Глава 2 · Дина Зорина, 1890 год (60 лет спустя)

— Дина Владимировна, позвольте несколько слов для «Новостей Гипербореи»! — выкрикнул молодой человек самой неприятной наружности.

— Дина Владимировна, — взахлёб тараторили другие, — для еженедельника «Имперские сплетни»! Дина Владимировна, «Вечерняя магия», специально для читателей-магов, прошу осветить… Пару слов от представительницы магического приказа! Дина Владимировна! Госпожа Зорина!

Она еле вырвалась из этого круга. При этом только чудом не разбила фотографический аппарат, попавшийся на пути. Фотокорреспондент едва успел податься в сторону вместе со своей конструкцией. Тренога, на которую был водружён аппарат, пошатнулась, уже горящая проволока затрещала. Но заряд вспышки был потрачен зазря: Дина уже убежала прочь.

Ей хотелось поскорее добраться до фургона, где ждали коллеги из магического приказа. Дело, о котором сейчас восторженно кричали журналисты, по мнению пристава Зориной, могло ей дорого стоить! Сегодня она в числе целого отряда приставов сопровождала в губернский инквизиторский суд трёх ведьм из Прутково. В зале суда (какое счастье, что заседание не было публичным!) стоящая возле клетки с ведьмами Дина заметила, что одна из подсудимых ухитрилась избавиться от антимагических кандалов. Дальше всё было быстро. Освободившаяся ведьма сдёрнула с шеи бечеву с деревянным крестом, просунула руки между прутьями решётки и хлёстко, резко атаковала двух приставов, что стояли прямо перед клетью. Атаковала чистой силой, без лишних слов и пассов, то есть действовала как смертница.

Две другие принялись скакать по клетке, гремя цепями, и выкрикивать бесполезные в их положении проклятия. Тем не менее это выглядело жутко. И стоило ли осуждать пристава Зорину, которая среагировала быстрее своего напарника, которого не задело ударом ведьмы, и открыла огонь?

Она себя осуждала, и этого было достаточно. Могла бы чуточку подумать головой и не хвататься за шестизарядную новенькую «Забаву», рискуя подстрелить кого-то из своих или инквизиторских. Опустить на клеть магопоглощающий полог, врубить на полную силу щит… Хотя нет, чтобы активировать щит, встроенный в барьер вокруг клети, необходимо было дотянуться до рубильника, а возле него стояли те, которых снесло чистой силой. Да и не было у Дины ни секунды, чтобы подумать. Только те полсекунды, за которые она выхватила пистолет из открытой кобуры.

Но какова ведьма! Смертница, решившая нагадить напоследок! Понятно было, что такой выброс, да ещё сквозь прутья решётки, которые, на минуточку, были из того же антимагического сплава, не оставит ей шансов на выживание… Что это было?

Дина не знала. Досадовала лишь, что не сообразила ничего и начала палить почём зря. Других приставов, тяжело зашибленных, повезли в больницу, а Зорина поплелась к своим, собиравшимся ехать в приказ.

— Что это было, Зорина? — отрывисто спросил сидевший в фургоне советник Майский. — Что это было, я тебя спрашиваю, пристав? Что за цирк с конями ты мне там устроила⁈ Опозорила наш отряд на весь Лучезарск!

— Господин советник, я… — перед начальством Дина обычно не пасовала, но тут чувство вины и так уже проклюнулось, а при строгом тоне и вовсе раскинуло ветви во все стороны. — Прошу извинить. Я не успела подумать.

— А не подумавши, враз надо стрелять, да, Зорина? Головушка тебе для чего нужна, кудряшки носить? Шпильки в причёску втыкать? Или, может, шляпки красивые показывать, а⁈

Это было обидно. Если есть волосы, то нужны и причёски. И шпильки, и шляпки тоже, куда деваться? Вообще из-за внешности Дину уже второй год на службе шпыняли, но далеко не так, как это было в начале её карьеры в магическом приказе.

Тогда она пришла после академии, свеженькая, как яблочко в августе, и вызывала у мужчин-сослуживцев только дурацкие улыбки. В присутствии красивой молодой барышни в форменной блузе с галстучком и длинной юбке они все сразу глупели и наперебой торопились наговорить комплиментов. А получив от ворот поворот, почему-то объявляли глупой Дину! Ух, она и злилась на такое!

Но сейчас даже слова про шляпки да кудряшки не могли сделать хуже, чем уже было.

— Виновата, ваше благородие, — сказала Дина, выслушав долгую речь в том же духе. — Больше не повторится.

— Точно не повторится, — заявил советник. — Ты выходишь патрулировать улицы. Завтра же. Хватит с тебя.

— Но меня и так уже понизили до сопровождающего, — не выдержала Зорина. — Куда ещё-то? В патруль…

— И самое тебе там место, — рявкнул Майский. — Самое место! Реакция есть, стреляешь отлично, мозги всё равно не особо работают! Вот и будешь в магическом патруле по городу бегать, упырей ловить и штрафы ведьмам раздавать! И не зыркай, не зыркай на меня. Знала, куда шла!

— В следователи шла, — насупилась Дина. — А не в городовые.

— Ну, не плачь, девочка, магический патруль это не то, что простые городовые, — попытался утешить здоровяк Прохоров.

— Я вам не «девочка», сударь! — вскипела и без того скандализованная Зорина. — Я вам пристав инквизиторского суда в магической управе, и…

— Уже нет. Ты просто ты магический городовой, Зорина, или, как в народе сокращают — маггор, — сказал Майский брюзгливо. — Распоряжение о выдаче тебе новой формы и знаков отличия получишь завтра.

— Разрешите идти, — хмуро бросила Дина.

— Куда? С фургона на ходу сиганёшь? А ну как под колёса подводы угодишь? — сказал Майский уже чуть теплее. — Сиди уж. Всё равно по пути ведь.

Это правда. Квартиру Зорина снимала почти возле самого участка. Правда, теперь настало время задуматься о том, что её придётся освободить. Жалованье и так уже урезали, а у обычного городового и вовсе слёзы, а не жалованье, хорошо, если на приличную смазку для сапог хватит.

Отделение городской полиции не встретило Зорину с распростёртыми объятиями. На неё таращились. Маги в патрулях ещё как требовались, да и толковые боевые ребята тоже. Но магический приказ если и посылал в патрули способных магов, так это были дюжие парни. А тут фитюлька фитюлькой, даром что в кителе.

Опять же, юбкой мостовую метёт, идёт как по ниточке ступает, а глаза-то, глаза цвета пасмурного неба разве что молнии не мечут.

— Непростая штучка, — сказал один из городовых другому. — За что ж такую барышню, да к нам сослали? У нас тут и компаньонок для неё не сыщется.

— Разве что Катерина, — хмыкнул его товарищ.

— Ну, Катерина, — протянул первый. — Катерина бой-баба, да и потом — разве высунется она из своей каптёрки?

— Женщина с женщиной завсегда общий язык найдёт, — уверенно сказал второй городовой.

И смутился, когда новенькая нашла его взглядом, смерила сверху вниз, изучила и тут же прошла мимо.

— И какой вывод? — спросил он девушке в спину, ухмыляясь больше от неловкости, чем от развязности.

— Простите? — обернулась барышня.

— Какой вывод, говорю, сделали, сударыня? Подходим вам или как?

— Смотря для чего, — отрезала новенькая. — Для битья точно подходите, а как напарники — ещё поглядим.

Тут выглянул начальник отделения из своего закута, гордо называемого кабинетом, и оглядел новенькую с ног до головы и обратно с головы для ног.

— Добрый день, барышня, — сказал он, — однако это что-то новое. Я жаловался, что доходяг в последнее время в патруль присылают, а тут и вовсе девицу…

— Эта девица вчерась трёх ведьм тремя выстрелами уложила, — сообщил кто-то сведущий.

— То-то и оно, что выстрелами, стрелять у нас тут всякий может. Нам в патрули маги нужны, — крякнул начальник.

— Так я и есть маг, Дина Владимировна Зорина, — девушка приложила руку в белой перчатке к козырьку фуражки. — Не сомневайтесь, я многому обучена. Не только стрелять.

— Ну, будешь плохо себя вести — отправлю обратно, только и всего, — ворчливо сказал начальник, пряча за усами улыбку.

Дина Зорина улыбнулась открыто.

— Идёт, — сказала она.

— Принята, — сказал начальник, — иди со всеми знакомься, вон, Никишкин и Сычёв тебе всё покажут. Да, Сычёв и Никишкин?

И два городовых, что обсуждали барышню, вытянулись во фрунт и гаркнули:

— Рады стараться, ваше благородие!

Казалось бы, что проще — быть магом-городовым. Маггором, как лихо сокращали, лишая два слова смысла и сути, но при этом оставляя шанс быстро позвать на помощь. Что проще! Не надо вести расследование, устраивать погони с перестрелками, сопровождать арестантов до суда и конвоировать приговоренных к месту заключения либо казни.

Ходи себе по городу Лучезарску, скрипя ремнями да сапогами, солидно демонстрируй номерную бляху на груди, поправляй фуражку с таким видом, словно на голове корона. Ходи, строго всем выговаривай да штрафы выписывай! Тут ведьмам ходить не положено, там — выпивать в компании с честными людьми запрещено. Ещё можно в свисток свистеть. А если какая магическая канитель приключится — тут же хватай бляху и связывайся с начальством, чтобы кого-нибудь из магприказа прислали, а уж потом разбирайся.

Ничего же сложного.

Дина в первый же ночной патруль вышла с полным подсумком патронов, даже бутерброд не влез. А оказалось — надо просто ходить и поглядывать, поглядывать и ходить. К утру ноги в сапогах устали, отсырели — весна была ещё ранняя, студёная, как вода в каналах. Да ещё обычные городовые, с кем пришлось делить патруль! Они, как назло, пытались вести светские беседы.

Не затем Дина в своё время покинула дом и чуть не напоролась на бабкино проклятие за то, что не вышла замуж, как ей было велено, чтобы слушать ночами скучные разговоры о погоде, балах и званых вечерах! Ей этого в прежней жизни хватало. А сейчас уж лучше заунывный вой на погосте услышать было, чем рассуждения о том, чего эти парни даже толком и не знали.

Ну какие, в самом деле, у них там могли быть вечера и балы? Эти ребята были, конечно, не деревенщины, но и не из аристократических семей. Иначе начали бы службу с готовым офицерским званием, а не бродили бы по улицам простыми рядовыми.

Увы, задирать нос Дина не имела никакого права. Поэтому просто кисло кивала что на рассказы, что на расспросы.

— Тихо, — сказал вдруг Сычёв — невысокий крепыш с короткой шеей и замечательно оттопыренными ушами.

Вот ими, видимо, и уловил что-то подозрительное.

— Вот оттуда звуки жуткие несутся, — сказал Сычёв, хватаясь за крепкую дубинку, висевшую на поясе. — Пойдём, Зорина, проверим.

— Куры несутся, Сычёв, а звуки — доносятся, — снисходительно поправил товарища Никишкин. — А барышню ты в тёмный угол просто так не заманишь, тут нужно что-нить особенное. Магическое!

И прищёлкнул языком для солидности.

На этот тихий звук темнота в проулке неожиданно ответила целой россыпью чем-то похожих щелчков. И правда жутковато!

— Отойдите, — сказала Дина. — Это химера.

— Ух ты, — сказал Сычёв. — Давно их не встречал. Считай, с той поры, как предыдущий маг от нас ушёл.

— Ну да, так он сам от скуки ту химеру и запустил, — ухмыльнулся Никишкин. — Ты, Зорина, не боись, мы тебя сзади прикроем.

— Отойдите и не мешайте, — шикнула Дина и скользнула из-под света фонарей к каменной стене дома.

Окна тут были высоко, только справа темнела обширная витрина — кажется, магазина готового мужского платья.

Так, по стеночке, потихоньку, Дина подошла к проулку и осторожно заглянула за угол, подсветив магическим фонариком, который загорелся по щелчку пальцев. Химера была некрупная, на неё израсходовали невесть что: собаку, рыбу, птицу какую-то, в общем то, что было под рукой у незадачливого мага. Что он хотел сказать миру, создав этакую тварь?

Да скорее всего, ничего не хотел, тренировался, поди.

— Ну, иди сюда, что ли, — поманила чудо-юдо Дина.

Химера, как последняя дворняжка, завиляла задом. Затрещала чешуя, стал понятен источник звука: на цоканье языка зверюга ответила вздыбленным загривком, но рыбья броня — отнюдь не шерсть.

— Иди, иди, жучка, — Дина похлопала по бедру, шерстяная юбка слабо шурхнула под ладонью. — Хочешь колбаски? Сычёв, вы всю ночь бутерброды ели, осталось что-нибудь?

— Не для того я себе последний бутерброд заныкал, чтобы ты, Зорина, его съела, — огорчился Сычёв.

— Давайте, это не для меня, это для тварюшки. Поймаем, покажу, как её без магии можно обезвредить.

Городовой вздохнул и полез в сумку на боку. Там, завёрнутый в кусок холстинки, у него хранился ломоть хлеба с салом. Мясные прожилочки, чесночок, прилипшие к краешку крупинки соли! Жалко было расставаться с таким-то добром!

— Пирожок с ливером потом купите, и в расчёте, — ворчливо сказал Сычёв, протягивая девушке сало, и тут химера прыгнула.

Рука с куском сала исчезла в огромной клыкастой пасти. Загнутые, острые, будто у щуки, зубы сомкнулись на запястье мужчины и тот заорал, тряся рукой.

— Ааа! Клятая химера! Она мне сейчас руку отхватит!

— Враз не отхватит, у неё пасть мелковата, — сказала Зорина. — Не дёргайтесь же! Я сейчас её сниму!

— Да, сними, Зорина, Христом-богом, — зарыдал Сычёв.

Дина подошла к химере со спины, положила руку на затылок, пальцы в белой перчатке нащупали там ямку. В неё неизвестный Зориной маг вложил «зерно истины», оно и держало части животных вместе. Выдернув с корнем, с кровью твердоватую, упругую горошинку, Дина раздавила её ногой. После этого разжать челюсти химеры было уже несложно. Да и сама тварь постепенно разваливалась на куски. От них пованивало, и Дина не завидовала здешним дворникам.

— Она не заразная? — заботливо спросил Никишкин.

— Нет. Но кровь может приманить ещё кого-нибудь, — сказала Дина. — Впрочем, уже утро, заря занимается. Наш дозор окончен…