Глава 6. Ящер, я вам не сокровище!

Мы решили назвать лавку «Второе дыхание».

Просто потому, что «Волшебный секонд-хенд» - как-то не то, да и действительности не совсем соответствует. А «Вторая жизнь ваших вещей» так пахнет нафталином, что я из этого мира чувствую.

Две недели подготовки были похожи на непрерывный танец энергии и расчета. Каждый день я чувствовала, как "Второе дыхание" превращается из смутной мечты в реальность.

Помещение, которое мы арендовали с Тиаром, располагалось на самой границе торговых и аристократических кварталов. Старинное здание с высокими арочными окнами хранило память о городских династиях. Массивные деревянные балки, потемневшие от времени, создавали атмосферу основательности.

— Здесь раньше была лавка ювелира Хенрика, — сказал мне Тиар в первый день, когда мы осматривали помещение. — Почти сто лет назад. У моего прадеда была брошь его работы.

Я провела рукой по стене, ощущая шероховатость старого камня. Странно было осознавать, что эти стены помнят жизни сотен людей, их мечты, их стремления. Теперь они станут свидетелями и нашей истории.

Тиар Валмор работал с невероятным энтузиазмом. Даже с одержмотстью. Одетый в строгий темно-синий костюм, он методично расставлял стеллажи, словно создавал архитектуру будущего успеха.

— Торговля — это искусство, — говорил он, выверяя каждый сантиметр. — Не только товар, но и пространство, где встречаются ожидания клиента и мастерство продавца.

Я улыбнулась, наблюдая за тем, как его длинные пальцы поправляют угол наклона витрины. В эти моменты он был похож на дирижера перед важным концертом — сосредоточенный, точный, полностью погруженный в процесс. И чертовски красивый, конечно.

И да, конечно, я заходила в лавку, хотя моя помощь там, что уж говорить, с расстановкой мебели явно не требовалась.

Где легкое тело Лиралин и где расстановка мебели, я вас умоляю.

Я продолжала создавать первую партию товаров. На широком столе библиотеки уже давно горкой лежали мои "чудеса": чайники с серебристым напылением, способные сохранять температуру восемь часов, шелковые ткани с микроскопическими волокнами, абсолютно водоотталкивающие, и украшения с многослойным переливающимся блеском.

— Какая магия! — восхитился однажды Финн, разглядывая брошь, которая переливалась десятью оттенками серебра.

— Это технология, — ответила я, не отрывая взгляд от работы. — Просто технология, о которой здесь пока не знают.

Финн носился по лавке, развешивая информационные листовки.

Его энергия была заразительной.

— "Чудесные предметы, возвращающие былую красоту!" — выводил он на листовках своим аккуратным почерком. — "Второе дыхание" для любимых вещей!

— Не преувеличивай, — попросила я. — Обещай только то, что мы действительно можем выполнить.

— Но ведь это правда! — воскликнул он, размахивая руками. — Я видел, как ты превратила старую вазу ринтаны Арвеи в произведение искусства!

Нилли, наша юркая служанка с россыпью рыжих веснушек, протирала витрины. Её глаза блестели от предвкушения.

— Мы делаем революцию! — шептала она Финну, когда думала, что я не слышу. — Настоящую торговую революцию!

Я не стала их разубеждать. В конце концов, энтузиазм — это топливо для любого начинания. А в нашем случае — еще и часть маркетинговой стратегии.

Ринтан Карис, курировавший юридические вопросы, возился с документами в небольшой комнате, которую мы превратили в офис. Его старые связи творили чудеса — разрешения на открытие были получены в невероятно короткие сроки.

— В мое время такие бумаги оформлялись месяцами, — бормотал он, перебирая свитки с печатями.

— В ваше время люди еще кусочками угля писали, — парировала я, заходя с чашкой горячего чая.

Он улыбнулся, и я заметила, что его лицо преобразилось. Морщины разгладились, глаза приобрели ясность. Алкоголь отступал, уступая место азарту новых возможностей.

— Знаешь, — сказал он внезапно, — твой прадед был бы доволен. Радналы всегда умели превращать невозможное в реальность.

Я улыбнулась, ощущая странное тепло от его слов. Это было как благословение из прошлого, которое я даже не помнила.

Каждый предмет в лавке был продуман до мельчайших деталей. Деревянные стеллажи цвета темного ореха, которые Тиар собственноручно отреставрировал, создавали ощущение надежности. Витрины с мягкой подсветкой позволяли каждой вещи играть собственным светом.

— Мы не продаем роскошь, — объясняла я Тиару, расставляя первые образцы. — Мы продаем возможность сохранить, преобразить, придать вещи новый смысл.

Тиар смотрел на меня с смесью скептицизма и восхищения.

— Знаешь, я никогда не думал, что буду заниматься торговлей, — признался он однажды вечером, когда мы задержались допоздна, расставляя последние товары. — Валморы всегда были воинами или политиками.

— А теперь ты предприниматель, — улыбнулась я. — Это тоже своего рода битва.

— И какова наша стратегия в этой битве? — спросил он, опираясь на стеллаж.

— Трансформация, — ответила я. — Мы трансформируем не только вещи, но и представления людей о возможном.

За неделю до открытия к нам заглянула ринтана Арвея. Её взгляд скользил по помещению с плохо скрываемым любопытством.

— Что ж, — произнесла она, поджав губы, — по крайней мере, здесь чисто.

Это был, пожалуй, самый щедрый комплимент, на который она была способна.

— Я думала, вы покажете мне товары, — продолжила она, постукивая веером по ладони.

Я провела её к витрине с украшениями. Её глаза расширились при виде серебряного колье с тончайшей гравировкой, которая, казалось, меняла рисунок при каждом движении.

— Это... необычно, — признала она, осторожно беря украшение в руки.

К моему удивлению, в следующие дни она стала заходить чаще, предлагая советы по оформлению витрин и подбору ассортимента для аристократической клиентуры.

— Если уж вы взялись за это дело, — говорила она, — то должны знать, что ринтаны из Западного квартала предпочитают серебро, а с Восточных холмов — только золото.

Её советы были бесценны. Постепенно сопротивление сменилось включенностью, а раздражение — искренним интересом.

За три дня до открытия мы проводили финальные приготовления. Финн развешивал вывески по городу, Нилли отполировала каждую поверхность до блеска, а Тиар закончил переговоры с последними поставщиками.

— Три мастерские уже согласились работать с нами на эксклюзивных условиях, — говорил он, просматривая контракты. — Цены будут умеренными, но с хорошей маржинальностью.

Я наблюдала за ним с растущим уважением. Тиар проявлял себя как компетентный партнер — налаживал связи, решал бюрократические вопросы, вел переговоры о ценах. Казалось, он нашел свое истинное призвание.

Вечером перед открытием мы собрались в лавке для финального осмотра. Помещение преобразилось до неузнаваемости. Теплый свет ламп создавал уютную атмосферу, подчеркивая красоту каждого предмета.

Тиар окинул помещение профессиональным взглядом:

— Мы готовы.

Я посмотрела на него и почувствовала — да, мы действительно готовы перевернуть представление города о торговле. "Второе дыхание" было больше, чем просто лавкой. Это был манифест новой жизни, новых возможностей.

Для города. Для вещей. И для нас самих.

Первые подготовки к работе были похожи на непрерывный экзамен.

Каждый день мы с Тиаром открывали друг в друге новые грани — не только как партнеры по бизнесу, но и как … собеседники, возможно, даже друзья. Интеллектуальные дискуссии с Тиаром – о, очень приятная часть моего бизнеса, как оказалось.

Я редко бываю так очарована мужчиной.

Утренние совещания превратились в настоящий ритуал. Я приносила свежезаваренный чай — крепкий, с легкой горчинкой, который Тиар называл "напитком делового взаимопонимания". Он садился напротив, расправляя документы, и начиналась наша стратегическая сессия.

— Смотри, — говорил он, указывая на схему поставок, — если мы договоримся с мастерскими Северного квартала, сможем снизить издержки на двадцать процентов.

Я внимательно слушала. В первые дни мне казалось, что Тиар просто зачитывает сухие цифры. Но постепенно я поняла: за каждой цифрой — целая история, за каждой строчкой — судьбы мастеров, их семей. Он знал детали мира.

Делился опытом, которого у меня не было. И быть не могло.

— Почему ты так глубоко погружаешься в детали? — спросила я как-то утром.

Тиар на мгновение замолчал. Его пальцы с аристократической печаткой на указательном пальце чуть заметно дрогнули.

— Мой род Валморов когда-то был одним из влиятельнейших в столице, — начал он. — Мы были политиками, дипломатами. Имели состояние, связи, власть.

— Что изменилось?

— Политические интриги, — он криво усмехнулся. — Мой дед поддержал не ту сторону во время смены наследника престола. Мы потеряли все — имения, влияние, почти все состояние. Осталось только имя.

— И честь, — добавила я.

— Да, — согласился Тиар. — Честь — это единственное, что нельзя отнять.

Ринтан Карис, который часто присутствовал на наших встречах, заметно преображался. Если раньше он больше молчал, попивая вино, то теперь активно включался в обсуждения.

— А вот здесь можно сэкономить, — говорил он, указывая на строчки в документах. — У меня старые связи в том квартале.

Алкоголь отступал на второй план. Я заметила, он почти не пьет. Вернее, я больше не видела его нетрезвым.

Но особенно интересными были визиты матери Лиралин.

— Для аристократических салонов, — говорила она, разглядывая наши образцы, — нужны особые штучки. Не просто красивые, а с изюминкой.

И она начинала делиться идеями. О тканях, которые меняют оттенок в зависимости от освещения. О серебре с гравировкой, которая становится заметной только под определенным углом. О ювелирных украшениях, где каждый камень — как зашифрованное послание.

Тиар удивлялся её осведомленности не меньше моего.

— Откуда вы все это знаете? — спросил он однажды.

— Я же мать, — усмехнулась ринтана Арвея. — А Лиралин мечтает быть не просто красивой, но и особенной.

Между мной и Тиаром постепенно складывались удивительные отношения. Не просто деловое партнерство — что-то большее. Взаимное уважение, основанное на понимании, что каждый делает общее дело.

— Ты совсем не похожа на типичную торговку, — признался как-то Тиар.

— А ты — на аристократа, — ответила я.

Мы рассмеялись. И в этом смехе было что-то очень искреннее.

Утро открытия лавки было похоже на репетицию перед большим спектаклем. Финн развесил последние указатели, Нилли протирала каждую поверхность до зеркального блеска, а Ринтан Карис, трезвый и собранный, проверял последние документы.

Тиар появился в безупречно сидящем темно-синем костюме (который я, конечно же, улучшила), от которого веяло аристократической выдержкой. Его манеры идеально дополняли изящество нашего пространства — деревянные стеллажи цвета темного ореха, мягкое освещение, витрины с продуманной магической подсветкой.

— Готовы? — спросил он, поправляя запонку.

Я улыбнулась, чувствуя лёгкое волнение. О, да, не впервые я поднимаю бизнес.

Все получится!

Мои пальцы рефлекторно провели по краю рабочего стола, где лежали инструменты для преображения вещей.

Первые клиенты появились еще до официального открытия. Горожане среднего класса, те, кто давно мечтал обновить старые вещи, но боялся высоких цен аристократических ателье.

— Вот моя любимая брошь от бабушки, — говорила пожилая женщина в скромном платье. — Камень выцвел, застежка сломана.

Я взяла брошь, внимательно рассматривая. Старинное серебро с выцветшим аметистом. Легкое прикосновение — и камень заиграл новыми гранями, серебро обрело первоначальный блеск.

— Невероятно, — прошептала женщина.

Тиар в это время вел переговоры с клиентами, оформлял документы, создавая образ солидного, профессионального бизнеса. Каждое его движение было продуманным, каждое слово — весомым.

К полудню лавка наполнилась людьми.

Слухи разносились быстрее, чем мы могли предположить. Молодые девушки приносили платья, мужчины — старинные часы, семейные пары — свадебные украшения.

— Мы не просто чиним, — объясняла я каждому. — Мы возвращаем вещам душу, придаем новый смысл.

Колокольчик над дверью звенел всё чаще.

И вдруг — особенно громко.

Нилли, стоявшая рядом, тихо прошептала:

— Ринтана Атина... Ой. Невеста халидэла Латора, госпожа. Что же делать?

Я пожала плечами:

—Да ничего, имеет полное право посетить любую лавку в городе. Она – такой же покупатель.

В лавку вошла группа богато одетых дам. Которые чуть фыркнули при виде меня и Нилли. Ну и кинули, конечно же, оценивающие взгляды на Тиара.

Во главе процессии— ослепительная брюнетка с золотистыми глазами. С холодной, контрастной, дикой красотой. Настоящая снежная королева. Ослепительная и очень драконья.

И снова альфа-ящеры.

Сейчас начнется представление, Марина.

В целом, после того, как однажды на заре деятельности я открыла и раскрутила кондитерскую одного предприимчивого человека - назло конкуренту, который украл у него половину рецептов, и выиграла, надо сказать, целую конкурентную войну, мне уже ничего не страшно.

Но Атина ж этого не знает.

А потому думает, на меня действует ее карикатурный выпендреж.

Ну-с, альфа-ящера, реплику!

— Какое... любопытное место, — процедила Атина, окидывая лавку презрительным взглядом.

Браво.

Я улыбнулась — той самой профессиональной улыбкой, от которой в жилах у конкурентов стыла кровь:

— Добро пожаловать в "Второе дыхание", ринтана. Чем могу помочь?

Её глаза сузились. Явно не ожидала такого спокойствия.

— Говорят, ты можешь улучшать вещи, — насмешливо протянула она. — Интересно, почему же ты не смогла улучшить себя, чтобы удержать жениха?

В лавке повисла звенящая тишина. Спутницы Атины хихикнули. Да, Лиралин бы уже в подсобку мотнулась, сопли на кулак наматывать. А вот Марина – нет.

— Я вижу, халидэл Латор передает мне привет? Я рада.

Атина затихла.

Больше того, затихли все ее спутницы.

А потом протянула мне, видимо, специально приготовленный для визита шарф – видавший виды, потрепанный, старый, в пятнах. Взгляд торжествующий, движение демонстративное.

— Вот, улучши.

Ладно, спишем отсутствие вежливости на стресс. Я улыбнулась еще шире.

— Конечно, ринтана. Но смею заметить, мы продаем тут готовые товары, а улучшение на ваших глазах будет стоит денег.

— Улучши, - повторила она с нажимом.

Ну, сама себе яму роет, что ж с нее возьмешь. Вернее, очень даже возьмешь.

Я коснулась ткани. Концентрация нарастала, как волна. И шарф... преобразился. Узор становился объёмным, переливался оттенками пламени, двигался, словно живой. Драконье пламя — символ силы и трансформации — заключено в нежную шелковую ткань. Атина застыла. Её золотистые глаза расширились.

— Сколько? — голос сорвался.

— Пятьдесят золотых, — ответила я абсолютно спокойно.

И вообще-то это был грабеж среди бела дня. Считайте, взяла моральную компенсацию с этой прыткой земноводной. Она купила. Не торгуясь.

Вот что халидэл-то с девицами делает.

Нервы мотает, даже не вмешиваясь.

Мне ее даже жаль.

Я вот думаю, ладно, сам ящер, ей, небось, еще и альфа-мама в свекровях достанется. Как минимум.

А меня – пронесло! Хорошо-то как.

К концу дня лавка была почти пуста — все товары распроданы. Заказы расписаны на недели вперед.

— Мы сделали это, — тихо сказал Тиар.

Я кивнула. Первая битва выиграна. Но война только начинается.

Вечером, когда последний клиент покинул лавку, мы собрались втроем — я, Тиар и Карис. На столе стояла бутылка хорошего вина, которую Карис притащил, явно в честь события.

— Впечатляющее открытие, — Тиар потирал виски. Усталость и азарт боролись в его глазах. — Атина — серьезный игрок. Её реакция значит многое. Она купила, не торгуясь, а это значит, нами будут интересоваться аристократы.

Карис хмыкнул, наливая вино:

— Ты понимаешь, что теперь весь город будет обсуждать вашу лавку? Не только торговцы —даже драконы. Ты дала им пищу для размышлений, дочь.

— Это и было целью, — я криво усмехнулась.

Финн, который крутился неподалёку, не удержался:

— А помните, как она побледнела, когда увидела шарф? Я думал, она сейчас потребует магической экспертизы!

— Не потребует, — уверенно сказал Тиар. — Это было бы признанием собственного поражения.

Карис откинулся в кресле, разглядывая нас:

— Вы понимаете риски? Высшее общество не прощает публичного унижения. Особенно женщины вроде Атины.

— Риски были всегда, — ответила я.

Тиар кивнул, соглашаясь. Между нами повисла та особая тишина, которая рождается после значимых побед.

— Что дальше? — спросил Карис.

— Если дальше пойдет настолько же бодро, то выплата долгов и расширение, — сказал Тиар. — Нам нужны новые мастера, новые техники. И связи.

— У меня есть несколько знакомств в ремесленных гильдиях, — Карис прищурился. — Могу помочь.

Следующие два дня были наполнены таким количеством работы, что лавка практически перестала справляться. Я уже не стояла за прилавком – не могла, но меня периодически требовали показать очередному аристократу, который заходил улучшить что-то. Как правило, наследие бабушки или дедушки.

Моя магия стала великолепным средством реставрации.

Но мне казалось, нет, это не все, что я могу.

На третий день я, чуть пошатываясь после закрытия лавки, как раз шла к дороге – отец и Тиар значительно отстали, обсуждая расширение, хотя вообще, было рановато.

В общем, я даже закричать не успела.

Резкий рывок, чьи-то сильные руки, миг — и я уже в карете. Темнота, незнакомый запах кожи и невероятная тряска. И свист кнута. Несчастные лошади.

А у меня сердце колотится, адреналин стучит в висках.

Спокойно, Марина. Паника не поможет.

Мои руки невольно сжимаются в кулаки. Я прижимаюсь спиной к обивке кареты, пытаясь разглядеть хоть что-то в полумраке. Быстрый осмотр — никаких опознавательных знаков, никаких намеков на то, кто меня похитил. Пробую открыть дверцу – не поддается.

Да и куда бы я?

На ходу прыгать?

Мы несемся через город. Карета мчится быстро, без остановок. Я считаю повороты, пытаясь понять маршрут, но сбиваюсь — слишком много эмоций.

Никак не получается держать себя в руках.

Но еще несколько минут, и остановка

И что сейчас будет? Разговор с конкурентами? Какая-нибудь сырая камера под замком аристократа и требование выкупа? Ну, я еще не настолько известна.

Или Атина? Нет, она не кажется столь коварной.

А вот кто кажется…

Конечно. Дверь открывается, и мой бывший, чтоб ему хвост оторвало, жених, протягивает руку.

Само превосходство.

- Прошу прощения, ринтана Лиралин, за столь настойчивое приглашение, но ваш… хм… аристократ не отпускает вас даже на пять минут.

Латор.

Его взгляд — как удар. Золотистые глаза хищника, который застиг добычу врасплох. Ну что ж, у него получилось. Только добыча очень зла.

— Вы с ума сошли.

Он усмехается.

А я выбираюсь, игнорируя его ладонь.

Да какого черта?

- Признаюсь, это был довольно рискованный жест, ваши чувства понятны.

Вокруг нас красивый парк, тихое озеро. Будто свидание, а не похищение.

А он мне, зараза, разрешает мои чувства!

Да ты… мудащер!

Я поправляю вконец, конечно, растрепавшуюся косу.

- Вы хоть объяснитесь, я надеюсь, халидэл? А то это уже переходит всякие границы.

И бровью не повел.

— Скажем так, у меня есть причины. Разговор важный и приватный. Я предлагаю сделку, — начинает Латор.

Так, Марина, убивать тебя никто не планирует, кругом такое великолепие, парк выглядит просто сказочно. И вроде как не располагает к тому, что я … я хочу его придушить!!!

Как беру себя в руки, и для самой загадка.

Но веду разговор столь же чинно. Ни тени упрека и желания стукнуть ему по башке кувалдой.

Эххх, кувалда сломается.

Так что как о погоде:

— Сделка обычно подразумевает согласие обеих сторон. А не похищение с улицы.

Латор улыбается.

Его присутствие ощущается физически — волна магической силы, давление воздуха. От него исходит жар, которого не было раньше. Или я не замечала.

— Я видел твою работу, — его голос наполнен непривычными нотками уважения. — Впечатляет. Даже Атина не смогла скрыть восхищения.

— Польщена, — сухо отвечаю. — К делу, халидэл Авельтан. Зачем вы меня привезли сюда? Вы тут сделку упоминали. Вам что нужно? Коллекцию бабушки отреставрировать, одежду улучшить?

Я бы тебе мозги улучшила.

Он улыбается хищно — я вижу проблеск его настоящей драконьей сущности.

— Нет, я не беру, ринтана. Я предлагаю. Моя помощь и протекция, — он говорит, словно предлагает величайший дар. — Полная защита от любых неприятностей. В обмен на твою... лояльность.

Мой взгляд сужается:

— Правильно ли я поняла, что ваша «лояльность» - это физический конткакт со всеми последствиями. То есть, вы предлагаете мне стать вашей любовницей? А говорили, не гожусь.

Не смущается ни разу.

Да, с тобой труднее, чем с Атиной.

— Я предлагаю тебе вернуться ко мне, моё сокровище, — он произносит это так, будто я принадлежу ему по праву. — Без этого выскочки-аристократа. Брось его, Лиралин. Он не сможет защитить тебя.

Я чувствую, как внутри поднимается волна ярости. Не просто гнев — чистое, клокочущее возмущение.

— О, ну озвучьте тогда все предложение. Что на ваш взгляд, лучше помолвки с Тиаром? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Халидэл морщится. Ему неприятно говорить о сопернике? Вот так номер. А главное, какая перемена. До того только претензии предъявлял.

— Все будет хорошо, быстро и без проволочек, Лиралин. Я выплачу все долги Кариса и рода Радналов. Твой отец получит должность управляющего в вашем... предприятии. Без Тиара.

Его самоуверенность поражает. Но я замечаю нечто, чего не видела раньше.

Нетерпение? Тревогу? Латор нервничает?

— Понимаешь, ты не знаешь, во что ввязалась. Атина уже пожаловалась моей матери на унижение, — продолжает он. — А значит, на твою лавку натравят Гильдию Магов. Которая проведет проверку. Ты не выстоишь, Лиралин. Не без моей защиты. Моей матери могу противостоять только я. И это точно.

Итак, я была права.

У всех мама, свекровь, в крайнем случае свекобра.

А у меня, значит, альфа-свекрон!

Была рада не стать частью вашей семьи.

Но дракон меня поражает. Еще несколько недель назад он был стопроцентной частью своего клана с неукоснительным соблюдением их воли. Потому что прилюдное унижение бывшей невесты относится к тем самым демонстративным актам, что совершаются под действием родственников.

И тут он готов пойти против клана? Ради Лиралин? Это... странно.

— Поразительно, — произношу я с деланной задумчивостью. — Какая самоуверенность. Решили запугать меня Гильдией Магов и вашей матерью? Но мне некуда прятаться, Латор, я не сидела всю жизнь за спинами у всего клана, не смея пикнуть.

Кажется, я нажала на нужную точку.

Дракон чуть сощурился.

— Не испытывай драконьего терпения, мое сокровище.

— Я не ваше сокровище, — отрезаю я. — Сами отказались.

Он делает еще шаг, оказываясь непозволительно близко:

— Уверена? Ты моя, Лиралин, драконы от своего не отказываются.

Да, прям, прям альфа головного мозга у товарища.

— Вы. Сами. Отказались. От. Меня, — мой голос звенит от напряжения. — Отвезите меня обратно, халидэл Авельтан. Немедленно.

Неожиданно он смеется — глубоким, почти восхищенным смехом:

— Вот она. Сила, которую я видел лишь после того, как расторг нашу помолвку. А так хотелось, чтобы она пробудилась раньше.

В целом, он даже прав.

Как известно, за каждым сильным мужчиной стоит женщина, которая ему помогала, за каждой сильной женщиной – очередь из мужчин, которые ей мешали.

—Налюбовались? А теперь я хочу домой.

— Иногда драконий огонь — единственный способ закалить настоящую сталь, — он смотрит на меня с новым выражением. — Ты стала лучше, сильнее. И теперь я хочу, чтобы ты вернулась.

— Как любовница? — язвительно уточняю я.

— Для начала, — он не отводит взгляд. — Атина... недолговечное увлечение.

Меня захлестывает новая волна возмущения:

— О! Халидэл, позвольте узнать, а обо мне вы также говорили? Вот хотя бы из женской солидарности - я отказываюсь. Категорически и однозначно. Отвезите меня домой.

Латор смотрит долго, оценивающе, словно ищет что-то в моих глазах.

— Как пожелаешь, — наконец произносит он. — Пока. Но ты подумаешь о моем предложении, когда станет по-настоящему трудно.

Ладно, хоть тут отошел от «сама приползешь», то есть сказал-то он то же, но куда мягче.

— Не дождетесь, — я поворачиваюсь к карете.

— Ты очень изменилась, Лиралин, — его голос догоняет меня. — Или, может быть, наконец стала собой. Мне это нравится. Отвезите ринтану в поместье Радналов.

Не оборачиваясь, я сажусь в карету.

Но эта чешуйчая морда ведь еще вернется, верно?

Как и все бывшие, он ненавидит, когда у отвергнутых женщин дела налаживаются.