Глава 30. Альфа-свекрон против всех

Третий день путешествия выдался тяжелым.

Мы двигались через густые Западные леса, где тропы петляли между древними деревьями, а воздух становился все плотнее, насыщеннее магией, словно сама земля дышала силой. Дион шел впереди, время от времени сверяясь с картой и корректируя направление. Латор держался рядом со мной, внимательно наблюдая за окружающим лесом — его драконье чутье улавливало малейшие изменения в атмосфере.

К полудню лес начал редеть, и неожиданно перед нами открылась широкая долина, окруженная пологими холмами. В центре, на возвышенности, виднелись руины — величественные даже в своем полуразрушенном состоянии.

Древняя крепость рода Радналов.

— Мы на месте, — тихо произнес Дион, останавливаясь на краю леса. — Смотрите внимательно.

С первого взгляда руины казались заброшенными, пустыми — серые, покрытые мхом и лишайником камни, частично обрушившиеся стены, башни без крыш.

Но когда я пригляделась внимательнее, то заметила тонкое мерцание вокруг всего комплекса — едва заметную полупрозрачную пленку, колеблющуюся, как марево над раскаленными камнями в жаркий день.

— Магический барьер, — пояснил Дион, заметив мой взгляд. — Очень древний и чрезвычайно сложный. Это не обычное защитное заклинание, а что-то гораздо более... осознанное.

— Что вы имеете в виду? — спросил Латор, нахмурившись.

— Барьер реагирует на намерения, — ответил архимаг. — Он был создан не просто для того, чтобы не пускать посторонних, а чтобы отсеивать тех, кто приходит с недобрыми целями.

Я подошла ближе к краю барьера, чувствуя, как что-то внутри меня отзывается на его присутствие. Странное ощущение — словно древняя магия узнавала меня, тянулась ко мне.

— Смотрите! — воскликнул один из королевских гвардейцев, указывая на мою руку.

Я опустила взгляд и ахнула — серебристая чешуя мягко светилась изнутри, пульсируя в такт с колебаниями магического барьера. По коже пробегали тонкие голубоватые искры, собираясь на кончиках пальцев.

— Магия крепости отзывается на кровь Радналов, — тихо произнесла ринтана Литания, королевский целитель. — Ваш дар активирует древнюю связь.

Я сделала еще один шаг вперед, почти касаясь мерцающей пелены.

Магический барьер заволновался, пошел рябью, и в воздухе появились тонкие светящиеся руны — древние символы, значение которых я каким-то образом понимала интуитивно.

— Что вы видите, Лиралин? — спросил Дион, не решаясь приблизиться.

— Надпись, — ответила я, всматриваясь в переплетение рун. — Она... меняется, адаптируется к тому, кто смотрит. "Кровь к крови, дух к духу, намерение к намерению. Только тот, кто пришел восстановить, а не разрушить, увидит путь".

Я протянула руку и осторожно прикоснулась к барьеру. Вместо ожидаемого сопротивления моя рука прошла сквозь мерцающую пелену, словно через теплую воду. По руке пробежала волна покалывания, но без боли — скорее, ощущение узнавания, приветствия.

— Барьер принимает меня, — сказала я, поворачиваясь к остальным. — Но я не уверена насчет всех остальных.

Латор подошел и встал рядом со мной:

— Попробуй использовать свой дар. Если магия крепости откликается на тебя, возможно, ты сможешь... изменить настройки барьера.

Я задумалась. Что значит использовать свой дар в такой ситуации?

Это тебе не артефакт сделать.

Настройки барьера... Прямо вот на программерском заговорил наш дракон. Впрочем, чем отличаются неумные колдумны от программистов с неработающим кодом? Прально, ничем.

Тут код рабочий. Но яжмаг!

Лиралин, я чувствую, внутри меня покачала головой удрученно. Делай уже.

Итак, взаимодействие с древней защитной магией, созданной моими предками.

Закрыв глаза, я сосредоточилась на ощущении связи с барьером — тонкой нити, соединяющей меня с этим местом. Я представила, как мое намерение — привести своих спутников, чтобы восстановить сердце договора — течет по этой нити, как ясное послание древней магии.

"Мы пришли исправить, не разрушить. Восстановить, не исказить. Позволь им пройти рядом со мной."

Серебристая чешуя на моей коже вспыхнула ярче, и я почувствовала, как что-то сдвинулось в структуре барьера — словно он принял мою просьбу и адаптировался. Когда я открыла глаза, перед нами в мерцающей пелене образовался проход — коридор чистого воздуха, ведущий прямо к главным воротам крепости.

— Потрясающе, — выдохнул Дион. — Вы изменили конфигурацию барьера, не разрушив его. Я никогда не видел ничего подобного.

— Проход временный, — сказала я, чувствуя, как магия колеблется, стремясь вернуться в прежнее состояние. — Нужно идти сейчас, и всем вместе. Я не уверена, что смогу повторить это.

Мы быстро построились и направились по мерцающему коридору. Я шла впереди, ощущая, как магия барьера прощупывает каждого проходящего, оценивает намерения.

К счастью, никто не был отвергнут, хотя я заметила, как некоторые драконьи воины из свиты Оукаты ощутимо поморщились, проходя через магическое поле.

Сама Оуката прошла с каменным лицом, но я успела заметить тень боли, промелькнувшую в ее глазах, когда она пересекала границу барьера.

Интересно, что именно почувствовала драконица?

Что увидел в ее намерениях древний магический страж?

Оуката все больше напрягала меня, ее присутствие все больше становилось невыносимой пыткой. Когда вы одновременно подозреваете кого-то и решили спасти мир, это тяжело.

Не делайте так ни за что, это я, Марина, вам говорю абсолютно честно.

Всех подозрительных – по башке сковородой.

На всякий случай.

Главные ворота крепости были массивными, сделанными из темного металла с вплетениями серебра, образующими сложный узор. Несмотря на столетия заброшенности, они не выглядели проржавевшими или поврежденными — лишь покрытыми патиной времени.

Латор шел строго за мной.

Интересно, когда случилось это? Из маминой ящерки и властного дракона вырос вот такой вот защитник не очень юных (но он не знает, и хорошо) аристократок и диснеевских принцесс. Ммм, метаморфоза.

Я осторожно коснулась створки ворот, и в тот же миг серебряные линии узора вспыхнули мягким светом, реагируя на мое прикосновение. С низким гудящим звуком ворота медленно открылись, приглашая нас внутрь.

За воротами нас встретил внутренний двор, вымощенный серыми каменными плитами. Когда-то здесь, должно быть, кипела жизнь — сновали слуги, тренировались воины, проводились церемонии.

Теперь же двор был пуст и тих, лишь ветер гулял между полуразрушенных колонн и заросших мхом статуй.

Но что-то было не так.

Я напрягла зрение, всматриваясь в детали, и вскоре поняла, что именно меня насторожило. Среди камней и мха виднелись следы недавнего присутствия — сломанные ветки, примятая трава, отпечатки обуви на влажной земле.

— Здесь кто-то был, — тихо сказал Латор, заметивший то же, что и я. — И совсем недавно.

Дион присел на корточки, изучая один из следов:

— Судя по всему, группа из десяти-двенадцати человек. Тяжелая обувь, организованное передвижение — скорее похоже на отряд, чем на случайных посетителей.

— Враг? — предположил один из королевских гвардейцев.

— Вероятно, — кивнул архимаг. — Но как они прошли через барьер? Если он действительно настроен отсеивать тех, кто приходит с недобрыми намерениями...

— Они могли обмануть защиту, — сказал магистр Тёрнен, подходя ближе. — Если использовать определенные ритуалы очищения и сокрытия намерений, можно временно замаскировать истинные цели даже от такой древней магии.

— Или у них был свой Преображающий, — тихо добавила Оуката, глядя на меня с нечитаемым выражением лица.

Эта мысль заставила меня вздрогнуть.

Мог ли кто-то еще обладать силой, похожей на мою?

Кто-то из рода Радналов, кого я не знаю?

Да нет, бред. Она просто хочет меня поддеть.

И, кажется, успешно.

— В любом случае, нужно действовать быстро, — сказал Латор, оглядывая двор. — Если они уже здесь, значит, ритуал подготовлен или даже начат.

Мы разделились на три группы, чтобы быстрее исследовать комплекс.

Одна группа во главе с Дионом направилась к центральной башне, вторая под командованием Тёрнена — к восточному крылу, где предположительно располагались древние архивы. Я, Латор и несколько воинов, включая ринтану Литанию, взяли на себя западное крыло, где, согласно старым планам, находились ритуальные залы.

По мере продвижения в глубь крепости, я ощущала все более сильную связь с этим местом. Каждый камень, каждая арка, каждая ступенька словно шептали мне истории прошлого, вызывая в памяти Лиралин образы, которых я никогда не видела — великолепные залы, полные людей в старинных одеждах, драконы, парящие над башнями, могущественные маги, творящие чудеса...

Западное крыло оказалось наиболее сохранившейся частью комплекса. Высокие своды из темного камня, стены, покрытые выцветшими фресками, массивные колонны, поддерживающие потолок — все это создавало впечатление древнего храма, места силы и тайн.

Мы осторожно продвигались по коридорам, освещая путь магическими светильниками.

Следы недавнего присутствия становились все более явными — потревоженная пыль, свежие царапины на полу, даже оброненный кем-то клочок ткани с вышитым странным символом.

— Это знак "Пламени и Крыла", — мрачно сказал Латор, разглядывая находку. — Теперь мы точно знаем, с кем имеем дело.

Я чувствовала, как напряжение нарастает. Что-то ждало нас впереди — что-то темное и опасное, скрытое в глубине этих древних стен.

Наконец мы достигли массивных двойных дверей, украшенных резьбой, изображавшей переплетенные фигуры драконов и людей.

— Это главный ритуальный зал, — сказала я, ощущая, как силы этого места резонируют с моим даром. — Именно здесь Эйран Раднал скрепил первый договор между людьми и драконами.

Двери не были заперты, и это настораживало.

Мы переглянулись, готовясь к возможной ловушке, и осторожно вошли внутрь.

Зал оказался огромным — круглым помещением с куполообразным потолком, украшенным мозаикой из драгоценных камней, изображавшей ночное небо с созвездиями.

В центре находился круглый постамент из белого мрамора, окруженный семью колоннами из темного камня.

Стены были покрыты фресками, рассказывающими историю союза между людьми и драконами.

Но самым тревожным было то, что мы обнаружили на постаменте — свежие следы ритуала. Выжженные на мраморе символы, остатки редких трав и кристаллов, чаши с засохшей жидкостью, подозрительно похожей на кровь.

— Они уже начали, — тихо сказала Литания, осматривая следы. — Это подготовительная фаза ритуала искажения. Судя по всему, они завершили ее несколько часов назад.

— Значит, основной ритуал еще впереди, — ответил Латор. — У нас есть шанс остановить их.

Внезапно из коридора послышались быстрые шаги, и через мгновение в зал вбежал Дион, его лицо было напряжено:

— Вы должны это увидеть. Немедленно.

Мы поспешили за ним через лабиринт коридоров, спускаясь все глубже под крепость. Наконец архимаг остановился перед низкой аркой, ведущей в небольшое помещение.

— Мы обнаружили это случайно, — сказал он, указывая внутрь. — Один из магов почувствовал странное колебание энергии за стеной, и мы обнаружили скрытую дверь.

Я вошла в комнату и застыла от удивления.

Это была небольшая лаборатория, уставленная столами с различными инструментами и артефактами.

Но что действительно поразило меня — это природа этих артефактов.

Они выглядели почти идентично тем, что я создавала в "Втором дыхании" — та же форма, те же материалы, те же принципы конструкции.

Но в них было что-то глубоко неправильное, искаженное. Вместо гармоничного течения энергии, направленной на улучшение и исцеление, их внутренняя структура была буквально вывернута наизнанку, превращая созидательную силу в разрушительную.

— Что это за вещи? — спросил Латор, разглядывая странные предметы.

Я подняла один из артефактов — небольшой серебряный диск с вплетенными в него кристаллами. Его дизайн был почти идентичен тем амулетам, что я создавала для улучшения дыхания подводных рабочих.

— Это... модификация целительских артефактов, — ответила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Но их функция извращена. Вместо того чтобы улучшать и гармонизировать энергетические потоки, они искажают и разрушают их.

Дион кивнул:

— Именно. Мы полагаем, что "Пламя и Крыло" каким-то образом получило доступ к древним технологиям Радналов — возможно, через семейные архивы или артефакты — и систематически извращало их изначальное предназначение.

Я осторожно поставила диск на стол, ощущая тошноту от самой идеи такого извращения. Это было всё равно что взять целебное лекарство и превратить его в смертельный яд.

— Но зачем? — спросила Литания. — Какой смысл в этом искажении?

— Контроль, — мрачно ответил Латор. — Если ты можешь взять то, что создано для защиты и гармонии, и превратить в оружие, ты получаешь огромную власть. Особенно если никто не ожидает атаки из источника, которому привыкли доверять.

Я обошла комнату, внимательно рассматривая другие артефакты.

Все они следовали той же ужасной логике — созидательные технологии, извращенные для разрушения. Я чувствовала, что мой дар отзывается на них — не с привычным резонансом улучшения, а с болезненным диссонансом, словно глядя на искалеченное живое существо.

— Я могу исправить их, — сказала я, осторожно прикасаясь к одному из предметов. — Вернуть им изначальное предназначение. Но на это потребуется время.

— Которого у нас, возможно, нет, — ответил Дион. — Судя по следам в ритуальном зале, "Пламя и Крыло" готовится к завершающей фазе своего плана. Мы должны найти сердце договора и защитить его до того, как они доберутся туда.

Я кивнула, понимая, что он прав. Однако перед тем, как покинуть комнату, я все же взяла несколько искаженных артефактов и спрятала их в своей сумке.

Что-то подсказывало мне, что они могут оказаться полезными, если я смогу восстановить их истинную природу.

— Куда теперь? — спросил Латор, когда мы вышли из скрытой лаборатории.

— Нам нужно найти сердце договора, — ответил Дион. — Согласно древним текстам, оно должно находиться в самом центре комплекса, под главной башней.

— Тогда не будем терять времени, — сказала я, чувствуя, как внутри нарастает решимость.

Мы направились к центральной башне, не подозревая, что уже попали в ловушку, расставленную нашими врагами.

Мы продолжили исследовать руины, двигаясь ближе к центральным помещениям крепости. После обнаружения лаборатории с искаженными артефактами Дион настаивал на том, чтобы держаться вместе, но сложная планировка древнего сооружения с многочисленными коридорами, расходящимися в разные стороны, делала это практически невозможным.

— Мы должны разделиться, — наконец решила я, видя, как теряется драгоценное время. — Дион, вы с магами и частью гвардейцев исследуйте нижние уровни. Магистр Тёрнен, займитесь архивами — возможно, там остались записи о точном расположении сердца договора. Латор и я проверим восточное крыло.

Оуката, которая до этого момента держалась немного в стороне, изучая архитектуру и символы на стенах, внезапно проявила интерес:

— Я направлю своих воинов на север и запад, — произнесла она. — Так мы охватим весь комплекс быстрее.

Что-то в её голосе вызвало у меня беспокойство, но времени на сомнения не было. Мы распределились и разошлись в разных направлениях, договорившись встретиться через час в центральном зале.

Мы с Латором двинулись по широкому коридору, ведущему в восточную часть крепости. Чем дальше мы продвигались, тем лучше сохранились помещения — словно время здесь текло медленнее, бережнее относясь к древним стенам.

— Странно, — заметил Латор, освещая магическим светильником высокий резной потолок. — Восточное крыло должно быть разрушенным временем. Но оно выглядит почти нетронутым.

Я кивнула, ощущая, как мой дар реагирует на окружающую магию. Серебристая чешуя на коже мягко светилась, откликаясь на невидимые энергетические потоки, пронизывающие стены.

— Здесь сильная защитная магия, — сказала я. — Более древняя, чем внешний барьер. И более... личная.

Латор бросил на меня заинтересованный взгляд:

— Личная? Что ты имеешь в виду?

— Словно она настроена на конкретного человека, — объяснила я, проводя рукой вдоль стены, чувствуя под пальцами едва заметные магические вибрации. — На основателя, на Эйрана Раднала. Или, может быть... на любого Преображающего.

Мы прошли еще несколько поворотов и внезапно оказались перед массивной двустворчатой дверью из темного дерева, инкрустированной серебром.

Узор инкрустации был сложным, переплетающимся, но я с удивлением обнаружила, что понимаю его значение — это была не просто декоративная абстракция, а форма древнего заклинания, своего рода магический ключ.

Когда я приблизилась к двери, серебряные линии узора мягко вспыхнули, откликаясь на мое присутствие. Дверь бесшумно открылась, приглашая войти.

За дверью оказался просторный круглый зал с высоким купольным потолком. Но не архитектура привлекла наше внимание, а то, что покрывало стены — фрески, удивительно хорошо сохранившиеся, яркие, словно были написаны вчера. Они опоясывали зал, рассказывая историю — историю, которую я никогда не слышала, но которая отзывалась внутри меня глубинным узнаванием.

— Это... поразительно, — прошептал Латор, медленно вращаясь, пытаясь охватить взглядом всё богатство изображений.

Первая сцена показывала две группы — людей и драконов, стоящих по разные стороны глубокой пропасти. Их позы выражали враждебность и недоверие. Над пропастью клубились темные сущности, питающиеся их конфликтом.

Следующая сцена изображала человека, протягивающего руку через пропасть, и дракона, наклоняющего голову навстречу. От их встречающихся рук и морды исходило сияние, отгоняющее темные сущности.

Дальше история продолжалась — человек и дракон, работающие вместе, создающие что-то, что выглядело как магический кристалл, излучающий свет. Другие люди и драконы присоединялись к ним, расширяя мост через пропасть, строя совместные поселения, обмениваясь знаниями.

— Это не просто аллегория, — тихо произнес Латор. — Это буквальная история первого договора. Смотри.

Он указал на фигуру человека, появляющуюся на нескольких последовательных фресках — высокий мужчина с серебристыми глазами и руками, покрытыми чешуей, очень похожей на мою.

— Эйран Раднал, — прошептала я. — Первый Преображающий.

Фрески продолжались, показывая, как Эйран и дракон, которого, судя по регалиям, можно было определить как предка королевской линии, вместе создают сложную магическую конструкцию — систему переплетающихся энергетических потоков, связывающих оба народа.

— Вот оно, — произнес Латор, указывая на изображение сияющего кристалла в центре конструкции. — Сердце договора. Физический якорь союза между людьми и драконами.

Я подошла ближе, изучая детали. На фреске были изображены семь линий, исходящих от кристалла, каждая из которых вела к отдельному алтарю. Три алтаря охраняли драконы, три — люди, а седьмой, центральный, находился под совместной защитой.

— Семь точек силы, — сказала я. — Поддерживающие равновесие.

Латор кивнул:

— Эта информация невероятно ценна. Если мы найдем эти алтари...

Он не успел закончить предложение. Воздух внезапно наполнился низким гудением, а вдоль стен пробежали синие искры. Входная дверь с грохотом захлопнулась, и я почувствовала, как мощная магическая энергия запечатывает помещение.

— Ловушка! — выкрикнул Латор, бросаясь к двери, но уже было поздно.

Центр зала осветился ярким серебристым светом, и в этом сиянии начали проявляться фигуры. Первой я узнала Оукату — она выступила вперед, облаченная в церемониальные драконьи одежды, с древним амулетом на шее, пульсирующим темно-красным светом. За ней появились еще пять фигур в черных одеяниях с капюшонами, скрывающими лица.

— Мать? — в голосе Латора смешались удивление и растущая тревога. — Что происходит?

Оуката улыбнулась — холодной, расчетливой улыбкой:

— Происходит восстановление истинного порядка, сын мой. Того порядка, который был искажен столетиями компромиссов и слабости.

Я шагнула вперед, инстинктивно принимая защитную позицию:

— Вы с ними. С "Пламенем и Крылом".

Это был не вопрос, а утверждение, и Оуката не стала отрицать:

— Уже четырнадцать поколений наш род хранит истинное знание, передавая его от матери к дочери, от хранительницы к хранительнице. Это знание основателей нашего ордена.

— Ордена предателей, — резко произнес Латор. — Разрушителей, подрывающих устои собственного мира.

Оуката рассмеялась, но в её смехе не было веселья — лишь холодное превосходство:

— О каком предательстве ты говоришь? Мы сохраняем истинную драконью кровь, истинную драконью силу. Это так называемый "договор" был предательством — предательством нашей сущности, нашей мощи.

Она сделала шаг вперед, и её глаза приобрели драконий вертикальный зрачок:

— Веками наши старейшины сокрушались о постепенном угасании драконьей магии. Каждое поколение рождалось слабее предыдущего. Способности, некогда естественные для любого дракона, теперь доступны лишь избранным. И знаешь, в чем причина?

Не дожидаясь ответа, она указала на фреску, изображающую переплетающиеся магические потоки:

— В этом. В так называемом "союзе", который на самом деле является паразитическим соглашением. Человеческая магия питается нашей силой, Латор! С каждым поколением люди становятся сильнее, а мы — слабее.

Я почувствовала, как внутри нарастает гнев:

— Это ложь. Договор основан на взаимном обогащении, на симбиозе, а не паразитизме. Посмотрите на эти фрески! Они ясно показывают равный вклад обеих сторон.

Оуката перевела на меня презрительный взгляд:

— Фрески, написанные людьми, показывают то, что выгодно людям. Реальность иная.

Она взмахнула рукой, и один из сопровождавших её магов выступил вперед, поднимая кристаллическую сферу. Внутри сферы завихрились энергетические потоки, образуя трехмерную проекцию — сложную сеть магических линий, соединяющих различные точки.

— Вот истинная структура договора, — сказала Оуката. — Исследованная и подтвержденная нашими лучшими магами. Видите эти узлы? — Она указала на несколько точек пересечения линий. — В теории они должны быть равными, распределяя энергию поровну между драконами и людьми. Но посмотрите внимательнее.

Я действительно увидела то, о чем она говорила — некоторые потоки были смещены, искажены, направляя больше энергии в одну сторону.

— Это... дисбаланс, — признала я. — Но это не означает...

— Это означает именно то, что я сказала, — перебила Оуката. — Договор был изначально задуман как равноценный обмен, но постепенно, десятилетие за десятилетием, столетие за столетием, люди незаметно смещали баланс в свою пользу. Маленькими шажками, незаметными изменениями — пока мы не пришли к нынешней ситуации.

Латор покачал головой:

— Даже если это правда, решением должно быть восстановление равновесия, а не разрушение договора. Уничтожение союза разрушит магическую экологию всего мира!

— Не разрушение, — улыбнулась Оуката. — Очищение. Мы не стремимся уничтожить договор. Мы хотим восстановить его первоначальную форму — но без человеческого вмешательства.

Она сделала еще один шаг вперед, её взгляд теперь был прикован ко мне:

— И для этого нам нужен Преображающий. Сила, способная не просто влиять на магические потоки, но перестраивать их, менять саму их природу. Твой дар, девочка.

Я похолодела, понимая, к чему она клонит:

— Вы хотите использовать меня для... чего? Для извращения самого принципа договора?

Оуката покачала головой:

— Не извращения. Исправления. Возвращения к истокам. Драконья магия должна питать драконьи силы. Человеческая — человеческие.

— Разделение, — выдохнул Латор. — Вы хотите полностью разделить магические сферы.

— Да, — кивнула Оуката. — Драконы вернут себе всю свою мощь, все утраченные способности, всё величие. Мы снова станем такими, какими были до договора — несравненными владыками магии.

— А люди? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Оуката пожала плечами с притворным сожалением:

— Им придется довольствоваться тем, что останется. Не беспокойся, они не потеряют всю свою магию — только ту её часть, которая была... позаимствована у нас. Возможно, это отбросит человеческую магию на несколько веков назад, но разве это такая большая цена за справедливость?

Я сделала шаг назад, чувствуя, как моя чешуя нагревается, реагируя на опасность:

— Вы не понимаете. Магия не работает так. За столетия союза драконьи и человеческие энергетические системы стали взаимозависимыми. Разделить их сейчас — всё равно что разделить сиамских близнецов с общим сердцем. Это убьет обоих!

— Драматизируешь, — холодно улыбнулась Оуката. — Наши эксперты проводили расчеты. Да, будут... потери. Некоторые виды магии могут исчезнуть навсегда. Некоторые люди, особенно сильные маги, могут не пережить переход. Но в целом, человеческий вид выживет. Просто займет своё настоящее место — ниже драконов.

— И вы собираетесь использовать меня для этого, — произнесла я. — Дар Преображающего, созданный для исцеления и улучшения, вы хотите применить для разделения и разрушения.

Оуката подошла еще ближе:

— Сила нейтральна, девочка. Она не "создана" для чего-либо. Она просто есть. И она будет служить тем целям, которые мы перед ней поставим.

Она вытянула руку, и на её ладони возник небольшой кристалл, пульсирующий темным, почти черным светом:

— Этот артефакт был создан специально для направления твоего дара. Он усилит твою связь с сердцем договора и позволит изменить структуру магических потоков по нашему плану. Все, что требуется от тебя — позволить своей силе течь через него.

— И что будет со мной после? — спросила я, хотя уже догадывалась.

Оуката на мгновение отвела взгляд — единственный признак того, что под её холодной маской всё же скрывались какие-то эмоции:

— Ты... не переживешь ритуал. Твой дар слишком тесно связан с договором в его нынешней форме. Когда мы изменим его структуру, твоя магия... рассеется. — Она вернула взгляд на меня: — Если это утешит тебя, это будет быстро. И твоя жертва послужит величайшей цели — возрождению истинной драконьей силы.

Я услышала, как Латор резко втянул воздух:

— Ты говоришь о её смерти как о чем-то незначительном. Как о побочном эффекте.

— Потому что в масштабе нашей миссии так оно и есть, — холодно ответила Оуката. — Одна жизнь против восстановления величия целой расы? Это даже не выбор, сын мой.

Она повернулась к нему:

— И тебе придется сделать выбор сейчас. Ты можешь встать рядом со мной, со своим народом, со своей кровью. Или ты можешь умереть вместе с ней. — Её голос стал мягче: — Я предпочла бы первое, Латор. Несмотря ни на что, ты мой сын. Мой наследник. Будущее нашего клана.

Я смотрела на Латора, не зная, чего ожидать.

Часть меня — рациональная, цинично оценивающая вероятности — допускала, что он может принять предложение матери. Выбрать свой народ, свою семью, свой статус. Это было бы логично. Прагматично.

Но другая часть — та, что видела его изменения за последние дни, его внутреннюю борьбу, его растущее сопротивление материнскому контролю — надеялась на иное.

Латор посмотрел на меня, затем на свою мать.

Его лицо стало каменным, плечи распрямились:

— Ты говоришь о чистоте драконьей крови. О величии нашего народа. — Он сделал шаг в мою сторону. — Но истинное величие никогда не строится на жертвах других. Истинная сила не нуждается в том, чтобы отнимать у слабых.

Он встал рядом со мной, и я почувствовала, как его рука нашла мою, сжимая пальцы:

— Ты разочаровала меня, мать. Ты и твой орден предали не только договор, но и саму суть того, что значит быть драконом — честь, достоинство, ответственность за тех, кто слабее.

Лицо Оукаты исказилось от гнева:

— Глупый, сентиментальный мальчишка! Ты отвергаешь возможность стать частью величайшего события в истории драконов за последнее тысячелетие — и ради чего? Ради человеческой женщины?

— Не просто женщины, — ответил Латор. — Ради равновесия. Ради мира, в котором я хочу жить. — Он выпрямился еще сильнее: — И я не единственный дракон, который сделал бы такой выбор. Ты и твой орден не говорите от имени всех нас.

Гнев Оукаты сменился холодным презрением:

— Что ж, я дала тебе шанс. — Она повернулась к магам в черных одеяниях: — Подготовьте их обоих. Ритуал начнется, как только взойдет луна.

Маги двинулись к нам, их руки начали плести сложные заклинания. Я чувствовала, как воздух вокруг нас наполняется тяжелой, удушающей магией, как невидимые путы стягивают мое тело.

Латор попытался трансформироваться, но один из магов направил на него кристалл, излучающий странное пульсирующее свечение, и халидэл застыл на полупути между формами — частично человек, частично дракон, скованный болезненной магией.

— Даже не пытайся, — презрительно бросила Оуката. — Эти блокираторы созданы специально для сдерживания драконьей трансформации. Чем сильнее ты сопротивляешься, тем мучительнее будет эффект.

Я попыталась призвать свой дар, но обнаружила, что магия словно ускользает от меня, не давая сформировать даже простейшее заклинание. Один из магов приблизился ко мне, держа в руках странный обруч из темного металла.

— Это подавитель, — пояснила Оуката, видя мое сопротивление. — Он не блокирует твой дар полностью — мы не хотим повредить его перед ритуалом. Но он не позволит тебе использовать силу по собственной воле.Металлический обруч защелкнулся на моей шее, и я почувствовала холодное, тяжелое присутствие чужеродной магии, проникающей в мои энергетические каналы, сдавливающей, контролирующей.

— Отведите их в подготовительную камеру, — приказала Оуката. — И усильте охрану. Я не хочу никаких неожиданностей перед ритуалом.