Глава 32. Саша

Детские глаза так стремительно наполнились слезами, что я ощутил панику.

— Что она сказала? — переспросил я.

— Что меня заберут в детский дом!

И уже в голос зарыдала.

— Прямо так и сказала?

— Не совсем так, — призналась Катюша. — Но похоже.

Плакать не перестала, но хотя бы не так активно. Я вообще не умел успокаивать детей. Я их даже не планировал, несмотря на условие получения отцовских денег — детей надо рожать тогда, когда хочешь, от того кого любишь, а не наследства ради. У многих моих друзей уже были дети, но существовали они где-то на самой периферии моей жизни, племянников не имелось, так как я был один, и теперь стоит вот, девочка с белой косичкой, рыдает.

— Дай телефон, — сказал я.

Она протянула и он был теплым от детской ладошки, так крепко Катя его сжимала. Блокировки не имелось, и я быстро набрал последний принятый звонок. Гудки раз за разом, не берут. Я пробил номер через поисковик и специальную программу, выяснил, что принадлежит номер участковому и присвистнул. Уже со своего номера я позвонил в местное отделение, номер у меня имелся — я давал показания по поводу аварии и сообщал, что жив, дабы мать всех на уши не поставила.

— Добрый день, — поздоровался я. — Трофимова Евгения находится в отделении, задержана?

— Кем вы ей приходитесь?

— Брат, — не моргнув глазом соврал я.

Брат и правда имелся — помнил что то такое со свадьбы. Тощий, длинный подросток.

— Не имею такой информации, — отбрила меня девушка.

Женя вполне могла там быть, просто приняли решение некоторое время никому об этом не сообщать. Тогда я позвонил Костику.

— Ты же тут с ментами чуть не два месяца терся, — сказал я. — Всех знаешь и вообще, без мыла в жопу залезешь. Пробей, задержана ли Трофимова Женя.

— О, красавица, — оживился Костя.

Меня привычно кольнуло, но явно не до приступов ревности было.

— Она самая.

Костя сбросил, я посмотрел на девочку, девочка на меня. Такая, черт побери, маленькая. И в тот момент чётко осознал, что если и правда Женька задержана, то я единственный взрослый в этом городе, который может нести ответственность за нее. Тогда я ощутил не просто панику. Растерянность и полную дезориентацию. Я никогда ни за кого не нес ответственности, разве только во время короткого брака и то все закончилось крахом.

— Все будет хорошо, — сказал я ей.

— Правда?

— Обязательно. Иди сходи посмотри, что есть на кухне, кушать хочется ужасно.

Я просто хотел ее отвлечь, Катя ужасно любила изображать из себя спасительницу раненых, а я ей подыгрывал. Ожидаемо, она сразу оживилась и пошла греметь тарелками и хлопать холодильником. Костя перезвонил через несколько минут.

— Задержана, — сказал он. — Подозрение в хищении наркотических лекарственных препаратов.

— Блядь, — вырвалось у меня. — И как перспективы?

— Ну пока разберутся минимум на семьдесят два часа задержат, — порадовал меня Костик. — Потом либо отпустят, либо не отпустят.

Удушающая паника вновь накатила под мирный звон посуды с кухни.

— У меня тут ребенок. Жени. Родственников нет.

— Папа?

— Хрен знает, где его черти носят.

— Маленький?

— Пять лет.

Костик задумался, но ненадолго.

— Ну пять лет, это вам не пять месяцев. Ходит сам, кушает сам, даже какает сам. Пока нет обыска сходите в квартиру, возьмите минимум вещей на трое суток чтобы хватило и ждите.

— Ждать не будем, — отрезал я. — Адвокатов приличных знаешь уже тут?

— Знаю, — хихикнул Костя. — Ща.

Помочь физически он мне не мог, так как уже уехал. Я сбросил звонок и с сомнением посмотрел на костыль, стоящий в углу комнаты. Тот тоже на меня смотрел — с чувством собственного превосходства. Ему казалось, что он сильнее. Сейчас проверим.

— Кать! — крикнул я. — Катя, подай костыль, щас за вещами к тебе пойдем!

Катька впорхнула в комнату сразу, протянула мне чертов, ненавистный костыль, с которого я вчера несколько раз упал.

— А мама?

— Мамы не будет три дня, — сказал я, решив не вываливать всю правду. — У нее срочная командировка в другой город, где много раненых. Там плохо ловит связь.

— Наверное она там же, где дядя Владик, — тут же решила Катя. — У него тоже не ловит.

— Возможно, — кивнул я. — Потом мама приедет. Но пока нам нужно пойти и собрать немного твоих вещей. Готова?

Катька кивнула. Она немного успокоилась и точно была готова. Вот только готов ли я? Одну я ее точно не отпущу, как нагрянут менты прямо во время сборов, нет уж. У меня итак прав на девочку никаких, надо быстро. Поэтому я навалился на костыль всем весом и встал, покачнувшись. Грудную клетку стиснуло болью — ребра зажили, но беспокоить ещё не перестали. Равновесие тут же меня покинуло и я едва не упал, прямо на глазах у ребенка.

— Больно? — с сочувствием спросила она.

— Терпимо. Пошли.

И я сделал шаг. Потом еще и еще. Добрел до прихожей, уткнулся лбом в стену и постоял. Катька отперла дверь. В подъезде все еще тихо, никаких признаков надвигающегося пиздеца.

— Быстро бери то, что девочкам нужно на три дня. Трусики там, колготки…кофту. Книжку или еще что нибудь и пошли обратно.

Сил войти в соседнюю квартиру у меня не было, так и остался стоять упершись в косяк и охреневая от боли. Смотрел. Признаков присутствия мужика вообще не было. Если Михаил и существовал, то давно исчез и это почему то радовало даже в такой дикий момент. Катька бегала по квартире и даже умилив, принялась пихать в холодильник суп и пирог. Чтобы не скисли.

— Это к нам неси, — подумав распорядился я. — Съедим.

В течении десяти минут все было закончено, суп и пирог украдены, какие то детские вещи собраны и Катька вновь заперла квартиру. Я весь в адреналине подгонял ее скорее скрыться в нашем, более безопасном, убежище.

— Теперь делаем вид, что нас здесь нет, — сказал я. — Закрой все шторы.

Пиздец начался через полчаса — в подъезде затопали, захлопали дверями, долго звонили в мою дверь, желая вызвать понятыми или допросить, хрен его знает. Катька залезла на мою кровать, поджала ноги и сидела испуганной мышкой. Она хотела верить мне, быть может у нее даже получилось, но подспудно все равно понимала, что происходит что-то неправильное.

— Зато книжку дочитать успеем, — нашёлся я. — Доставай.

Катька достала из объёмной серой сумки из грубого текстиля книжку, положила на колени, и принялась тихо читать.