как именно глуповатая блондинка смогла продержаться на своём месте столь долгий срок? Конечно же, в коллективе ходили разные версии, но лидировала та, что связывала Амалию с Жаровым самым тесным и интимным способом. Таня в то, что Константин спит с секретарём, не верила. Но избавиться от предвзятости, поглядывая на яркую девицу, не могла. Хотя, скорее всего, растущее раздражение было вызвано приближающейся встречей. А ещё тем, что Игнат опаздывает.

Конечно, ему приходить было вовсе не обязательно, но он обещал, и за эту поддержку Таня была ему очень благодарна. А теперь злилась, думая, что и так нервничает, почему же её нервные клетки должны гибнуть ещё и от беспокойства: придёт – не придёт? Она в сотый, наверное, раз открыла папку с подготовленными документами и пробежала глазами по строкам, выученным наизусть. Лично с Жаровым Тане общаться не доводилось – так, виделись на общих собраниях и корпоративах, и нервная дрожь отдавалась в кончиках пальцев, заставляя занять чем-то руки. Стрелки часов приближались к одиннадцати, по спине ползла противная липкая капля пота, впитываясь в блузку цвета охры, и Таня в очередной раз похвалила себя за то, что решила надеть пиджак – не хватало ещё появиться с тёмными кругами подмышками, с головой выдав своё волнение.

– Давно ждёшь?

Игнат возник, как джинн из бутылки, принеся с собой прохладу весеннего дня и свежий ветер перемен. Улыбаясь, упал на диван рядом и заглянул в открытую папку.

– Схемы, графики… Ты неплохо подготовилась!

– Ты сомневался? – Таня не смогла сдержать раздражение и прохладу в голосе. Игнат недоумённо нахмурился, пытаясь понять, чем вызвана эта вспышка, но Колесникова тут же нервно улыбнулась, покачав головой.

– Прости. – Она склонилась к Игнату и шепнула: – Я жутко волнуюсь.

– Думаешь, Жаров тебя съест? – в тон ей ответил Игнат, стараясь не обращать внимания на то, как близко она оказалась. Стоит повернуться совсем чуть-чуть, и можно коснуться носом её щеки.

– Не знаю, – честно призналась Таня, стараясь не вдыхать лёгкий древесный аромат его туалетной воды.

Зазвонил телефон, Амалия ответила, и Игнат с Таней тут же отпрянули друг от друга, смущённо отворачиваясь.

– Константин Андреевич ждёт вас, – сказала Амалия, одарив снисходительным взглядом Колесникову, которая тут же подскочила, роняя на пол папку.

– Амалия, красавица моя, сделай нам кофе, – обаятельно улыбнулся Игнат и, дождавшись, когда Таня поднимает документы, распахнул перед ней дверь.

Волнение оказалось напрасным: Жаров выслушал предложение внимательно, задал несколько уточняющих вопросов и попросил оставить документы, чтобы ознакомиться с расчётами и предложениями. Игнат проследил за Таней взглядом и обернулся к другу, едва за ней закрылась дверь.

– А она хороша, – бросил Костя, не отрывая глаз от бумаг.

– Что? – Игнат нахмурился.

– Свежие идеи, грамотная подача, изящное исполнение. – Костя поднял глаза и кивнул на документы. – Почему она до сих пор не начальник отдела?

– Считаешь, стоит повысить? – осторожно спросил Игнат. Внутри всколыхнулись противоречивые чувства: радость за Таню и сожаление. Если сейчас её повысят, а он решит позвать на свидание, только тупой не свяжет два и два и не упрекнёт Колесникову в способах продвижения по карьерной лестнице. А подобной славы ей он точно не хотел.

– Думаю, спешить не стоит, – разом развеял его страхи Костя. – Но присмотреться надо. Сделаешь?

– Считай, уже, – усмехнулся Игнат. – Какие планы на вечер?

– Загружен по полной. – Костя поморщился, отпив кофе. – Амалия! Почему кофе такой холодный? Ты его из Антарктиды принесла?

– Что за нервы? – хитро покосился друг. – День только начался.

– Неделя поганая, – процедил Костя. – И подозреваю, что дальше будет только хуже.

– Опять не так с Алисой? Ладно, ладно, не поднимаю эту тему.

– Сбербанк поднял проценты по кредиту. Чёрт бы побрал эти обязательства перед государством, давно бы обратились в другой банк и дело с концом!

– У «Глобалмеда» тридцать процентов акций принадлежит государству, – резонно заметил Игнат. – Хочешь съесть кусок побольше – умей делиться, чтобы не подавиться.

– Очень ценное замечание! – Костя скривился, словно проглотил лимон. – Ладно, попробую уломать Малкова вечером, может, скинет полпроцента.

– Ты идёшь биться с этим бизоном один на один, о, мудрый воин? Может, стоит позвать подкрепление из друзей-индейцев?

– Предлагаешь себя? Заняться нечем?

– Почему сразу себя? – натурально удивился Игнат, сверкнув глазами. – Позови представителя Дергачёва, пусть тоже отдувается.

Костя нахмурился было, постукивая золотым кончиком ручки по столу, но через мгновение его лицо прояснилось, а в глазах загорелись лукавые искры.

– Ты имеешь в виду?..

– Конечно же, лучшего специалиста по экономическим вопросам, кого же ещё. – Улыбка Игната стала шире. – Или мадам Баринова не обладает достаточной квалификацией?

– Не знал бы тебя столько лет, решил бы, что сводничаешь, – проворчал Костя, покачав головой.

– Не сводничаю, друг мой, а только забочусь о твоём душевном спокойствии!

С этими словами Игнат поднялся и вышел, рассчитывая найти Таню и поздравить, а там, чем чёрт не шутит, пригласить пообедать вместе. Костя же достал телефон и задумчиво покрутил его в руках. Возьмёт трубку? Скорее всего, нет. Придётся связаться через секретарей, но говорить с ней он будет сам. Пусть попробует отказаться от делового ужина! Он вздохнул и раздражённо отбросил трубку, наблюдая, как та прокатилась по столу и остановилась у клавиатуры. Так или иначе мысли возвращались к Алисе, крутились вокруг неё, не давая покоя. Он совершенно не имел понятия, как подступиться к ней, что сказать и что сделать, чтобы не получить опять от ворот поворот. Костя не любил проигрывать, но что-то подсказывало: происходящее сейчас – не игра. По крайней мере, не игра в привычном ему смысле.

Можно было сколько угодно вспоминать о прошлом, перебирать ошибки и думать: «а если бы…». А если бы что? Если бы он остался, какое будущее бы их ждало? Работа в местной газетёнке, статьи на заказ о сносе очередного памятника или пикетах активистов против мусорных свалок? Обсуждение на работе тарифов на проезд в общественном транспорте и кофе-брейки по утрам? Возможно, он стал бы редактором. Возможно, Алиса возглавила бы отдел. Или сидела дома, воспитывая детей в его двушке в панельке, пока он совмещал бы три работы, пытаясь оплатить кредит на машину и накопить на отпуск… Решение уехать ничего не разрушило. Из разлуки выросла новая жизнь, новый он, новая она. И теперь оставалось лишь приспособиться к этим новым реалиям, принять друг друга такими, какими они стали, и жить дальше. Может, даже вместе.

Костя задумчиво улыбнулся: чем больше он думал об Алисе, тем больше хотел не просто вновь уложить её в постель, но и проснуться рядом. И здесь это «как раньше» срабатывало на все сто – он помнил, какой она была по утрам. Помнил сонную улыбку и неумелые завтраки. Помнил разговоры ни о чём и споры после просмотренного фильма. И это общее прошлое, невзирая на все внутренние запреты, прорывалось ярким светом, вызывая щемящее чувство утраты. Когда он успел забыть, каково это – просто быть счастливым?

– Амалия, свяжись с Бариновой. Нам надо срочно поговорить. – Он щёлкнул коммутатором и приготовился ждать. Бегать от него, или нет – это личное, а сейчас следовало обсудить работу, и здесь Костя был уверен в профессионализме Алисы.

– Слушаю. – Холодный голос совершенно не вязался с образом летней девчонки, что всплыл в голове несколько минут назад. Подобравшись, Костя выпрямился в кресле, будто она могла его увидеть, и мигом перешёл на деловой тон.

– У меня сегодня встреча с Малковым по поводу обсуждения кредита на расширение нашей новой сети.

– И? – Алиса, казалось, была совершенно не заинтересована в продолжении и спросила лишь из интереса. Судя по сухому стуку клавиш, она что-то печатала, и он наверняка её отвлекал.

– Он хочет поднять проценты.       – На каком основании? – Стук стих, в голосе послышался азарт.

– Вот это я и хочу выяснить. Но так как мы теперь партнёры, думаю, будет уместно пригласить на встречу и тебя.

– Как великодушно с твоей стороны. – Алиса усмехнулась. – Хочешь нажать на него с двух сторон?

– Схватываешь на лету.

– А сам не справишься?

– Справлюсь, но вдвоём будет проще. – Костя широко улыбнулся, уже зная, что она согласится. И после того, как Алиса, вздохнув, попросила продиктовать адрес и время, мысленно пожал руку Игнату.

Ресторан «Стейк’s» на Ленинаградке мало подходил для жестких переговоров, скорее, для приятного ужина в кругу давних деловых партнёров. Приглушённый свет, ненавязчивая музыка и большой водоём в центре зала, разделённый на множество ручейков – здесь хотелось расслабиться после тяжёлого дня, а не продолжать работать. Выбор Малкова Алиса оценила, едва переступив порог, заранее настраиваясь на непростой разговор. Столик, который юрист выбрал для встречи, находился на балкончике: внизу – вода, рядом – пышный древесный фикус в кадке. Хотя Алиса опоздала всего на пару минут, оба мужчины уже ждали и поднялись при её появлении. Низкорослый, круглолицый, со слащавой улыбкой, но цепким взглядом маленьких серых глазок, Сергей Николаевич Малков не зря считался акулой даже среди водоёма, полного хищников и называемого Сбербанком.

– Алиса Евгеньевна, признаться, сюрприз вышел неожиданный, – заговорил Сергей Николаевич, когда все обменялись приветствиями. – Когда Константин Андреевич сообщил мне о том, что вы изъявили желание присутствовать, я был приятно удивлён.

– Я не могла пропустить такую важную встречу, – мило улыбнулась Алиса, и пока Малков делал заказ, бросила негодующий взгляд на Костю. Тот едва заметно пожал плечами и улыбнулся одним уголком рта.

– Советую филе миньон. – Малков говорил непринуждённо, улыбался уверенно, словно знал, что его условия уже приняты и все формальности позади. – А ещё здесь отличная кенгурятина. Вы пробовали кенгурятину, Алиса Евгеньевна?

– Доводилось, – мило улыбнулась Алиса, заказывая лосося под белым соусом.

Последующий час прошёл за непринуждённой беседой и обсуждением тех или иных достоинств кухни различных народов. Но напряжение буквально звенело в воздухе, и, когда принесли десерт, Костя подвинул к себе чашку с кофе и посмотрел на Малкова.

– Думаю, пришла пора обсудить цель нашей встречи. – Он улыбнулся, но глаза остались непроницаемо холодными.

– Так значит, вы теперь с Жаровым партнёры, – задумчиво протянул Сергей Николаевич, словно пропустив мимо ушей слова Кости.

– Да. – Алиса обратила на него спокойный взгляд. – Именно факт слияния заставил вас пересмотреть процентную ставку?

– Ну что вы! – Малков поднял пухлые ладони вверх и посмотрел на Костю. – Мы знали о готовящейся сделке, это не причина для изменения условий договора.

– Тогда в чём дело? Рейтинг надёжности холдинга – АА++, по итогам этого года есть вероятность занять верхнюю строчку, вам этого мало? – Костя впился в него взглядом, не давая отвести глаза.

– Нет, отчего же, – пожал плечами Малков, не желая так просто сдаваться. – Кредитоспособность «Русмедиа» не подвергается сомнению, но ключевая ставка Центробанка…

– Снизилась на два процента, – отрезала Алиса. Сергей Николаевич сглотнул и снисходительно улыбнулся.

– Вот именно. А это значит, что сейчас государство начнёт требовать с нас снижения ставок по ипотеке. А вы знаете, какой процент невыплат ипотечных займов?

– И вы решили покрыть риски путём увеличения процентов с тех, кто точно будет платить? – Костя опустил глаза, глядя на то, как тает мороженое на его тарелке, покрывая хрустящие вафли сливочно-клубничным соусом. А когда поднял, Малков быстро моргнул, подавив желание зажмуриться. – Вы знаете, что нам нужен кредит именно в вашем банке. Мы знаем, что вам нужно, чтобы мы взяли у вас этот кредит. Речь идёт о сотнях миллионов, выгода для обеих сторон очевидна…

– Но?..

– Сейчас должно было прозвучать предложение, ради которого, собственно, Малков и затеял весь этот цирк со ставками. Обычно подобные дела решались легко и просто – он грозил повышением, партнёры, чтобы избежать затрат, предлагали откат в размере одного процента от кредита. И все оставались довольны.

– Мы согласны на четверть процента, – медленно проговорила Алиса, обворожительно улыбнувшись.

– Ч-что? – замечтавшись о том, как его счёт распухнет на цифру с семью нулями, Сергей Николаевич не сразу понял, что именно от него хотят.

– Мы согласны на увеличение ставки на четверть процента, не больше, – сказал Костя, обменявшись с Алисой быстрым взглядом. – Вам надо покрывать риски, нам – работать и развиваться. Уверен, что мы договоримся.

– Но как же… Вы уверены? – залепетал Малков, лихорадочно подыскивая, что сказать, ведь на деле повышения не существовало. Что скажут финансисты, когда узнают, что заёмщик лично попросил увеличить процентную ставку? Начнут разбираться, а там дойдёт и до него, и до его предложений, и до его махинаций…

– Простите, но это – наше последнее предложение, – отрезала Алиса, подвигая к себе тарелочку с малиновым суфле и погружая в него ложечку. Корочка суфле треснула, Сергей Николаевич вздрогнул и заставил себя собраться.

– Знаете, – протянул он, словно задумавшись и делая огромное одолжение. – Мы ведь с Константином Андреевичем давние партнёры. Так почему бы нам не начать наше с вами, Алиса Евгеньевна, взаимовыгодное общение с жеста дружеской воли? Оставим всё как есть, а, когда придёт время брать новый кредит, мы вернёмся к этому обсуждению.

– Вы – сама любезность, Сергей Николаевич! – проворковала Алиса. – Просто волшебник! Скажите, – она нахмурилась, – а для вас не выйдет это боком? Всё-таки, вы прощаете холдингу такую сумму…

– Не переживайте! – великодушно взмахнул рукой Малков. – Это я беру на себя. – Он посмотрел на часы и озабоченно покачал головой: – Надо же, я опаздываю на следующую встречу. Прошу меня извинить.

Пока Сергей Николаевич шёл к двери, Алиса и Костя хранили молчание, провожая его взглядом. Но, едва он вышел, как Алиса, не выдержав, рассмеялась.

– Ты – преступный гений, не меньше! Придумать такую простую и изящную схему! Но как ты догадался, что повышения не планируется?

– Во-первых, у меня есть свои люди в юридическом отделе банка, а во-вторых, одна птичка нашептала, что Малков заработал свой капитал на чужих процентах. Если бы мы согласились, и когда-нибудь это вскрылось, за финансовые махинации и дачу взятки пришлось бы расплачиваться всему холдингу.

– Ты мог бы провернуть это один. – Алиса отправила ложечку с суфле в рот.

– Согласись, что мне просто необходим был помощник. – Костя открыто залюбовался ей. Тем, как она чуть прикрывает глаза, смакуя лакомство, как искрятся смехом её глаза.

– Ты мог бы взять Игната.

– А захотел – тебя.

Алиса смутилась, опуская глаза, и убрала со стола руку, которая лежала слишком близко к ладони Кости.

– Мне пора домой.

– Предлагать подвезти тебя – дохлый номер? – улыбнулся Костя.

– Приятно, когда между нами царит такое взаимопонимание. – Алиса поднялась, он следом.

– Подожди! – Костя остановил её уже на улице, у дверей. – Не хочешь сходить завтра на выставку?

– Ты увлёкся живописью?

– Не то, чтобы слишком, – честно признался он. – Но у меня есть универсальная формула для современного искусства. – Костя отошёл на пару шагов, окинул Алису задумчивым взглядом и проговорил: – Художник очень экспрессивен, а цветовая палитра трогает потаённые струны моей души.

Алиса звонко рассмеялась и хлопнула в ладоши.

– Это надо запомнить! Честно! Но завтра я не могу. У меня дела.

Говорить о том, что эти дела заключались в вечере в компании дочки и «Дневника Бриджит Джонс» она не собиралась. Но видеть разочарование на лице Кости было приятно.

– Может, в другой раз, – смягчилась она. – Когда будет время.

– Конечно, – вздохнул он. – В другой раз.

На утро на столе Амалии появились билеты в галерею.

– Мне они не понадобятся, если есть, с кем сходить, иди. – Костя прошёл в кабинет, оставив Амалию восторженно смотреть ему вслед.