Глава 1. Женька

Я не принимала роды давно. В моем городке, населением чуть больше сотни тысяч человек, роддом был один, все врачебные места строго распределены — элита. Я, переехав сюда, конечно же туда пошла, но меня не взяли. Точнее взяли, но девочкой на побегушках, врач на замену. Мне звонили, когда кто-то уходил в отпуск или на больничный, но такого не случалось уже месяца три-четыре. Трудилась я в гинекологии и пару ночей в неделю подрабатывала на скорой.

А теперь вот — рожает девочка. Прямо в моей скорой. И не довезём, точно не довезём.

— Вить, — крикнула я водителю. — Ну что там?

Связующую артерию, главную дорогу нашего города уже пару недель, как закрыли на ремонт, приходилось ездить в объезд и теперь вот стоим на железнодорожном переезде, а на нем грузовой состав — в обе стороны куда-то в темный ночной горизонт уходит. Стоит себе поезд, никуда не спешит.

— Диспетчеру звонил, сказал минут через двадцать поезд тронется.

— А если через Весенний поехать?

— Ещё больше уйдет, лучше постоим.

Я повернулась к девчонке — глаза, как блюдца, прядка волос ко лбу прилипла, дышит тяжело, живот каменный, схватка пошла.

— Мне страшно, — прошептала она.

Девочка первородка, и рожать бы ей ещё несколько часов, да разве тут предугадаешь?

— Вот уж, нашла из-за чего бояться, — улыбнулась я. — Я же акушер гинеколог. Давай моя хорошая, помогу тебе трусы снять. Не бойся. Витя у нас вообще как-то роды один принимал…такого богатыря родили.

Я болтала почти без остановки — чтобы моя речь звучала успокаивающим фоном. Стянула с девушки насквозь мокрые трусы, удобнее подняла домашний халат, пристроила одноразовые пелёнки. Про раскрытие говорить было уже смешно — уверенно лезла головка, я чувствовала ее, мокрую, покрытую младенческим пушком. Девушка напряглась, но не ко времени.

— Потерпи, — попросила я. — Ещё немножко потерпи…Вить, иди сюда. Вот, теперь давай, тужься!

Роды шли удивительно легко и быстро. Без каких-либо разрывов через пару потуг показалась голова, я чуть помогла плечам — хотелось ускорить процесс чтобы скорее снять с шеи обвившуюся пуповину. Чуть наклонила голову малыша вперед, снимая пуповину и вот он уже вывалился в подготовленную пелёнку. Испуганно раскинул руки, открыл глаза и заморгал, пытаясь понять, почему так холодно, куда он попал.

— Еще один богатырь, — усмехнулся Витя. — В нашу с тобой копилочку. Поздравляю, мамочка, идеальный мальчик!

Я торопливо обтерла ребенка и завернула в пелёнки, и пока переделала Вите. Тот дополнительно еще в свою рубашку завернул, пусть только конец августа, но ночи уже холодные. Я помогала девушке, пошел послед, хотя руки чесались взять ребенка, послушать, как кряхтит, слаще звука в мире нет. Поезд загудел, готовясь тронуться и Витька отдал ребенка мне. Мне нужно было отдать его маме, чтобы она налюбовалась вдоволь, но на мгновение я задержала его в руках. Сладко, очень сладко, я до сих пор не могла понять, как этот грязный, кровавый процесс всегда завершается волшебством.

— Какой сморщенный, — усмехнулась мамочка. — По-моему, на свекровь похож.

— Повезло вам со свекровью?

— Ну, как сказать. Сравнивает меня с другой невесткой, но муж мой сразу ей запретил лезть и вмешиваться.

— Значит, точно повезло, — погладила я роженицу по волосам. — Показать, как приложить к груди?

Машина тронулась, значит мне чуда осталось на десять минут. Мы приложили мальчишку к груди и он сразу понял, что нужно делать. Я любовалась ими и думала, что до конца смены ещё несколько часов, а я уже чувствую себя совершенно измученной.

— А у вас есть дети? — спросила девушка.

— Есть, — улыбнулась я. — Дочь. В конце мая шесть лет исполнилось. Звездочка.

— За вторым пора, — выдала счастливая мать.

Я горько усмехнулась — как же. Мы въехали на территорию больничного городка и через несколько минут я передавала счастливую парочку выбежавшим медсестрам и педиатру. Заполнила необходимые бумаги и понадеялась, что смогу попить чаю и отдохнуть, но не тут то было.

— Жень, — позвал Витя, стоило мне сесть. — Потом почаевничаем. Там какие то приезжие не увидели знаков ремонта дороги и слетели, говорят просто пиздец там, все свободные экипажи направляют.

Я бросилась с места. Больница уже бурлила готовясь принять переломанных клиентов, дай бог живых, вызванивали хирурга с выходного, носились медсестры. До места аварии мы донеслись минут за двадцать, а то и меньше. Зеваки уже вытащили раненых из машины, оно и правильно, бензином пахло остро.

Один из парней сидел и громко матерился, оглядывая сломанную ногу, жить будет. Тут же подъехал второй экипаж скорой и полиция. Мы с Витей устремились к мужчине лежавшему молча и неподвижно. Лицо залито кровью.

— Пульс есть, — крикнула я. — Вить, там нога, скорее надо кровь остановить.

Он занялся накладкой жгута, я ввела противошоковый препарат. Дышал парень неважно, с хрипами и сбивчиво.

— Несем, — скомандовал Витя одному из зевак.

Раненого аккуратно перенесли я побежала вперед, чтобы успеть подготовить кислородный баллон. Парня уложили и пристегнули, Витя уже тронулся с места, а я, прислушиваясь к затихающему прерывистому дыханию торопливо омыла лицо от крови, чтобы надеть лицевую маску кислородной подачи. И замерла. Человек, возможно, умирает, а я сижу с этой маской в руках и сама не дышу. Спохватилась, когда у меня от недостатка кислорода в ушах зазвенело, шумно вздохнула и принялась надевать на раненого маску.

В этот момент он открыл глаза. На меня смотри вроде и давно позабытые, но такие знакомые, ореховые глаза моего бывшего мужа. Семь лет его не видела, а тут он просто приехал в мой, богом забытый городок и решил тут разбиться.

— Женька, — прошептал он разбитыми губами. — Мерещишься, да?

И отключился. Я дрожащими руками надела на него маску. Прижала палец к неровно бьющейся жилке пульса — жив. Живой. Помогла Витьке вытолкать каталку в хирургии и на этом моя миссия была окончена. Не думать. Забыть. Не мое дело. Я заполнила и передала бумаги. Наконец выпила чаю, зажевала шоколадкой, не чувствуя вкуса и не думая даже о том, что шестерке пломбу надо обновить, а у меня денег нет, а ведь весь последний месяц я ела шоколад именно с такими виноватыми мыслями.

На рассвете вышла из приемки. Ноги гудят. Воздух прозрачный, пар изо рта, а ведь осень еще и не началась. Срезала себе путь до хирургии через больничный сквер, холодная утренняя роса промочила штанины. Не мое дело, говорила я себе. Не мое дело. Семь лет его не видела, не хочу видеть еще семьдесят.

— Тук-тук, — заглянула я к дежурной медсестре. — Тот, которого я привезла, живой?

— Живой, — устало ответила она. — Задал нам шороху, кровь переливали, сердце остановилось, но запустили, слава богу. Весь переломанный, но жить должен. Иди, Женечка, отдыхай, смена уже заканчивается.

Я шла на остановку и каждый шаг старыми кроссовками по щербатому асфальту шоркал, отпечатываясь в мыслях — жив, жив, жив…