Глава 15. Попадос в попадосе

Я вышла из экипажа, поправляя складки тёмно-синего дорожного платья. Осеннее солнце мягко освещало павильон, расположенный в глубине городского парка — изящное строение из белого камня и стекла, окружённое каскадом искусственных водопадов. Несмотря на общедоступность парка, эта его часть всегда оставалась пустынной — немногие осмеливались приближаться к собственности драконьего клана.

Тиар настоял на том, чтобы сопровождать меня, но согласился остаться в экипаже. В его глазах я видела беспокойство, которое он пытался скрыть за ободряющей улыбкой:

— Я буду здесь. Если что-то пойдёт не так...

— Всё будет хорошо, — перебила я его, хотя сама не верила своим словам. — Латор не станет применять силу. Не здесь, не сейчас.

Но глубоко внутри я понимала, что встреча с драконом никогда не бывает безопасной, особенно когда он чего-то хочет. А Латор определённо чего-то хотел — иначе зачем было устраивать весь этот спектакль на приёме у ринтана Цнари?

Медленно поднимаясь по мраморным ступеням к павильону, я мысленно перебирала возможные темы разговора.

Старый договор между нашими родами?

Возможно.

Моя работа с драконьим металлом?

Вероятно. Что-то ещё, о чём я даже не подозревала?

Почти наверняка.

Павильон был пуст, если не считать невысокого круглого стола в центре и двух кресел с высокими спинками. Стеклянный купол пропускал солнечный свет, создавая причудливые узоры на мраморном полу. Место казалось пустым, но я чувствовала присутствие — ощущение жара, исходящего словно от невидимого костра.

— Ты пришла.

Голос Латора раздался за моей спиной, заставив меня вздрогнуть.

Я обернулась и увидела его, стоящего у входа — как он прошёл мимо меня незамеченным? Дракон был одет проще, чем на приёме — тёмные брюки, рубашка цвета слоновой кости, без вычурных украшений.

Но даже в этой относительно простой одежде он излучал силу и властность, словно сам воздух вокруг него наполнялся электричеством.

— Ты просил о встрече, — ответила я ровным голосом, стараясь скрыть волнение. — Я здесь. О чём ты хотел поговорить?

— Всегда прямо к делу, — он подошёл к столу и жестом предложил мне сесть. — Какая ты стала решительная, Лиралин. Как дракон. Знаешь, чего хочешь и берешь это.

Я осторожно опустилась в кресло, сохраняя спину прямой, руки сложив на коленях. Латор сел напротив, изучая меня с нескрываемым интересом.

— Твои достижения впечатляют, — начал он после короткой паузы. — За полгода превратить разорённую семью в одну из самых обсуждаемых при дворе — на такое способны немногие. Но я в тебя верил пять лет, Лиралин. Для дракона это довольно неплохой срок.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения — его тон, эта снисходительность, словно он говорил о подающем надежды, но ещё не опытном ученике.

— Ты разорвал нашу помолвку, Латор, напомню. Публично унизил меня и мою семью. А теперь говоришь, что "верил в меня"? — я не смогла сдержать горечь в голосе. — Давай не будем играть в эти игры. Ты хотел поговорить не о моих достижениях.

Его глаза на мгновение вспыхнули золотом — признак того, что моя прямота задела его. Но он быстро взял себя в руки.

— Ты права, — Латор наклонился вперёд, опираясь локтями о стол. — Мой интерес не личный. Точнее, не только личный.

Он сделал плавный жест рукой, и на столе между нами появился футляр из тёмного дерева, инкрустированный золотом и драгоценными камнями. Я не видела, откуда он его достал — футляр просто материализовался, словно из воздуха.

— Знаешь ли ты, что между кланом Авельтан и родом Радналов существует древний договор? — спросил Латор, наблюдая за моей реакцией.

Черт!

Я так и знала.

Здравствуйте, настоящие драконьи пряники.

Он все же нашел эту проклятую бумажку. Я старалась сохранить нейтральное выражение лица, но внутри похолодело.

— Я слышала об этом, — осторожно ответила я, да чтоб ему провалиться со своим договором.

Не могу же я признать, что знаю о нем и сознательно нарушаю кажды гребаный пункт, и вообще, у меня Тиар есть.

Латор медленно открыл футляр.

Внутри лежал древний свиток, пожелтевший от времени, но явно хорошо сохранившийся благодаря драконьей магии. Его края были окантованы золотом, а на восковой печати отчётливо виднелся герб моей семьи — тот самый, что сейчас украшал фасад нашего поместья.

Ну вот оно и настало.

Марина, это попадос в попадосе.

Латор бережно извлёк свиток из футляра и развернул его на столе. Как фокусник, ей-богу. Как он его держит. Последняя надежда, а.

Я подалась вперёд, вглядываясь в древние письмена. Которые уже видела. И Латор это понимал. Но давай поиграем, чего уж.

— Оригинал договора между твоим предком и моим прародителем. Договор, который определил судьбу твоего рода на столетия вперёд. И который, боюсь, ты не можешь игнорировать.

Боится он, посмотрите.

Интриган хвостатый.

Я оторвала взгляд от свитка и посмотрела на Латора. В его глазах не было злорадства или торжества — только странная смесь сожаления и решимости.

У тебя что, даже человеческие чувства есть? Какая прелесть.

— Что именно в этом договоре, Латор? — спросила я.

Латор указал на строки в центре документа:

— Здесь всё написано очень ясно. Договор, который нельзя нарушить без серьёзных последствий для обеих сторон.

Латор провел пальцем по древним строкам, и текст словно ожил — буквы засветились тусклым золотистым светом, проступая отчетливее на пожелтевшем пергаменте.

— Суть договора проста, — начал он, голос его звучал размеренно, словно он рассказывал древнюю легенду. — Каждый пятый потомок рода Раднал должен вступить в брак с представителем клана Авельтан для обновления магической связи.

Я почувствовала, как холодеет кровь в жилах, но заставила себя сохранять внешнее спокойствие.

— Твой предок получил свой дар не просто так, Лиралин. Это был дар, основанны на драконьей магии— связь, которая передавалась через поколения. Но как любая магия, она требует обновления.

Он указал на следующий параграф:

— Здесь сказано, что если договор нарушается, магия рода начинает угасать. Именно это и произошло с последними поколениями Радналов. Пятый потомок – ты.

— Ага. И поэтому ты расторг помолвку, а твоя замечательная матушка кричала мне в лицо, что я человек. Умно. Изобретательно. Корректно, —сарказм был единственным убежищем сейчас.

И это было страшно.

Латор даже не поморщился.

— Есть еще кое-что. Договор содержит пункт о "возвращении дара". Если Раднал с проявившимся даром отказывается от союза с драконами, клан имеет право потребовать компенсацию в виде созданных артефактов или...даже магической силы.

Латор кивнул, но выглядел почти... виноватым? Это было так нехарактерно для него, что я на мгновение растерялась.

— Да, клан может потребовать возврата дара.

Я отпрянула, инстинктивно прижав руки к груди:

— Это невозможно. Дар — часть меня. Его нельзя просто... забрать.

— Можно, — тихо сказал Латор. — Но процесс болезненный и опасный. Никто не хочет прибегать к таким мерам, Лиралин.

Я резко встала, не в силах больше сидеть спокойно:

— То есть, все по кругу. Чертовы драконы, беспринципные и… Ты пришел угрожать мне? Забрать мой дар, если я не соглашусь снова стать твоей невестой?

Латор тоже поднялся, но не приближался ко мне. При этом принял мой гнев как должное.

— Нет. Я пришел объяснить ситуацию. Рассказать правду, которую от тебя скрывали.

— Правду? — я горько усмехнулась. — Правда в том, что ты разорвал нашу помолвку, унизил меня публично, а теперь, когда я наконец нашла свой путь, ты возвращаешься с этим... древним шантажом?

К моему удивлению, Латор опустил глаза — жест, которого я никогда прежде не видела у этого гордого дракона:

— Я не должен был разрывать помолвку публично. Я был взбешен. На меня в течение последних трех лет давили старейшины рода и мать. И я... я позволил себе сорваться. Но я извлек урок, Лиралин.

И никаких извинений.

Ну а чего ты ждала, Марина?

— И что теперь? — спросила я, скрестив руки на груди. — Ты ожидаешь, что я все забуду и радостно брошусь в твои объятия?

— Нет, — Латор покачал головой. — Я предлагаю компромисс.

Он сделал паузу, словно подбирая слова — еще одна несвойственная ему черта. Обычно Латор говорил уверенно, не задумываясь о формулировках.

— Мы восстановим помолвку, но на новых условиях, — наконец произнес он. — Ты сохранишь полный контроль над своим бизнесом. Клан предоставит ресурсы и защиту. Никаких ограничений твоей свободы или творчества.

Я недоверчиво смотрела на него:

— И что получишь ты?

— Выполнение договора, — он указал на свиток. — И тебя в качестве супруги, что было предопределено с самого начала.

В его голосе прозвучало что-то странное — не торжество победителя, а скорее... облегчение? Словно весь этот разговор был для него тяжелым испытанием, которое он наконец преодолел.

— Ты действительно думаешь, что я соглашусь? — спросила я, не скрывая горечи.

Латор смотрел на меня долгим взглядом, в котором читалась какая-то внутренняя борьба:

— Я надеюсь, что ты поймешь, что на кону не только твое будущее, но и будущее твоего рода. Дара, который делает тебя тем, кто ты есть. Я не спрашиваю тебя о чувствах, Лиралин. Я предлагаю союз, основанный на древнем договоре и взаимной выгоде. Твоя компания получит доступ к ресурсам клана, включая редкие материалы. Ты сможешь развивать свой дар без ограничений.

— А взамен я просто должна стать твоей женой? — я не сдержала сарказма. — Всего-то. Стать женой ящера, который меня унизил публично. Прелесть. А сейчас шантажирует. Двойная прелесть.

Что-то промелькнуло в его глазах — обида? раздражение? — но он быстро овладел собой:

— Я говорил, мое сокровище. Предупреждал. Но я не требую от тебя любви, Лиралин. Только формального соблюдения договора.

Я смотрела на него, пытаясь понять его истинные мотивы. В его поведении было что-то неправильное — Латор, которого я знала, был властным, самоуверенным, даже высокомерным. Этот же Латор казался почти... неуверенным. Как будто ему не доставляло удовольствия загонять меня в угол.

— А как же Атина? — спросила я внезапно. — Твоя "истинная пара", о которой так много говорили?

Его лицо на мгновение исказилось, словно от боли:

— Как я тебе и говорил, она получила свободу и отступные.

— Ах, так все просто, да. И я могу так же, верно? Но у меня есть Тиар. И мы с ним свадьбу планировали.

— Я помню, - промолвил Латор поистине ледяным тоном.

В его тоне было что-то финальное, что заставило меня отступить. Но гнев все еще бурлил внутри меня — гнев на эту ситуацию, на древний договор, на самого Латора, который появился в моей жизни снова, чтобы все разрушить.

— Мне жаль, но я не могу принять твоё предложение, — произнесла я, скрестив руки на груди. — Даже ради семьи, даже ради магии. Я не буду разменной монетой в политических играх драконов.

Латор смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Затем медленно покачал головой:

— Ладно. Я думал, что смогу убедить тебя разумными доводами. Договором. Выгодой для твоей семьи. Но вижу, ты идешь на принцип.

Он снова опустил руку в карман своего камзола и на этот раз достал не свиток, а небольшой серебристый цилиндр с официальной печатью на крышке. Я узнала символ — древняя печать аэллэ.

— Знаешь, что это? — спросил Латор, открывая цилиндр и извлекая из него сложенный документ, скреплённый той же печатью.

Я покачала головой, но внутри уже нарастало тревожное предчувствие.

— Это копия древнего закона, принятого аэллэ ещё при основании Атала, — Латор развернул документ на столе рядом со свитком. — Закон, подтверждающий приоритет драконьих договоров над обычными человеческими соглашениями.

Я наклонилась, всматриваясь в текст.

Юридический язык был сложным, но суть я поняла сразу.

— Ты не можешь... — начала я.

— Согласно этому закону, — его голос звучал теперь отстранённо-деловито, словно он зачитывал торговый контракт, — твоя так называемая "помолвка" с Тиаром Валмором недействительна, так как противоречит более раннему договору с кланом драконов.

Я выпрямилась, чувствуя, как гнев растёт внутри, вытесняя страх:

— Мы с Тиаром назначили дату свадьбы!

— Это не имеет значения, — продолжил Латор. —Более того... Использование драконьего металла без официального разрешения клана может быть расценено как кража магических ресурсов. Это серьёзное преступление, Лиралин. За него предусмотрено наказание вплоть до конфискации всего имущества и заключения.

— Это... это нечестно! — выдохнула я, едва сдерживая дрожь в голосе. — Ты сам дал мне этот металл! Как подарок!

— Неофициально, — уточнил Латор. — Без документов, подтверждающих передачу права собственности. С юридической точки зрения, металл всё ещё принадлежит клану Авельтан.

Я почувствовала, как волна ярости поднимается внутри — чистой, обжигающей ярости. Мой голос прозвучал низко, почти как рычание:

— Это недостойно мужчины, шантажировать подарками. Ты просто ужасен.

К моему удивлению, Латор не стал отрицать. Он опустил глаза, и в его лице промелькнуло что-то похожее на стыд:

— Признаю, да, поступок отвратительный. Но ты мне нужна, и я готов на что угодно.

Эта неожиданная честность застала меня врасплох. Я ожидала отрицания, высокомерия, холодной драконьей логики — но не этого признания.

— Ты – мое сокровище, Лиралин.

— Что ты на самом деле хочешь, Латор? — спросила я тихо. — Дело не только в договоре, верно? И не только в драконьем металле.

— Верно. И ты уже знаешь. Только отрицаешь. Я хочу, чтобы ты была моей. Как и было предначертано. Как должно быть.

— Потому что так написано в древнем договоре? — спросила я с горечью.

— Не только, — его голос стал тише. — Потому что я не могу перестать думать о тебе, Лиралин.

Он оборвал себя, словно сказал больше, чем собирался. Выпрямился, восстанавливая свою обычную властную осанку:

— Но мои личные чувства сейчас не имеют значения. Важен договор. Важно будущее твоего рода и моего клана.

Кажется, этот договор – единственное, чем он может прикрыть свою чешуйчатую задницу перед старейшинами клана и своей матерью. Вот и выеживается.

— Ты шантажируешь меня.

Латор не отвёл взгляд:

— Я использую все доступные мне средства. Это не красиво, не благородно — но эффективно. Я не позволю человеку встать между нами, Лиралин. Не теперь, когда я наконец нашёл способ вернуть тебя.

— Ты не вернёшь меня шантажом, — я покачала головой, отступая к выходу. — Ты только заставишь меня ненавидеть.

— Возможно, — согласился он с неожиданной лёгкостью. — Но ты будешь моей. А со временем...

— Со временем ничего не изменится, — отрезала я. — Я никогда не прощу тебя за это, Латор. Никогда.

Он смотрел на меня так, словно видел насквозь — все мои страхи, сомнения, внутреннюю борьбу: — Посмотрим, Лиралин.

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя его взгляд спиной. Но у самого порога его голос остановил меня:

— У тебя есть три дня. На зимнем балу я объявлю о восстановлении нашей помолвки. Или о предъявлении официальных претензий к семье Радналов за нарушение древнего договора и незаконное использование драконьего металла.

Я не обернулась, не ответила. Просто вышла, чувствуя, как каждый шаг даётся с трудом, словно ноги налились свинцом. Три дня. Всего три дня, чтобы найти выход из ловушки, которую создал древний договор и современная драконья хитрость.

Тиар ждал меня у экипажа, его лицо напряглось, когда он увидел моё выражение:

— Что случилось? Что он сказал?

Я молча протянула ему руку, и он помог мне сесть в экипаж. Только когда дверца закрылась и мы тронулись в путь, я наконец позволила себе выдохнуть — длинно, дрожаще, словно выпуская из лёгких весь воздух, которым дышала в присутствии Латора:

— У нас проблемы, Тиар. Серьёзные проблемы.

Всю дорогу до поместья я молчала, погруженная в бурю собственных мыслей. Тиар несколько раз пытался заговорить со мной, но я отвечала односложно, не готовая обсуждать произошедшее, пока мы не окажемся в безопасности дома. Он понял и просто держал мою руку, словно пытаясь через прикосновение передать свою поддержку.

Когда экипаж остановился у крыльца нашего поместья, я почувствовала странное облегчение, словно стены родного дома могли защитить меня от драконьих интриг. Карис и Арвея, должно быть, услышали звук подъезжающего экипажа — они уже ждали в холле, их лица выражали беспокойство.

— Что случилось? — спросила Карис, как только я переступила порог. — У тебя такой вид, будто ты видела призрака.

— Хуже, — ответила я, снимая перчатки резкими, нервными движениями. — Латора с древним договором.

Я прошла прямо в библиотеку, зная, что остальные последуют за мной. Эта комната всегда была нашим семейным убежищем, местом, где мы решали самые важные вопросы. Сейчас её тепло и уют — мягкие кресла, полки с книгами — казались горькой насмешкой над тем выбором, перед которым я оказалась.

— О, боги.

— Расскажи всё с самого начала, — попросила Арвея, наливая мне бокал вина. — Что именно сказал Латор?

Я глубоко вздохнула и начала говорить, стараясь передать каждое слово, каждый нюанс моего разговора с драконом. С каждой минутой моего рассказа лица присутствующих становились всё мрачнее.

— Шантаж, — выплюнул Тиар, когда я закончила. Это было первое слово, которое он произнёс с момента нашего возвращения. — Самый настоящий шантаж.

Я посмотрела на него, ожидая... чего? Плана? Предложения бежать вместе на край света? Просто слов поддержки? Но Тиар молчал, сжимая и разжимая кулаки, его глаза горели бессильным гневом.

— Что мне делать? — спросила я, не обращаясь ни к кому конкретно.

К моему удивлению, ответила Арвея — обычно такая мечтательная и далёкая от практических вопросов:

— А что, если формально выполнить условия договора, но сохранить фактическую независимость? Политические браки часто существуют только на бумаге.

— Ты предлагаешь мне выйти замуж за Латора... формально?

Арвея пожала плечами:

— Возможно, ты сможешь договориться о браке, который даст тебе свободу действий. Ты сохранишь свой бизнес, свою независимость, а клан получит выполнение договора.

— Он говорил именно об этом, но верить ему не стоит.

— Ну да, кто же верит драконам, дорогая, - «успокоил» отец.

— В аристократических кругах супруги часто ведут отдельные жизни, Лиралин. Это не идеально, но...

— Это невозможно, — внезапно сказал Тиар. Его голос звучал странно спокойно, что контрастировало с бурей эмоций в его глазах. — Латор никогда не согласится на такой брак. Он хочет тебя полностью, Лиралин. Не просто твоё имя в договоре.

Что-то в его тоне заставило меня насторожиться:

— И что ты предлагаешь?

Тиар отвёл взгляд, глядя в окно, за которым сгущались вечерние сумерки:

— Я не знаю, что предложить. Мы говорим о древней магии и драконьем клане. Это силы, с которыми я не могу... — он запнулся, словно не решаясь закончить фразу.

"С которыми я не могу сражаться", — мысленно закончила я за него, чувствуя, как внутри растёт разочарование. Я не ожидала героизма, но надеялась хотя бы на какое-то решение, любое решение, даже самое безумное.

— Если ты должна выбрать его ради спасения семьи и бизнеса, я пойму, — наконец произнёс Тиар, поворачиваясь ко мне. — Но знай – я всегда буду на твоей стороне, независимо от твоего решения.

Его слова, полные понимания и бескорыстия, почему-то только усилили моё разочарование. В них звучала не решимость бороться за наши отношения, а готовность отступить перед превосходящей силой. Благородная капитуляция.

Тонкая маска отречения, скрывающая облегчение от того, что не нужно вступать в безнадёжную борьбу с драконом. Я почувствовала, как что-то внутри меня надломилось — не громко, не драматично, просто тихий треск, с которым раскалывается хрупкий лёд иллюзий.

И только тут я поняла, что в нашей паре всегда была ведущей.

И только тут поняла, что мое нетерпение в его отношении и моя решимость были частью моей натуры.

Только тут я многое поняла.

Но с другой стороны, если подумать, дракон действительно может его уничтожить.

Не просто как-то виртуально, а вполне физически.

Бой неравный с самого начала.

И вот тут меня пронзает осознание. У всего – своя цена.

После моего первого мужа, Толи я поклялась никогда не попадаться на альф, уж очень болезненным был опыт.

Эти долбоящеры ломают, катают на качелях, часто любят все, что движется. Но они же – отстаивают свои права, как звери, и плевать им на то, что за противник на пути, смеются заразительно, выражают эмоции часто открыто, гнев их разрушителен и попробуй кто напасть на его женщину. Они бывают разной степени интересности, образованности, сдержанности, но в глубине их сути всегда живет инстинкт.

Это альфы, да.

Есть более деликатные мужчины. Которые интересуются твоим мнением, не переходят границ, хороши и удобны, часто дают собой руководить. С ними классно. Они интеллигентны и легко идут на компромиссы.

И они часто куда пассивнее.

И хотелось бы золотую середину.

Но вот увы…

Тиар очень хороший. Но я очевидно сильнее.

Это плохо, но это жизнь.

— Я не сдамся ни Латору, ни его шантажу, — сказала я, поднимаясь. — Должен быть способ обойти или переиграть этот договор.

Карис поднял на меня обеспокоенный взгляд:

— Лиралин, дорогая, будь осторожна. Драконы не прощают тех, кто пытается их обмануть.

— А я не прощаю тех, кто пытается меня шантажировать, — парировала я. — Есть ещё кое-что, о чём Латор не знает. Или знает, но недооценивает.

— Что именно? — спросила Арвея.

— Архимаг Дион, — ответила я. — Единственный человек, который, кажется, знает о драконах больше, чем они сами хотели бы. Если кто-то и может помочь найти лазейку в этом договоре, то только он.

Тиар подошёл ко мне, неуверенно протягивая руку:

— Лиралин, я хочу, чтобы ты знала...

Я отступила на шаг, не позволяя ему коснуться меня:

— Не сейчас, Тиар. Мне нужно подумать.

Его рука опустилась, а в глазах мелькнула боль, но я не могла сейчас заниматься его чувствами. Мой мир рушился, и я должна была найти способ спасти не только себя, но и будущее своей семьи.

— Я пойду к себе, — сказала я, направляясь к двери. — Мне нужно написать Диону и запросить встречу. Чем раньше, тем лучше.

Я поднялась в свою комнату, где провела несколько часов, составляя письмо архимагу, стараясь изложить ситуацию достаточно ясно, чтобы заинтересовать его, но не раскрывая всех деталей. Дион был известен своей любовью к загадкам и тайнам — это могло привлечь его внимание больше, чем прямая просьба о помощи.

Закончив письмо и отправив его, я подошла к окну. Где-то там, среди этих огней, была жизнь, которую я построила своими руками — мастерская, клиенты, репутация, все плоды моих трудов за последние полгода. И всё это могло исчезнуть по прихоти одного дракона.

Внезапно что-то привлекло моё внимание в ночном небе — движение, слишком большое для птицы, слишком плавное для облака. Я вгляделась и увидела золотистую драконью фигуру, парящую высоко над городом. Даже на таком расстоянии я узнала Латора — его чешуя отражала лунный свет, превращая его в живое созвездие.

Он кружил над городом, над нашим поместьем, словно напоминая о своём присутствии, о неизбежности выбора, который мне предстояло сделать. Я смотрела на эту золотую фигуру в небе и чувствовала, как внутри растёт не только страх, но и странная решимость.

Латор думал, что загнал меня в угол. Что у меня нет выбора, кроме как принять его условия. Но он не знал одной важной вещи – кто я и откуда пришла.

Я смотрела на дракона в небе и мысленно обещала: я найду способ победить. Даже если для этого придётся играть по его правилам... до поры до времени.

За спиной я услышала осторожный стук в дверь — Тиар. Я не обернулась. Всего несколько часов назад я думала, что влюблена в него, что он тот человек, с которым я хочу провести жизнь. Но моя любовь не выдержала проверки реальностью. Может быть, это и к лучшему — я узнала правду до того, как связала с ним свою судьбу.

Перед лицом настоящей опасности маски слетают, обнажая истинную сущность. И то, что я увидела под маской Тиара, было не злом или предательством — просто обычная человеческая слабость. Я отвернулась от окна, когда дракон скрылся за облаками. Впереди была битва, к которой я должна была подготовиться.

И первым шагом было признание горькой истины — в этой битве я была одна.