Глава 6 · Дина Зорина

Советник Рудольф Ромуальдович Майский был человеком «старой закалки», и для своих пятидесяти лет сохранился плоховато, хоть и был довольно-таки подвижен, энергичен и бодр. Однако волосы его и в особенности жидковатые бакенбарды имели тот самый нередкий для курильщиков табачно-желтый оттенок седины, который принято считать «старческим». Под бледными выпуклыми глазами висели набрякшие мешки, морщины на лице казались глубокими бороздами, а уголки тонкогубого рта давным-давно оттянулись книзу, словно улыбка наоборот.

Иногда Дине казалось, что ему не пятьдесят, а все семьдесят. Ходили слухи, что такова цена перерасхода магической энергии в боях и поединках, но Зорина (как и многие в магическом приказе) полагали, что дело не обошлось и без более простых вещей. Таких, как табак и горькая настойка, непременно выпиваемая действительным статским советником перед каждым приёмом еды, а потом ещё во время и после оной.

Худощавый, суетливо-подвижный, Рудольф Ромуальдович был требователен к другим постоянно, а к себе лишь время от времени. Но так как Зорина вышла из-под его юрисдикции, она в самом деле не понимала, зачем он сегодня решил с нею встретиться.

— Итак, Дина Владимировна Зорина, — сказал он, — не могу сказать, что рад встрече с вами, но сделаем вид, что мы хорошие знакомые. Улыбайтесь и делайте вид, что мы просто друзья.

— Даже под прицелом не буду я изображать приязнь к вам, — запальчиво сказала Дина.

— Ох, эта юность, которую я уже почти и не помню, — улыбнулся Майский как ни в чём не бывало. — Мы с вами и так под прицелом, только не ружейным, а магическим.

Дина огляделась, но ничего подозрительного вокруг не заметила. Никто не сидел на дереве с подзорной трубой, не прятался за статуями нимф и сказочных персонажей, которых тут было в избытке. Даже просто не торчал из кустов и не сидел на скамейке напротив, прикрываясь газетой. Никаких подозрительных людей! Две миловидные дамы гуляли с пушистыми карликовыми шпицами, велосипедист дудел клаксоном, чтобы ни на кого не наехать, а за ним бежали мальчишки в гимназической форме… Никого, даже мало-мальски похожего на мага в засаде, Зорина не видела.

— Допустим, вы хотите поговорить, — сказала она. — И допустим, за вами следят. Тогда почему бы не пригласить меня в ваш кабинет?

— Потому что тому будут свидетели совсем иного толка, чем простые прохожие. У меня есть подозрение, что в магическом приказе нечисто.

— Вот как! — вырвалось у Дины. — Ну что ж, в таком случае хорошо, что вы меня оттуда выгнали.

— Очень хорошо, потому что ты, Дина, оказались вне круга моих подозрений.

Ага, то есть эти подозрения у Майского появились только-только, в течение буквально ближайших пары суток.

Тем временем Рудольф Ромуальдович потрепал Дину по руке, улыбнулся и предложил:

— Давайте делать вид, что мы просто болтаем. Каково тебе, кстати, служить вместе с лапотниками?

— Не такие уж они лапотники, — буркнула Дина, — вообще-то городовой должен быть грамотен, сообразителен и обладать изрядными знаниями о службах в церкви, датах празднеств, гражданских чинах и военных званиях…

— В самом деле? И вы, Дина Владимировна, всё это за два дня уже выучили? Но я, конечно же, говорю не о грамотности и уме, а о происхождении. Магом может стать лишь дворянин, да не абы какой, а потомственный.

— Магом может быть любой, просто простых людей до получения образования никто не допускает, вот и становятся они разве что знахарями или повитухами! Либо в монастыри уходят, — отрезала Зорина.

— Да ты революционерка, — усмехнулся Майский. — Не боишься?

— Не больше, чем боитесь вы.

— Чего же мне бояться? — деланно изумился Рудольф Ромуальдович.

— Магического прицела, о котором вы только что упомянули, — ответила Зорина и вот тут улыбнулась, но не дружески, а злорадно.

— Ты дерзкая девчонка, — слегка скис и поубавил пафоса Майский. — Ладно, к делу. Тем более, газета у тебя в руках и объяснять много не придётся. Будет совместная операция — все ведомства в деле, и магический приказ, и инквизиторы, и даже самые обычные жандармы. Слушай…

Дине не слишком улыбалось участвовать в каком-то общем деле, если в нём будет задействован магический приказ. Но какой у неё был выбор? Её же и в самом деле не увольняли, а перевели на совместную службу с городовыми. И подчинялась она в большей степени вот этому худощавому старцу! Она приготовилась слушать, даже немного подалась вбок, чтобы Майскому удобнее было говорить, а он вдруг навалился на неё всем телом.

От возмущения и растерянности девушка оттолкнула советника. И лишь когда он упал со скамейки, поняла, что дело-то нечисто. Вскочила на ноги, роняя на мостовую газету, наклонилась над телом Рудольфа Ромуальдовича и с ужасом осознала, что он мёртв. А вокруг, как назло, никого. Велосипедист, дамы с собачками, мальчишки, пожилые супруги — все проехали и прошли мимо, и эта часть парка казалась удручающе пустой. Сквозь кружевные кусты вдоль дорожек, ещё только-только выпустивших из почек зачатки листвы, просматривалась соседняя дорожка. Но и там разве что прогуливались две благообразные старушки, больше ни души. С другой стороны публика прохаживалась возле небольшого пруда, однако он был довольно-таки далеко.

— Убийство! — схватившись за бляху маггора, пришпиленную к суконному жакету, вскричала Дина. — Магический городовой Зорина, срочно мага ко мне! Городской парк на Весенней, скамейка возле статуи Несмеяны!

А потом дрожащими пальцами вытащила из кармана свисток и стала отчаянно дуть в него, призывая на помощь городового или хоть кого-нибудь, кто оказался бы рядом и помог.

Только потом она подумала, что если был «магический прицел», то должен был остаться и какой-никакой магический след. И стала оглядываться кругом уже пристальнее. От мертвеца тянуло остаточной энергией, видимо, Майский использовал отводящие чары. Во всяком случае, он не просто опасался слежки, навешал на себя различных заклятий, которые, увы, ему не помогли. Зато мешали Дине подхватить свежий след чужака, напавшего на советника.

Эх, пробежаться бы по округе! Но отходить от тела она побоялась. Должен был появиться и маг, и следователь, поэтому мертвеца надлежало сохранить в неприкосновенности. Между тем рядом уже стали появляться не только зеваки, но и журналисты, и даже человек с фотоаппаратом спешил подняться от пруда, где он делал снимки хорошеньких барышень «на долгую память».

Избавиться от этакого зла Дине было бы не под силу, и она решилась на хитрость.

— Здравствуйте, гражданин фотограф! Ваше имя? Дмитрий Мартинсон… Очень хорошо, я записала. Салон по какому адресу? Отлично. Вот сюда ваш аппарат, пожалуйста, поставьте, и сделайте снимок. А лёжа вы можете фотографировать? — затараторила она.

— Вы в своём уме? — опешил от такого напора фотограф. — Как это я буду лёжа?

Но Зорина ткнула ему под нос маггорскую бляху. Её она носила с собой даже будучи в гражданском — на всякий случай. Вот случай и предоставился!

— Не оказывайте сопротивление следствию, — во весь голос рявкнула она. — Надо лечь возле трупа и сфотографировать его лицо. И всего человека потом тоже с разных сторон.

— Но…

— И побыстрее! — заорала Дина во весь голос, так что голуби, клевавшие крошки возле фонтанчика, испуганно вспорхнули прочь.

— Как можно побыстрее? Столько работы… столько внимания каждому снимку, иначе выйдет размазанно, — начал бормотать Мартинсон. — Что вы понимаете в фотографическом процессе?

— Что другого шанса запечатлеть место событий у меня не будет, — огрызнулась Дина. — Скамейка должна попасть в кадр. И напротив, на той стороне аллеи, кусты тоже на всякий случай щёлкните.

— У меня столько пластинок нет, — взвыл фотограф.

— Врёте. Не пошли бы вы работать в парк, если б у вас хотя бы штук десять их не было, — отрезала Дина.

Пока Мартинсон ворчал, да пока менял пластинки, становился на колени, чтобы сделать фотографию (без треноги небось всё равно размытая чепуха получится, но Дина надеялась на лучшее) — подошли, наконец, и маги. Увидев тело своего начальника, один из них, тут же схватил Дину за плечи и принялся кричать:

— Что ты с ним учудила, Зорина⁈

Это был помощник советника, Кирилл Одинцов — Дина знала его не очень хорошо, редко пересекались по службе. Он не любил носить форму, да это и не было обязательным условием для тех, кто служил в магическом приказе. И сейчас на месте гибели Майского появился — франт франтом, в полосатых брюках, серой визитке и в длинном светло-сером пальто нараспашку. Белоснежные перчатки, белые гамаши, шёлковое белое кашне, светлые волосы — в общем, Одинцов как будто даже светился, как яйцо перед крашеньем или кулич с сахарной помадкой. Вот только злые глаза и испуганно-сердитое лицо казались на этом светлом фоне чуждыми.

— Да ничего я не чудила! Хотелось бы сказать, что он так и лежал, но нет. Пришёл поговорить, потом упал, — ответила Зорина с досадой.

Одинцов приотпустил ворот Дининого жакета, но взгляд его оставался жёстким и цепким.

— Зачем встречался? — спросил маг. — Что хотел?

— Да не знаю я, — уже спокойнее ответила девушка. — Начал издалека, сказал, что за ним следят и он на прицеле, а потом заговорил о какой-то совместной операции.

Одинцов нервно огляделся.

— Это было здесь?

— Вот на этой скамейке, — ответила Дина.

— У меня пластинки кончились. Разрешите идти, — заныл фотограф Мартинсон.

— Адрес мне запиши, — отрывисто приказал Одинцов.

Вместо ответа фотограф вытащил две визитные карточки, одну дал Дине, другую магу.

— Можете идти, — сказала девушка. — И знаете, напечатайте даже самые неудачные фотографии!

— Кто мне заплатит? — всплеснул руками фотограф.

У Дины денег при себе было не так уж много, но она протянула ему рубль с мелочью. Мартинсон скривился, однако Одинцов щедро добавил банкноту в десять рублей.

— Вижу, тебе хорошо на новой службе, — не упустил он шанса поддеть сослуживицу.

— Как будто где-то жалованье за два дня спешат выплатить, — вздохнула Дина.

Денежный вопрос у неё был не столько острым, сколько унизительным. Чтобы уплатить за съёмное жильё и не умереть с голоду, жалованья хватало. И на одежду кое-какую оставалось. Но любая незапланированная трата здорово аукалась! Потому что приходилось идти на поклон к родителям или деду, а они никогда не забывали ей напомнить… всякое.

Но всякий маг, родившийся в добропорядочном дворянском семействе, в шестнадцать лет был обязан встать на учёт, пройти проверку и, если его дар был достаточно стабилен и силён, отправиться учиться в магическую академию на выбор. И если до определённой поры барышень это не касалось, то после Магической кампании сорок девятого года, получившей прозвание Бумажного конфликта, всё поменялось. Во всех магических академиях и во всех университетах, где могли быть магические кафедры, появились женские факультеты.

Другое дело, что барышни-маги всё-таки чаще шли получать какие-нибудь более женственные специальности. Военная или полицейская служба привлекала не так уж много девушек. В инквизиторскую же по-прежнему никого не брали вовсе. И когда Дина Зорина решила выучиться на магдетектива, её попросту не восприняли всерьёз. Да и по сей день, получается, не воспринимали.

А работай она магдетективом, заткнула бы сейчас за пояс и вредного Одинцова, и его иронично помалкивавшего товарища.

Впрочем, они и так уже забыли о Дининых невзгодах и принялись осматривать тело Майского. Зорина же и обыкновенный городовой следили за порядком, ходили вокруг да около, отгоняя зевак да посвистывая в свистки. Но в голове Дина прокручивала детали. Кто проходил мимо? Шевелились ли кусты напротив скамейки? Не стоял ли кто-то возле дерева поодаль? Если и был тот магический прицел, а о таком способе наблюдения Зорина никогда раньше не слышала — то была ли в этом случае и магическая винтовка? И тогда насколько она дальнобойная? А разговор? Майский советовал делать вид, что у них дружеская беседа, но не особо старался понижать голос, то есть подслушать таким способом было невозможно. Значит, не стоит делать ни поправок на ветер, который мог относить звуки в сторону, ни на какие-то ещё помехи, а сосредоточиться только на визуальном наблюдении.

Читал ли этот маг по губам? Надо ли ему было сосредоточиться? Стоял ли он неподвижно или мог прохаживаться туда-сюда? Откуда ему было бы удобно следить за Майским?

— Что головой крутите, барышня? — спросил городовой.

— Думаю, — сказала Дина. — Вот была бы у тебя винтовка Финдлера, такая, знаешь, с оптическим прицелом. И хотел бы ты подстрелить какого-нибудь негодяя на вот этой скамейке… Где бы ты засел? На дереве?

— Зачем на дереве? Далёко эта винтовка бьёт, что ли? Небось можно было бы вон на той потешной башне засесть. А подальше, на углу Весенней и Антоновского проспекта, каланча… Правда сказать, оттуда ни одно ружьё не дострелит.

— Каланча, — кивнула Дина, вытягивая шею и вставая на носочки. — Каланча — это очень даже может быть.

— Так не дострелит же, — напомнил городовой.

— А ты видел на теле стреляную рану? — резонно спросила Дина. — Нет?

— Но тогда как?

Тут к ним подошли оба мага. Один надевал перчатки. Другой снимал — испачканные в пыли и земле.

— Магический след размыт, ничего установить пока не получается, — подцепив Дину за локоть и отведя на пару шагов от городового, поведал Одинцов. — Причина гибели — удар.

— Какой удар? Куда удар? — насторожилась Дина.

— Мозговое кровоизлияние, — возведя глаза к небу от её непонятливости, сказал Одинцов. — Зорина, сосредоточься на главном. Это несчастный случай. Если маг поблизости и крутился, всё произошло без него. Признавайся, ты его довела? Он и так от тебя всегда приходил в бешенство. Ты была его главным раздражителем.

— Можете снять показания в присутствии инквизитора, они не дают соврать даже самым завзятым жуликам, — бесстрашно заявила Дина. — Сначала господин советник спрашивал, как мне работается на новом месте, с лапотниками, как он изволил выразиться. Затем хотел что-то сообщить насчёт совместной работы всех ведомств. Больше ничего. Он не злился, ну, во всяком случае не больше, чем обычно. Скорее ёрничал и немного кого-то опасался. Понимаешь?

Маг прищурился.

— Я-то тебе верю, Дина, — сказал он уже совсем другим тоном. — Главное, чтобы другие тоже поверили. А что ты знаешь про это дело? Что за совместная работа?

Дина уже почти ответила, но вовремя вспомнила слова Майского о том, что он кого-то в их отделе подозревает. То есть и Одинцов может быть таким подозреваемым, и кто угодно.

Поэтому она только пожала плечами и сказала, что ничего не знает. В самом деле, даже инквизиторы не допытаются, ведь Рудольф Ромуальдович действительно не успел ничего сказать. Разве что намекнул про газету.

Придётся купить её ещё раз, поскольку эту уже кто-то сунул в мусорную урну возле скамейки. Дина уточнила, свободна ли она, и спустя какое-то время покинула место событий.

На выходе из парка она отдала мальчишке-газетчику пятак за две газеты и поспешила домой.